Часть 5. Папа.

Свою работу я закончила лишь к семи часам вечера. Больница осела в тишине в шесть. Когда мы с дядей Дэмом наконец смогли выдохнуть полной грудью, на улице уже стемнело. Хоть и жарко, хоть и поздняя весна, но темнеет уже около шести вечера. После этих взваленных на меня дополнительных задач, уже имела право обижаться теперь я. Нет, ну право, когда я была на третьей по счету операции, я смотрела на выглядываюшую из туши печень, и думала, вот бы мне так восстанавливаться после дежурств.. Печень - чемпион по регенерации. Удали кусок - отрастет. Вот хорошо наверное быть печенью. Если бы мне дали выбор, кем стать в следующей жизни, я бы сразу сказала, что хочу быть печенью здорового человека. Вот такие идиотские мысли у врача во время операции. Но лицо всегда и у каждого остаётся невозмутимым, словно высеченым из камня. Довольно часто общество, меня вспоминая, вспоминает такое выражение как "Человек со средним пальцем во взгляде". Когда мне впервые об этом сказали, я залилась смехом. До чего докатились. Сначала отработали бы столько, как я, а потом уже что-то говорили про мой взгляд. Я сняла со своих плеч белый медицинский халат, который предоставили мне временно. И, о чорты, как же легко мне стало. Словно связанные крылья рысправились, готовые прям сейчас взмыть в небо. Жаль, что у меня нет крыльев. Но просто побыть связанной самой я бы не отказалась. Весь день меня мучали мысли о сексе. По своим обычаям, каждую неделю  я иду в клуб, что бы найти там партнёра на одну ночь. Это, своего рода, была целая охота. Кто-то подумает, что я просто женщина лёгкого поведения, но нет. Как бы грустно и странно ни было, но у вампиров сильно повышенное либидо. Без секса у любого вампира начнётся Гормональная гиперсекреция. Эту, своего рода особенность, мне объяснил самый главный фанатик нашего организма (Дядя Блэквуд) вот так : -"У вампиров наблюдается гиперсекреция гормонов, таких как тестостерон, эстроген, допамин и окситоцин, что вызывает постоянное половое возбуждение. Но, в отличие от людей, у них отсутствует эффективный механизм регуляции: если гормоны не "разряжаются" в ходе полового акта, они накапливаются до токсичного уровня, что вызывает головные боли, истощение, сбои в регенерации тканей (что критично для вампиров), "гормональное отравление", вызывающее раздражительность и даже потерю контроля."- так что, это для нас необходимо и ничего такого в этом нет. Вот я просто вспомнила, а уже голова вскипела. Как, прости Господи, перестать думать о всякой врачебной ерунде? Поэтому я не люблю работать в больнице. Хотя, имею надобное образование, большой стаж и опыт. Иронично. Но откуда ж я знала во время поступления к дяде в колледж, что после рабочего дня в медицинском халате буду чувствовать себя учебником по биологи для старших классов. Из моих уст вырвался тяжёлый вздох. Голова болит ужасно. Завтра мне срочно нужно будет с кем-то переспать. Иначе, я потеряю сознание во время потруля. А это не есть хорошо. Выключив в ординаторской свет, я вышла в коридор и прикрыла дверь. Оставшиеся на дежурство интерны клевали носом вниз, дремая на маленьком диванчике у регистратуры. Как же я их понимаю. Весь день меняли утки и занимались бумажной волокитой в морге, а теперь ещё и ночь будут тут сидеть. Ну, что поделаешь. Во врачебной практике бывает и хуже. -"Бл*ть... Опять."- зажмурила я глаза, пытаясь отогнать эти навязчивые мыли о врачевании. Прижав к боку полу-пустую баклажку воды, я, снова вздохнув, вышла уже из пустой больницы. В округе и правда никого не было - и это радовало. Хоть сейчас немного побуду в тишине. Внизу живота навязывающе тянуло. Меня просто бесит быть вампиром. Это очень неудобно. До святых архангелов неудобно. Я подняла взгляд уже на тёмное небо. Воздух был приятно прохладный, бледно поблескивали маленькие звездочки наверху. Мимо меня была дорога - по ней плыли медленно машины и велосипеды. В носу засел дивный аромат мяты с сиренью. При виде сирени внутри меня что то щёлкнуло. Я, вдруг, вспомнила свое юношество. Что-то странно это. Второй раз за день вспоминаю. Вот сейчас мне вдруг в мысли подплыла всеобщая на то время забава - сирень. Помню, в соц.сетях и в интернетах гуляли видео записи, на которых девушки и женщины хвастались большими букетамм этих цветов. Да и в академии у нас всем девчонкам дарили сирень, как знак внимания. Эта заразная мода оставила все деревья у нас в округе лысыми. Вскоре, все так этой сирень обезумили, что даже песню под этот "тренд" написали. Как же там было... А! Апрельская сире-е-ень, взяла за душу мою. Или что-то в этом роде. Я не видела смысла в этом. Не знаю даже, почему. Я, конечно, понимаю, ну одну веточку сорвать и любоваться. Так, для настроения. Но тогда аж ветками таскали, ломали деревья. Это уже слишком. Но, кто меня знает. Может, так говорю потому что ветками мне никогда и никто сирень не носил. Впринцапе сирень. Да, в академии я носила не самую приятную славу. Меня выставляли изгоем из-за ушей и рода, обзывали ушастой кровопийцей. Но я не особо обращала внимание. Наоборот, было легче с того, что меня сторонились и