Часть 1. Плен

Она не помнила, как потеряла сознание. Очнулась от резкого удара в бок — чей-то сапог грубо поддел её рёбра, заставив вздохнуть через боль.  — Поднимайся, тварь. Голос хриплый, пропитанный перегаром и дымом. Она открыла глаза — перед ней стоял мужчина в рваном кожаном доспехе, с лицом, покрытым шрамами и сажей. За его спиной копошились другие солдаты, смеялись, перебрасывались флягами.  Гнилое сено под босыми ногами, запах пота, мочи и крови. В углу — другие женщины. Одни плакали, другие смотрели в пустоту, третьи уже не двигались.  — Тебя звать как? — плюнул солдат.  Она сжала зубы.  — Говори, сука! Удар в лицо. Губа разбита, на язык попал вкус железа.  — Джемма… — прошептала она.  Солдат усмехнулся.  — Ну, Джемма, теперь ты наша.* Его грубые руки впились в её плечи, швырнули на грязный тюфяк. Она попыталась вырваться — кто-то схватил её за волосы, прижал к полу.  — Держи её! Она кричала. Они смеялись.  Дни тянулись медленно. Каждый рассвет приносил новую боль. Джемма лежала на боку, прижав колени к животу. Тело болело так, будто его перемололи в жерновах. Внутри всё горело.  Рядом хрипела другая пленница - рыжая девчонка лет шестнадцати, которую вчера приволокли с поля. Ее губы шептали что-то беззвучно, пальцы судорожно сжимали и разжимали грязный подол рубахи. - Матерь-Землица, услышь... - вырвалось у нее прерывистым шепотом. - Заступница, не оставь... Джемма повернула к ней воспаленные глаза. Густая злоба поднялась в горле. - Заколоти, дура. Твоя богиня здесь не ходит. Рыжая вздрогнула, но продолжала шептать, теперь еще быстрее, словно отчаянно пытаясь достучаться до небес: - ...Даруй защиту, отведи беду, сохрани во чреве... Джемма резко перевернулась, хватая девчонку за худое запястье. Та аж поперхнулась от страха. - Видишь это? - Джемма тыльной стороной ладони грубо провела по запекшейся крови между ее бедер. - Это и есть твоя "Матерь-Землица". Она давно здесь. И ей плевать. Девушка заморгала, по лицу потекли слезы, смешиваясь с грязью. Но губы все еще шевелились в немой молитве. Джемма отпустила ее с омерзением. - Молись дальше. Только твои сопли их не разжалобят. Где-то за дверью раздался грубый смех. Рыжая съежилась, но пальцы теперь сложились в древний знак плодородия. Джемма отвернулась и закрыла глаза. Беззвучно скатилась одинокая слезинка по ее грязной щеке. " Есть только палачи и мясо."