Отвратительно

Понятие безысходности, наверное, у всех разное. Но смысл ясен всем. Рицуко тоже. Она вообще выбрала особые страдания, ей не нужен селфхарм, ей не нужен алкоголь, не нужно вообще ничего. Только рассвет с сигаретой в руке. Тогда можно считать, что день прожит не зря.  Рицуко Акаги не считала себя отвратительней своей матери, не переплюнуть. Она уважала её, как учёную. Как мать ненавидела. Иногда даже жалела, что не стала выкидышем. Шутка. Как бы она курила? Друзей нет, семьи тоже почти нет, в духовном плане, парня нет, ничего нет. Только кошка. Стоит ей представиться – любой убежит. Только какой-то Мисато Кацураги всё равно. Теперь у неё есть подруга. Жаль, что её мать этот рассказ не воодушевил. Будни среди работников NERV её не восхищали, скорее, напротив – отторгали. Обида прямо прожигала. Мать так мило ведёт себя с какими-то левыми людьми. Даже эта дурацкая Рэй удостоилась внимания. А Рицуко кто? Ребёнок соседей? Лучше бы было так. Видеть в зеркале мать вместо себя ужасно. Очередной одинокой ночью Рицуко сама подстригла себе волосы, а потом ещё и покрасилась в блонд. Ей даже идёт. И деньги сэкономила, можно купить сигареты. Раз уж всем всё равно, значит никто и не запретит. Сегодня Мисато рассказывала о своих родителях. Рицуко долго спрашивала про её отца, пока подруга не обиделась. Ночью Рицуко почему-то плакала. Плакала, потому что видела, как мама угостила Рэй конфетой. Её мама. Мама Рицуко Акаги. Как обидно. Сегодня у Рицуко остались только бабушка и кошка. Она непростительно выкуривала остатки сигарет матери. Дым жёгся. Она бы прокурила всю ночь, если бы Икаре не пришёл с дурацкими извинениями. Потом плакала. Наверное, тогда раны и загноили. Неистово больно. Что любить больно Рицуко знала с детства. Поэтому она вела себя бесстрастно. Он ровесник мамы! Наверное, такой же, как она. Только мужик. О, у него и ребёнок есть. И, конечно, ему на него всё равно! Как на те же грабли.  Мисато напилась в хлам, потому что бросила своего хахаля. Что за подростковая драма? Если Рицуко приедет, то утром они будут блевать вдвоём. Мисато от похмелья, а Рицуко от отравления сигаретами. Было. Проходили. Но она всё равно едет. Упиваться своей невзаимной любовью.  Голова трещит, а ведь она даже не пьёт. Внутри такая муть. Она либо плакала, либо курила, третьего не дано. Но что-то мерзкое между ног выдаёт несуществующее. Они переспали. Хуже некуда, а нет. Все бёдра в синяках, засосы там, где нельзя, укусы. Радует глаз? Нет, противно. Потому что проснулась она одна. Пропади всё пропадом. Сегодня пять лет без мамы. Они с бабушкой молча сидят за столом. Рицуко бесстыдно курит, бабушка гладит кошку. За последнее время они не созванивались. А что хотела Рицуко? Она не была ожидаемым ребёнком. Пистолет такой холодный, Мисато так сильно вжимает его в её спину. Рицуко готова просить: «Стреляй». Почему же она молчит? Она попросит. Обязательно.  Окружение в виде Мисато, Синдзи и пистолета рыдания не скрашивают. Рицуко уже пять раз просила Мисато стрелять, да и сама пыталась застрелиться. Зачем Мисато тащит её домой? Там плохо. Даже кошки нет. Всю ночь она просто плакала, Мисато сидела здесь же. Ещё раз просила стрелять. Рицуко, это глупо. Так же глупо, как пытаться достать пистолет из внутреннего кармана Мисато. Как они только не дошли до вызова скорой? Ах да, это был бы позор NERV.  Стоит Мисато отвернуться, как Рицуко пытается нажраться таблеток. Спасибо, что успокоительных.  – Мисато, я хочу умереть. – Ляг, ляг сейчас же! Иначе я потащу тебя к себе, будешь жить, как Аска и Синдзи! Уверяю тебя, ты каждое утро будешь есть и каждый вечер ложиться спать. А ещё я отниму у тебя сигареты. Так что ляг и лежи. И Рицуко лежит, руки тянутся к телефону. Она звонит Икаре. Зачем? Может это будет её предсмертной запиской, завтра всё равно будет допрос. Она не придёт. Наверное, лучше всего попрощаться сразу. Жаль, что на том конце никто не берёт трубку. Она снова лезет к Мисато. – Мисато, дай сигареты, пожалуйста. – Зачем? Тут и так воняет. – Я хочу. Просто дай. Почему Мисато даёт в руки Рицуко яд в виде сигарет? Потому что Кадзи бы сделал так же будь на месте Рицуко Мисато. – Знаешь, Кадзи передавал извинения. – Икаре мог его пощадить. Рицуко затягивается, настолько плохо, что она аж закашляла. Курить лёжа было непривычно. – Ему на сына плевать. Что ему до какого-то сотрудника? Он мог и тебя убить, если бы захотел. – А он уже. Мы с ним спали. Воцарилась тишина. Казалось, что Мисато вот-вот уйдёт, но она не уходит. Да и идти им больше некуда. Отвратительно. – Мисато, я обещаю, что буду самой яркой звездой на небе. – Я буду приносить тебе сигареты. Только не угасай больше. И всё-таки, она слишком похожа на свою мать. Акаги Рицуко 1985 – 2015.