ближе чем на метр не подходили - боялись что укушу, потому что вместо слов я начинала шипеть. Это наверное было так странно. Хотя, впрочем, до лампочки как-то. Не за тем люди в мире живут, что бы гасить в себе свой внутренний огонь из-за бестолковщины окружения. В этом году должна была быть встреча выпускников. Десять лет. От этой мысли мне стало радостно на душе. Я шла по дороге, с мечтой в глазах смотря на небо. Мои руки спасли много жизней, я одна из лучших учений известнейшего Хирурга Японии - Дэмиена Блэквуда. Дома меня ждет папа, в кармане миллионы. Всё таки, я молодец. Хоть и с*ка последняя. Я расплылась в самодовольный улыбке. Но, подходя к дому, я вдруг резко и неожиданно задумалась : Как справляет свою нужду в сексе дядя Дэм? Он же святоша. Папа Римский, черт возьми. Странно как то это осознавать. Что ему можно, даже нужно, это самое...турбину заводным ключом заводить. При том всём, я ни разу не видела его в обнимку с женщиной. Странно. Никогда об этом не задумывалась, честно. Но сейчас эта мысль пронзила меня словно осиновый кол! Нужно будет спросить это у отца. Он у него в первых рядах подружек. Я пришла домой быстро, ибо больница эта распологалась совсем недалеко. Наш особняк угрюмо стоял тёмным пятном посреди улицы, отгоняя своим видом всех, кто хотел бы приблизиться к нашим воротам ближе чем на метр. Достав маленький ключик от ворот, я открыла их и быстро проскочила внутрь. Они настолько тяжёлые, что если не успеть зайти, прихлопнут тебя с потрохами, превратив в лепешку. Да, это полезно. Особенно в тренировке скорости. За секунду я очутилась во дворе. Справа от меня спали розы, слева - лилии. Мама любила розы. А я лилии. Когда я прохожу мимо роз, всегда вспоминаю маму. Молодую и свежую, но очень уставшую. Её уши, большие, мышиные, хоть мне и достались, но никогда не станут такими, как у неё. Я вздохнула. Подойдя к взлохной двери, моя рука потянулась к ручке. Отец никогда не закрывал дверь, потому что всегда был дома. Каждый день. Он перестал выходить за пределы дома после смерти матери. Я пыталась его вывести, но он лишь говорил -"Твоя мама была моими ушами, а - её глазами. Нас обьединяло одно общее сердце. Но сейчас, мне нет смысла выходить куда либо и смотреть на что то новое, если я не могу рассказать Марте про то, что видел. И я не смогу искренне оценить это сердцем, потому что сейчас у меня его нет."- Папа был прав. Он всегда прав. Они не существовали друг без друга, всегда делали всё вместе. Я скучаю по тому времени. Скучаю по своему детству и по родителям. Но, жизни глубоко безразлично чего ты хочешь. Она устраивается лишь по прихотям обладающего ею человека и по времени, которое отнимает у людей их близких. Я вошла в дом. Дома было тихо. Свет везде погашен, горели только свечи на стенах. Разувшись, я прошла по коридору и зашла в гостиную. Возле камина сидел отец и читал книгу. Шторы были напрочь замкнуты, от костра исходило тепло. -"Привет, пап."- сказала я, зевая. Он мгновенно захлопнул книгу и повернулся ко мне. -"Где ты так долго была? Я тебя отправил к Дэмиену буквально на двадцать минут."- -"Он попросил меня ему помочь сегодня в больнице."- Я села на диван возле отца. Его проступившая седина на его алых волосах смотрелась очень тоскующее. Но на лице, при этом, не было ни одной морщинки. Глаза слегка потускнели. Тем не менее, горели тем же алым пламенем. -"Пап,"- протянула я. -"Что ? "- -"А у дяди Дэма когда-то женщины вообще были?"- Отец замолк. Он смотрел мне глубоко в глаза, но при этом задумался. Долго не отвечал. -"Да я и не помню даже. Дело мне до личной жизни этого старого пуделя."- вдруг оживился резко он, слегка нахмурился и отвёл взгляд на камин. -" Ясно."- вздохнула я. Посидев ещё немного, я встала с дивана и ушла в сторону лестницы, что бы подняться к себе в комнату. -"Ты не будешь ужинать? "-вдруг с удивлением сказал отец. Я обернулась и широко раскрыла глаза. -"А ты что-то готовил?- -"Ну конечно, что ж мне, тебя голодной оставлять? Я там лазанью и куриную печень запёк."- Мой желудок начал петь серинады папе. За секунду я оказалась на кухне. Как же я люблю когда он готовит! О чорты, я с ним как маленькая девочка. Хотя... Пока живы родители, мы всегда дети. Хоть мне сейчас и двадцать девять. -"Папа, а на сколько минут микроволновку ставить?"- В ответ я услышала как отец с очень недовольными звуками возмущенности, встал с дивана и начал шаркать тапочками по пути в кухню. Он демонстративно взял меня за плечи, посадил за стол, всунул в руки вилку и нацепил бумажную салфетку как слюнявчик. Я по глупому сидела и улыбалась. Папа начал разогревать еду на плите, мотая печень по раскаленной сквороде деревянной лопаткой. Пока лазанья грелась на другой комфорке, а печень, на другой, он налил мне корвяного сока в стакан и поставил на стол. Когда он наложил еду мне на тарелку, то расположил её прямо перед моими глазами, со словами -"Ешь."- И снова сел рядом со мной, уставившись к окно. Он никогда не давал мне есть одной. Потому что знал, какого это - есть в полном  одиночестве, без любимого рядом человека. -"Спасибо, пап. Я люблю тебя" - ---