Часть 1

      Йонас заканчивает вечернюю смену в больнице, когда приходит сообщение от Лу.       «Ты дома? Я буду минут через десять»       Блять.        Йонас смотрит на часы. До дома идти минут двадцать быстрым шагом. Он закрывает шкаф с фармацевтикой на ключ, заходит в подсобку, снимает халат и уродскую одноразовую шапочку, накидывает куртку. Смотрит на часы. За восемь минут до дома точно не успеет, но если пробежаться, может, получится за пятнадцать.       Йонас до конца не осознает, зачем так торопится. Рид подождет его и полчаса и час, если нужно. Но что-то не дает ему остановиться.       Он не знает когда это началось. После танца в баре или после того поцелуя в шею у него дома. Лу вела себя с ним как обычно, и иногда Йонас думал, что это все ему приснилось.        Не приснилось. Такое нельзя просто выдумать. Даже если первый раз, когда он увидел в Лу не только близкую подругу, был под немалым градусом алкоголя, то во второй он был абсолютно точно трезв. И она, вроде, была не против.       Но почему они продолжают вести себя так, будто ничего не происходит?        К дому Йонас подбегает через семнадцать минут. Он только сейчас осознал, что забыл написать ответ, но когда видит Лу, все мысли вылетают из головы.          Она стоит у подъезда, в грязной, местами порванной одежде. Даже в темноте Йонас может разглядеть царапины на ее лице и темные круги под глазами. Лу замечает его, только когда Йонас подходит почти вплотную.       — О привет, ты не ответил, и я подумала, вдруг у тебя ночная смена, но все же решила подождать, — Лу сбивчиво говорит, запинаясь на полуслове, — я оставила сумку со всеми вещами на работе и не смогла попасть домой, уже поздно и…        — Пошли.       Он открывает дверь, помогает ей затащить мотоцикл в небольшой гараж. Не хочет, чтобы Лу, проснувшись утром, обнаружила свою железяку разобранную на части. В лифте Рид мнется, пытаясь прикрыть волосами лицо. Хоть Йонас и сильно злится, но еще сильнее беспокоится за нее. И очередной вынос мозга по поводу работы в Корпусе явно не пойдет ей на пользу.        Двери лифта раскрываются. Йонас успевает схватить Лу за талию, когда она, спотыкаясь, летит на встречу бетонному полу. Он замирает. Руку, которой он держит Лу, покалывает. Ему на мгновение становится душно, а потом приходит боль. Лицо печет, как и левое плечо. Йонас аккуратно смещает ладонь на ее спину, подталкивая к двери. Лу молча слушается, не говоря ни слова, но благодарно скользит рукой по его предплечью. Дыхание учащается.        В приглушенном свете лицо Лу кажется почти серым. Она замечает его мрачный взгляд.       — Если честно, я ожидала, что ты будешь орать на меня, но, — она судорожно втянула носом воздух, — но, блять, не молчи. Так еще хуже.       Лу смотрит ему в глаза, пытаясь разглядеть ту самую ярость, с которой Йонас обычно воспринимает любое, даже косвенное упоминание о ее работе. Но в них лишь смертельная усталость, смешанная с беспокойством. Лу чувствует, что начинает дрожать.        — Иди в душ, я принесу тебе чистые вещи.        Йонас разворачивается и уходит в глубь квартиры, но тормозит перед дверью в спальню.        — Потом поговорим? — Ее голос тоже начинает дрожать.        — Обязательно.        Лу наблюдает, как он исчезает в темноте.        В ванной Лу старается не смотреть в зеркало. Она не хочет даже представлять как сейчас выглядит. Не хочет думать, какой видит ее Йонас. Уставшей, побитой. Слабой.        В душе темная шторка, и Лу очень радуется этому, когда слышит, как приоткрывается дверь. Потом мягкий шелест одежды, складываемой на дезинфектор. А потом тишина. Мир останавливается. Лу кожей чувствует, что Йонас смотрит прямо на нее. Через плотную штору ничего не видно, но мурашки покрывают ее руки и спину, а Рид думает, что была бы не против убрать раздражающую преграду между ними. Тишина разбивается резким хлопком, и звуки включаются обратно. Вода слишком громко бьется о кафельный пол. У Лу кружится голова. Она смывает пену и вылезает из душа. Смотрит на одежду.        