Часть 3 - Та кто осталась

Даниэла не двигалась. Слова, прозвучавшие будто внутри головы, отозвались гулом в груди. Она стояла напротив зеркала, на котором всё ещё пульсировал таинственный символ. Он был мягким, светящимся, будто нарисованный лунным светом. В центре — круг, в нём две дуги, а между ними — точка. Что-то древнее. Что-то живое. Она протянула руку к стеклу. Тепло. Не стекло — словно кожа. Она отдёрнула пальцы. — Это… невозможно, — прошептала. Зеркало снова стало обычным. Ни света, ни символа. Только собственное отражение — усталое, взволнованное, с лёгкой дрожью в губах. Скорее всего, она переутомилась. Переучилась. Начиталась о психологии, и теперь мозг выдаёт иллюзии. Она заставила себя закрыть зеркало платком, как когда-то делала бабушка. А потом легла. Но не заснула. Всю ночь слушала дом. Он дышал. --- В лагере всё выглядело безоблачно. После завтрака девочки пошли на мастер-класс по актёрскому мастерству. Ведущий, парень с театральной улыбкой, предлагал сыграть сценки из жизни. Белла сразу оживилась — её стихия. — Можно мы втроём? — спросила она, хватая Мадину и Лекси за руки. — Только не любовный треугольник, — скривилась Мадина. — А давайте сыграем сцену, как мы спасаем школу от призрака! — предложила Лекси. — И я буду главной героиней, в которую все влюблены, а вы мои ассистентки! — То есть как всегда, — усмехнулась Белла. — То есть по правде, — фыркнула Лекси. Пока они репетировали, Белла вдруг снова почувствовала ту странную тревогу. Как в ту ночь, после сна. Сердце сжалось. Что-то с Даниэлой. Что-то идёт не так. --- Тем временем дома Даниэла сидела на чердаке. Да, она сама туда поднялась. Не могла объяснить почему — просто… чувствовала, что должна. Среди пыли, коробок и старых рам она нашла шкатулку. Ту самую, которую бабушка запрещала трогать. Та была тёмного дерева с вырезанным на крышке символом — тем самым, что появился на зеркале. Сердце забилось чаще. Руки дрожали, когда она открывала её. Внутри — письма. Свёрнутые, старые, в бежевых конвертах. И дневник. На обложке: «Маргарет С.» — Кто это? — прошептала Даниэла. Она открыла первую страницу. «7 июля 1912. Сегодня я снова слышала шёпот. Он зовёт меня в зеркало. Сначала я думала, это сон. Но я уже не сплю. Я пишу — и зеркало говорит со мной. Он говорит: “Ты осталась. Ты — первая.”» Даниэла похолодела. Точно те же слова. Она пролистала дальше. В письмах — описания снов, голоса, символы, и имя: Сестринский Круг. "Четыре. Всегда четыре. Кто-то однажды нарушил ритуал, и теперь зеркало ждёт." Даниэла захлопнула дневник. Ей нужно было поговорить с сёстрами. Немедленно. --- В лагере они собрались втроём у реки, сидя на одеяле и поедая клубнику. Всё было идеально. Почти. — Нам нужно с ней связаться, — сказала Мадина, убирая волосы с лица. — Я снова это чувствовала. Ночью. Будто… что-то дёргало меня изнутри. — У меня такое же, — кивнула Белла. — Как будто во сне зовут. — А мне снилось зеркало, — сказала Лекси. — Причём в нём… не я. Там была девочка. С косами. В старинной ночной рубашке. Она смотрела, как будто знала меня. Мадина молча достала телефон и набрала Даниэлу. — Сестра, ответь… Гудки. Потом — щелчок. — Алло? — голос Даниэлы был тихий, напряжённый. — С тобой всё в порядке?! — хором спросили все три. — Нет, — честно ответила она. — Я нашла… дневник. Зеркало. Символ. Это не бред. Это… древнее. Нам нужно поговорить. Все вместе. — Хотим, но мы за сто километров, — сказала Белла. — Может, ты приедешь? — Нет. Я должна остаться. Оно выбрало меня. Так написано. — Что «оно»? Пауза. — Зеркало. --- На следующий день лагерь как будто сдвинулся с оси. Белла заметила, что её камера вдруг записала ночью странное — лес в тумане, хотя она ничего не снимала. Мадина проснулась с отметкой на руке — круг, и две дуги. Сначала подумала — нарисовала во сне. Но след не смывался. Лекси смотрела в зеркало перед завтраком и увидела, как её отражение моргнуло позже, чем она сама. — Мы связаны, — прошептала Белла. — И кто-то хочет нас вернуть, — сказала Мадина. — А я всё ещё за красивых парней, — вздохнула Лекси. — Но да, это стрёмно. --- А в доме, на чердаке, Даниэла сидела среди писем и шкатулок. Её глаза блестели от недосыпа. Перед ней — зеркало. — Я не боюсь тебя, — сказала она. Зеркало ответило. Лёгкое шевеление на поверхности. Как водная гладь. И голос. Уже отчётливее: — Ты осталась. Но одна — не справишься. Она закрыла глаза. — Тогда зови их. --- И в ту же секунду, в лагере, три зеркала — в домиках Беллы, Лекси и Мадины — начали трескаться по краям. Лёгкий свет разлился по стеклу. А затем… исчез. Они почувствовали это. Связь установлена.