Шаг сделан

***      Воздух в Аду больше не казался ему обжигающим, даже несмотря на то, что он был похож на стоячий воздух в пустыне где-то в период полудня. В Аду не было ветра, не было солнца, не было звезд, по крайней мере тех, что можно почувствовать и увидеть на земле, в человеческом мире. В Аду были дни, а были ночи, которые обжигали уже не жаром адского пламени, а ледяными прикосновениями. В общем, в Аду было паршиво.       Мысль о том, что именно в этом месте он провел больше лет своей жизни, чем в родном ему человеческом мире, мазнула по сердцу, оставляя за собой глубокую, но уже не кровоточащую рану. Он виноват в этом сам и уже ничего не исправить.       Вергилий еще раз вгляделся в срезанные корни Клипота, которые они с Данте так тщательно уничтожали, пытаясь закрыть гигантский портал в Ад, который Вергилий своими собственными руками открыл в погоне за силой. Ослепленный жаждой и обидой, он раз за разом ранил себя и других, совершенно не понимая, что ему стоило бы остановиться и оглядеться. Он потерял многих, в том числе и себя.       И все же даже это уже не исправить. Будучи Ви он думал, что Данте может как-то изменить то, что он натворил, но это невозможно. Сделанного не воротишь, потерянного не вернешь. Отныне ему придется двигаться вперед, таща на своих плечах ответственность за совершенное. Прощение мира и человечества ему было не нужно, лишь прощение пяти людей могло принести хоть немного покоя в его душу. Но с троими из них он никогда больше не сможет встретиться. Вергилий был готов пойти куда угодно, но еще был не готов переступить черту куда-то «за жизнь».       Когда-нибудь и он будет там, где бы это ни было.       — Чего снова хмуришься, — рядом раздался голос Данте и Вергилий взглянул тому в лицо. На лице его младшего брата была ухмылка ему свойственная, но старший из братьев с трудом разглядел за ней искреннее беспокойство. Ему предстоит еще многому научиться, чтобы снова, как в детстве, с одного взгляда понимать, что на уме у его близнеца. Годы разлуки и вечное соперничество дали свои плоды. Когда-то такой близкий и родной, Данте стал для него незнакомым отражением собственного я.       Он вздохнул и прикрыла глаза.       — Думаю о том, какой ты идиот. — Данте хотел было возразить, но произнесенные далее слова Вергилия выбили из него все желание обижаться. — Спасибо, что в этот раз пошел со мной. И извини, что оттолкнул твою руку тогда.       Вергилий сделал вид, что эти слова ничего не значат. Вернее, продолжил играть в «холодного, сильного и стойкого» старшего брата. Данте не стоит знать, что его близнец на самом деле признался себе, что дорожит им и их связью больше всего на свете.