Одежду Йонаса. Лу чувствует странный трепет, когда руками проводит по футболке непонятного грязно-голубого цвета. От ткани идет приятный запах. Какой-то дешевый очиститель от дезинфектора и еще что-то. То, что Лу чувствует, когда обнимает Йонаса.        Выскальзывает из ванной, шлепает на кухню. Светлая макушка расплывается в желтоватом свете ламп. Он не замечает ее, помешивает что-то в картонной коробочке. По запаху Лу понимает, что это лапша.        Когда Йонас оборачивается, на мгновение забавно вздрагивая, Лу дергает уголком рта. Она видит, как он скользит взглядом по ее ногам, поднимаясь выше. Останавливается на шортах и футболке, которые слишком большие для Лу. А потом смотрит в глаза. В его взгляде мелькает что-то, от чего у Лу учащается пульс. Йонас резко отворачивается. Его голос хрипом разносится по полупустой кухне.        — Голодная? Есть лапша, она синтетическая, но, думаю, переживем.       — Окей.        Рид переступает с ноги на ногу, думая, как завести разговор, но в голову ничего не приходит. Кроме одного самого банального и беспроигрышного варианта.        — Сигареты есть?        — Да, ща принесу.        Йонас ставит две порции лапши на стол и топает куда-то. Его шаги эхом отдаются от голых стен квартиры. Лу только сейчас понимает, насколько мало здесь мебели. И насколько редко Йонас бывает дома. Сердце на секунду сжимается от беспокойства. Пачка сигарет падает прямо перед Лу буквально через несколько секунд.        Они молча едят, изредка поглядывая друг на друга. Атмосфера напряженная, но оба слишком устали, чтобы выяснять отношения.        — Выкинь коробки, я пойду достану белье.        Лу отрешенно кивает, оставляя попытки завязать разговор. Она прекрасно понимает, что поведение хилера — затишье перед бурей. Кидает недоеденную лапшу в мусорку, делает пару глотков прямо из крана. Ее щеки покрываются легким румянцем, когда девушка вспоминает, как Йонас смотрел на ее ноги. Пиздец.        Они так и не поговорили нормально после похода в бассейн, и Лу не знает, стоит ли вообще вспоминать об этом. Она хотела выкинуть из головы образ Йонаса. Даже пыталась заменить его Кеем, который был к ней неравнодушен. Как бы ненавязчиво касаясь его время от времени, стараясь улыбаться, но выходило как-то не очень. Кей никогда не был слепым и почти сразу считал ее эмоции. Лу чувствовала вину и страх. Вину можно было оправдать. Но страх неизвестности осознать было сложнее. Что делать дальше? Если у них с Йонасом получится что-то, то как быть с Малой? Даже если Лу будет встречаться с ним, они скорее всего расстанутся. И тогда она может потерять его. Навсегда.        Блять.       Йонас понимает, что из чистых одеял только одно. Как и простыней.  В мыслях сразу появляется образ Лу спящей рядом с ним. В его кровати. В его одежде. Пахнущую его шампунем.         — Что-то случилось? — Лу неожиданно появляется в дверном проеме. Ее голос звучит слишком невинно.       — У меня остался только один комплект постельного, — Йонас неловко чешет затылок. Он судорожно думает, где еще можно прилечь. Диван должен приехать только на следующей неделе, и отведенное для него место пустует. Скрип приводит его в чувство. Лу уже легла на кровать. Светлые волосы, слегка влажные после душа, оставляют темные пятна на подушке. Теперь Йонас придумывает оправдания, чтобы лечь рядом. Они, вроде, больше чем друзья, но меньше чем пара. Хотя, что мешает старым, добрым друзьям уснуть в полуметре друг от друга? Или чуть ближе. Они спали вместе пару раз, когда учились в интернате. И потом еще пару раз — Йонас искал квартиру, а оставлять его в дешевых мотелях Лу не позволила совесть.       