Из дневника Чарли Мура. О Саймоне.

12.07.1964 Дорогой дневник, Я часто рассказывал тебе о своём старшем брате. Он был и остаётся важной частью моей жизни, но... Я никогда не рассказывал тебе о том, как он стал частью нашей семьи. Я не имею ни малейшего понятия, как наши родители пришли к этому решению (нам ни разу не рассказывали), но они делали всё возможное, чтобы подготовить нас. Хоть и было провдено очень много разговоров по этому поводу, но, как мне кажется, мы не до конца понимали, что это всё для нас значит. "Усыновление" и "Приёмный брат" были не самыми понятными для маленьких детей словами. Он приехал к нам в один, как казалось, обычный осенний день. Вечерело. Шёл небольшой дождь. Мама с папой задерживались, а мы с Мэрилин играли во что-то в гостиной, ожидая их. В дверь постучали, ну и мы, как это было во все остальные обычные дни, пошли встречать родителей. Помню, как в дом вошли мама и папа. Помню, как я заметил какую-то тёмную фигуру позади них. Помню, как спрятался за мамой, когда увидел огромного чёрного кота в кепке восьмиклинке с небольшим чемоданом в руках. (Боже, он старше нас всего на 4 года, на сколько он мог быть огромным в 11 лет?). В любом случае, он показался мне действительно страшным. Он не был похож ни на кого из тех, кого я знал. Чёрная, как смола, шерсть. Большие, просто огромные жёлтые глаза. Черт лица не развидеть. Да боже, у него даже рта не видно! Весь мокрый, он был одет в бледноголубой свитер, какую-то странную сероватую футболку с длинными рукавам и коричневые брюки. Помню ещё, как мы с сестрой боялись подойти к нему весь вечер. Он сидел в кресле у камина, окутанный пледом, попивая чай и о чём-то болтая с родителями. А мы сидели на диване и с опаской смотрели на него, иногда переглядываясь. В тот день мы так и не осмелились сказать ему и слово. Хоть мы и не доверяли ему первое время, вскоре нам удалось найди общий язык. Он личность замкнутая, не общительная, но добрая в душе. Саймон тот, кто всегда может поддержать диалог, но сам его никогда не начнёт. Он спокойный. Очень спокойный. На самом деле, его комната всегда казалась мне самым уютным местом в доме. Там всегда пахло свежезаваренным чаем. Приглушённый тёплый свет и пастельные тона всей комнаты, большой книжный шкаф, саксофон на стене, одноместная кровать с тумбочкой и несколькими плакатами над ней, большой письменный стол... Боже, всё в его комнате было таким умиротворяющим! На самом деле, я многим ему обязан. Он всё детство защищал меня от школьных хулиганов. Хватало одного его оскала, чтобы распугать всех вокруг. Он читал мне некоторые книги из своей библиотеки на ночь. Его медленная мелонхоличная игра на саксофоне, которая часто доносилась из его комнаты по вечерам, всегда действовала на меня как материнская колыбельная (Как, ну как он научился так играть в приюте?!). Ещё он часто забирал нас со школы, если у родителей не получалось из-за очередных съёмок. Он мог иногда поиграть с нами во что-то. Не знаю, как ему всегда хватало терпения слушать очередную историю о ковбоях и разбойниках, пока Мерлин заплетает ему косички. Действительно, он - само спокойствие.