Часть 1

Конни лежал в своем спальном мешке, не потрудившись закрыть глаза, чтобы заснуть. В любом случае, это было бы бессмысленно. Он бы все равно не смог. Ну, даже если бы Конни удалось, он знал, что это привело бы его к Саше. Она явилась бы ему во сне и умоляла о спасении, пока свет медленно угасал бы в ее карих глазах. Вид на темное ночное небо над головой расплывался от слез. Конни внезапно почувствовал, как по его лицу потекло тепло, а во рту появился солоноватый привкус. Задержав дыхание, Конни повернул голову набок, увидев мирно спящего Жана. При виде этого зрелища он почувствовал укол ревности, желая, чтобы его тело и разум позволили ему погрузиться в состояние покоя. Конни вытер слезы и снова посмотрел на небо, сосредоточившись на конкретном облаке. Его форму было трудно различить в темноте, но на мгновение оно напомнило человека. Первым, кто пришел Конни на ум, была его мама. Мысли о родителях, брате и сестре заполонили его разум, заставляя кричать, вопить. Делать что угодно, лишь бы заставить их замолчать и оставить его в покое. На глаза навернулись новые слезы, когда Конни осознал ужасную правду. У него никого не осталось. Конечно, это стало известно после того, как Конни, Райнер и Бертольд посетили Рагако. Но у Конни была Саша — последний человек, который казался ему членом семьи. Те несколько слов, которыми он обменялся с Жаном и Сашей на дирижабле… Они и представить себе не могли, что это будет их последний разговор. Вместе. — Вы для меня особенные, ребята. — Отцепись. Задушишь своей железной хваткой. Конни настолько быстро повернул голову в сторону, что не удивился бы, если бы получил травму шеи в процессе. Он снова посмотрел на Жана. В один ужасный момент Конни охватила тревога от того, что его друг мог умереть, учитывая неподвижность груди. Но большая волна облегчения накатила на парня, как только он увидел, что грудь Жана поднялась, а из его уст вырвался вздох. Конни задумался о том, чтобы разбудить Жана и рассказать ему о своих душевных переживаниях, но не был уверен, что именно сказать. И захочет ли Жан их услышать? Он подумал о Райнере, лицо которого почти полностью зажило после недавней вспышки гнева Жана. О том, как он рассказывал о своих переживаниях, связанных с душевными страданиями. Но Конни не хотел беспокоить и его, учитывая тот факт, что Браун все еще не оправился до конца. О капитане не могло быть и речи. Конни не осмеливался даже спросить Ханджи о том, что с ним случилось. Не говоря уже о том, чтобы поговорить с самим Леви. Микаса? Конни также было неловко беспокоить ее. Ребята все еще приходили в себя после слов Эрена, но Конни даже не хотел представлять, как тяжело это дается именно Микасе. Детей он и не думал будить. Габи, — кажется, так ее зовут? — маленькая девочка, которая получила удар в живот. И Фалько. Этот бедный, милый мальчик. Конни до сих пор не мог поверить, что он пытался скормить настоящего ребенка титану. Если бы не появился Армин и… Подождите. Армин без колебаний занял место Фалько над пастью титана. Он знал о рисках, подумал Конни, так почему же…? И тут его осенило. Армин действительно осознавал риск своих действий. Вот почему он это сделал. Потратив секунду на то, чтобы осмыслить все, что произошло в его голове, Конни бросил взгляд на своего вышеупомянутого друга и увидел, что тот спит. Спальный мешок Жана лежал рядом с мешком Микасы, что было неудивительно. Мягко улыбнувшись, Конни снова лег и посмотрел на небо. Через некоторое время легкое шуршание с левой стороны заставило Конни снова повернуться. Настороженность угасла, когда он обнаружил, что это всего лишь Жан, переворачивающийся на другой бок. Конни заметил, насколько младше выглядел Жан во сне. Самое тревожное заключалось в том, что Жан даже отдаленно не был старым, мальчику было всего девятнадцать. Стресс повседневной жизни оставляет свой след, задумался Конни, бездумно глядя в пространство. Жан пошевелился еще раз, звезды над головой засияли еще раз. Это ты, Саша? Мама? Папа? Санни? Мартин? Конни знал, что, скорее всего, это просто особенно яркая звезда, но все же надеялся. Ну, подумал он, у меня все еще ребята. Но с учетом того, как обстоят дела в последнее время, я не уверен, как долго они будут со мной... Боясь, что Жан уйдет, как и Саша, Конни подвинул свой спальный мешок ближе и протянул руку, положив ее на грудь друга. Конечно, может наступить день, когда Конни потеряет всех, и тот день может быть не за горами, но сегодня этого не произошло. Остается надеяться, что они все будут здесь завтра. Наконец почувствовав хоть какое-то успокоение, Конни ощутил, как сон тянет его веки. Он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в мир снов. Надеюсь, завтра мы будем вместе. *** Внезапное давление на грудь Жана пробудило его от легкого сна. Когда он пришел в себя, то понял, что эта тяжесть принадлежала Конни. Мягко улыбнувшись, Жан положил свою ладонь на руку друга. Он беспокоился о нем с тех пор, как умерла Саша. После того самого дня Конни перестал быть похожим на себя. Жан никогда бы не подумал, что будет скучать по совместным выходкам этих двоих. Но сейчас он сделал бы все, что угодно, чтобы снова услышать смех друга. Все, что угодно. Вздыхая, Жан устроился поудобнее и чуть сильнее сжал руку Конни. Он знал, что должен был смириться с тем фактом, что все, кто его окружали, могли уйти в любой момент. Но Жану этого не хотелось. Прежде чем снова погрузиться в сон, Жан пообещал себе, что начнет максимально использовать моменты, которые он проводил со своими друзьями — нет, со своей семьей. Надеюсь, завтра мы будем вместе.