Хилер вглядывается в лицо Лу, и чувствует давно забытое, подавленное в далеком прошлом ощущение. Как тогда, на крыше, когда она лежала на его коленях, наблюдая как на небе загораются и гаснут звезды.               Взгляд скользит вниз останавливаясь на длинных ногах. Зрачки расширяются.        — Ты будешь ложиться? Я могу подвинуться к краю, если тебе не хватает места.       Ее голос разбивается о бетонные стены. Она не оставляет ему выбора.  Одним движением выключает свет и ложится рядом с ней. Йонас поворачивается лицом к Лу, стараясь выровнять дыхание. Но когда снова замечает шрамики от порезов на бледной коже, мысли о ее близости исчезают.       — Лу?       Она мычит что-то в ответ.        — Что случилось в Корпусе? Ублюдки опять отправили прикрывать задницу приора?        — Небольшое недоразумение.       — Что, блять, за недоразумение, когда ты приходишь сюда в одних лохмотьях? Да у тебя щеки от силы час назад перестали кровоточить.        — Кто-то разбил окно в зале, где был прием. Не успела увернуться, да и охрана пару раз приложила лицом о пол.        Йонас шумно вздыхает, пытаясь успокоиться. Не выходит.       — А где же был наш славный напарничек?       — Он был с приором…       — Мне похер, где он был, — говорит с нескрываемой злостью.       — Кей сразу подошел, как все закончилось. Помог обработать раны и…        Лу продолжает что-то говорить про Кея, про то, какой он на самом деле хороший человек. И Йонас не выдерживает:       — Так что же наш милый Кей не взял тебя под крылышко? Добрый человек проявил великодушие и отправил тебя ночью в дождь на мотоцикле на другой конец города?        Она замолкает и прикрывает глаза. Хмурит брови и Йонас думает, что перегнул палку. Лу не хочет ссориться с ним, наоборот, думает, как быть ближе к нему, не руша дружбу, но и не убивая нечто хрупкое, что повисло между ним парой-тройкой невысказанных слов.       — Я не хочу ссориться с тобой, Лу, прости, я просто...       — Переживаешь за меня? Я знаю, — псионичка сама заканчивает за него фразу, зная, что Йонасу по-настоящему трудно даются разговоры по душам. Особенно с ней.       Тишина не давит, и Лу находится где-то между реальностью и сном, когда слышит тяжелый вздох Йонаса и чувствует, как его руки обвивают ее талию, притягивая к себе.       Проснуться в пять утра от визга будильника — не самый лучший расклад. Но нога Лу обвивает Йонаса поперек, а сама она дышит ему в ухо, и Бэр пытается выбраться из захвата как можно быстрее, чтобы тело не успело среагировать. Начинать утро со стояка — не самый лучший расклад, особенно, когда рядом лежит девушка, которая не догадывается о твоих чувствах. Не догадывается же?       Лу что-то сонно бормочет, когда хилер аккуратно встает с кровати и идет в ванную. Не залипнуть на спящую псионичку сложно, но Йонас не оборачивается. Пьет обжигающе горячий кофе без молока, готовит овсяную кашу и смотрит в окно. Может, им правда следует поговорить? Даже если Лу не ответит взаимностью, притворяться, что между ними ничего нет Йонас больше не может. Это определенно выше его сил.       Псионичка просыпается под рев чужого будильника, сразу ощущая холод на месте, где недавно лежал хилер. Она слышит звук льющийся воды из ванной и с облегчением выдыхает — еще не ушел. Лу позволяет себе поваляться в кровати минут пять, не больше. Из-за постоянного стресса спит она плохо, а если проснется посреди ночи, точно больше не сможет заснуть. Но Лу не отчаивается, ведь благодаря работе, она может позволить себе самый крупный блок в Термитнике и натуральную еду. Может ли она позволить себе вступить в отношения с человеком, настроенным против власти, когда сама работает на нее?       Лу думает, что может хотя бы попробовать. Они не обязаны афишировать отношения, и если псионичка попросит Йонаса не критиковать власть так открыто, то все сложится вполне удачно. Стоит только спросить, готов ли он на такой шаг. Но Йонас слишком принципиален, свобода для него — высшая ценность, и Лу, кажется, не готова ее забрать.       Когда псионичка заходит на кухню, каша уже готова, и Йонас спрашивает, будет ли она завтракать. Не то, чтобы непонятная мешанина в кастрюльке выглядела привлекательно, но Лу соглашается.       Какое-то время они стоят в тишине, пока Йонас ставит тарелки на стол и наливает ей кофе в щербатую кружку.       — Йонас, — неуверенный шепот в тишине, но хилер слышит, — то, что было тогда в бассейне.       — Да? — Сердце Йонаса бьется запредельно быстро, и он думает, что это — редкий шанс ей признаться. Он собирается с духом, не замечая, как Лу набирает в грудь воздух, чтобы что-то сказать.       — Я думаю, нам не стоит...       — Ты мне нравишься, Лу.              Йонас замирает, осознавая, как глупо поступил. Но с другой стороны, они наконец-то поняли, чего хотят друг от друга. Лу определенно хочет дружить.       А у Лу внутри все расцветает миллионами белых гладиолусов.       — Я все понял, — Йонас говорит чуть ли не шепотом, схватившись за остывшую кружку, — можешь не продолжать.       Но Лу не может сопротивляться ощущению эйфории, внезапно нахлынувшему на нее. Хилер старается не смотреть в ее сторону и отчаянно пытается взять себя в руки. Его лицо приобретает привычное выражение полного равнодушия. Только глаза слегка поблескивают в утренней полутьме.       Лу неспешно поднимается со стула, двигается к Йонасу и наклоняется, целуя. Стараясь не задеть их общие шрамы со вчерашнего дня, она стоит, скрючившись, нависнув над ним в неудобной позе, и хилер, как обычно, все замечает. Руки в мгновение обвивают ее талию, притягивая ближе, и Лу неловко падает ему на колени. Недовольное шипение прерывается новым поцелуем, но длится он недолго. Йонас отстраняется и заглядывает ей в глаза:       — Нам не стоит что?       Лу жмет плечами и тянется за новым поцелуем — снова обсуждать работу в такой обстановке совершенно не хочется, но Йонас кладет руки на ее лицо, не давая приблизиться.       — Лу?              — Если мы начнем, — Лу неопределенно качает головой, подбирая слова, — встречаться? То придется перестать так открыто критиковать власть. Вытаскивать тебя из участков, конечно, весело, но однажды может не получится. И спрашивать будут с меня в том числе, — открыто сказать о возможной слежке Лу не решается.       — Это все? — Йонас от политики не в восторге, но он сможет держать язык за зубами какое-то время. Кажется, что с таким режимом ни одна страна долго не продержится, поэтому хилер уверен — где-то зреет восстание, и он к нему присоединится. И, не дай Крэп, они с Лу окажутся по разные стороны баррикад.       Но все это меркнет, когда он любуется заспанной Рид, сидящей у него на коленях и отчаянно желающей его поцеловать.       — Малая расстроится. Сильно.       — Переживет, — Йонас сам притягивает Лу к себе и зарывается лицом в русые волосы, — не маленькая уже, придется смирится.       — Жестоко. Зато действенно, — Рид упирается виском в мужское плечо и думает, что будет решать проблемы тогда, когда они появятся. По возможности, конечно, лучше избегать их вообще, но Лу так хочется не задумываться о будущем хотя бы пару минут. Руки Йонаса теплые и она думает, что готова просидеть так вечность.       Хилер поглядывает на часы, прикидывая, сколько времени остается до начала рабочего дня. Ему надо быть в больнице через полчаса, но, если пробежаться, он успеет минут за пятнадцать.