Глава Первая

Уставшие от нескончаемой преунылейшей работы, а тем паче от совершенно в той же степени нескончаемой жары, изумрудно-зеленые глаза молодого титулярного советника в очередной раз неторопливо и с несвойственной юношам его возраста меланхолией изучали вереницы одинаковых и весьма примитивных, на его привыкший к московской архитектуре взгляд, домов из какого-то песчаного кирпича. Уже как месяц он обретается по особому поручению в Дамаске, крупнейшем городе новообретенной территории Российской Империей после сокрушительной победы над Османами. А от того настроения в городе совершенно невозможно было назвать спокойными. Посему на поддержание порядка были выделены значительные экономические и людские ресурсы, в списке которых оказался и наш юный Фирс Александрович Крылов, чьи инициалы очень забавляли английских журналистов, с которыми он порой контактировал по долгу службы. Бывшего коллежского секретаря при Московском Главном архиве Министерства иностранных дел на Большой Дмитровке в добровольно-принудительном порядке перевели работать в консульство в Дамаске на более высокую должность, обещая блестящую и очень стремительную карьеру на новом месте. И не без причины, стоит заметить, Фирс сразу зарекомендовал себя как находчивого и исполнительного молодого человека, ярко выделяясь среди большинства коллег по цеху, хоть и попал на работу в это весьма завидное заведение сразу после учебы, не без помощи своего отца, Александра Павловича, генерала императорской армии с выдающимися военными заслугами на Ближнем Востоке. Ежедневный маршрут из выделенной ему квартирки до консульства проходил через Старый город и был не столь долгим - около десяти минут прогулочным шагом. Но для Фирса это была ежедневная, бесконечно долгая пытка. Он всем своим нутром ненавидел жару, всю жизнь на дух ее не переносил. Весна выдалась жаркой: сложно было найти место в городе, где в разгар дня было бы холоднее тридцати градусов. Фирс проклинал и свое назначение в этот адски горячий город, и престарелых начальников из министерства, которые способствовали этой личной трагедии. Каждый градус жары приближал его к соблазну немедленно послать все к черту и уехать куда-нибудь на север, жить себе в заваленной снегом избушке посреди леса да охотиться на всякую живность. В консульстве стабильно царила суматоха. Ежедневно сотни проблем и вопросов требовали немедленных действий со стороны нового правительства, и значительная их часть решалась через консульство. А уж сколько хлопот было только по вопросам религиозным - духовное управление состряпать на новом месте руки еще не дошли, только и успевали разгонять от стен консульства недовольных верующих, да улаживать конфликты между конфессиями. Сотнями сыпались ежедневные жалобы на стол бедных русских чиновников по поводу реконструкции нескольких древних христианских храмов на месте нынешних мечетей. Хорошо повышение - с размеренной непыльной работенки в столичном архиве прямо в кипящий котел проблем и поручений. Дела. В общем говоря, голова Фирса была преимущественно забита рабочими моментами. А мог бы личную жизнь налаживать или еще чем - то интересным заняться. Удручала нашего героя эта ситуация, особенно по поводу личного. Так и не успел он за двадцать один год жизни вкусить прелестей. ни романтичной юной любви с невинными прогулками по парку и неловкими поцелуями в свете вечерних фонарей, ни какой-либо другой. Того гляди и не заметит, как станет унылым престарелым чиновником. Ни семьи, ни поводов для гордости. только стопки бумаг и пара наград. Такие мысли мелькали у Фирса под палящим восточным солнцем по дороге в посольство. Сказывалась и столь ненавистная ему жара, и оторванность от дома, и загруженность на службе. Внезапно на фоне невзрачных домов и шумной толпы его взгляд остановился на одной девушке, идущей ему навстречу. Она совершенно не выделялась из толпы. Ее одежда, внешность и походка были такими же, как и у тысяч других жителей Дамаска. Но Фирс не мог отвести глаз. Если и есть на свете любовь с первого взгляда или судьба, то это, без сомнений, она. Ее форма лица походила на безупречно ограненный бриллиант, губы были исключительно великолепны в своей простой, но изысканной форме, чье великолепие лишь дополнял ровный точеный носик и неописуемо красивые карие глаза, отливающие ореховым оттенком на свету. На ней была простая мешковатая одежда, но даже она не могла скрыть бесконечно изящных изгибов ее божественного тела. Все в ней было за гранью прекрасного. Фирс в мгновение забыл все красноречивые эпитеты, вычитанные им во многочисленных романах. Но вот девушка непринужденно проходит мимо него. Перед тем на секунду она взглянула ему в глаза, заметив его жадный, немного растерянный взгляд. О Боже, взгляд ее полуприкрытых под лучами солнца глаз он не забудет никогда. Этот краткий миг перевернул его мир. Сердце немедленно замерло и посмело возобновить свой ход только когда девушка прошла мимо. Фирс тут же обернулся, лихорадочно вспоминая выученные за месяц слова на арабском, чтобы заговорить с прекрасной незнакомкой, не упустить. Но за его спиной девушки уже не было. Лишь безликая толпа суетливо спешащих по своим делам людей. Объятый горем вперемешку со смертным отчаянием, Фирс с пустым взглядом плелся в кабинет непосредственного начальника, проклиная свою нерасторопность, из-за которой он упустил самую прекрасную девушку в своей жизни. Упущенные возможности всегда была болезненной темой. Любая эфемерная упущенная возможность, пусть даже самая незначительная и мелкая, до глубины души его огорчала и тяготила его сердце еще долгое время. Что уж говорить о сегодняшней, которая тянула на упущение всей жизни и безвозвратно потерянное счастье. Пойдет сегодня ночью и вздернется в своей простенькой казенной квартирке вдали от родимого дома, ей Богу, не мила ему жизнь, в которой не свидеться уж ему с тем ангелом во плоти. А остаток дня пусть идет своим чередом. Так и быть, доиграет по инерции свою роль прилежного работника сегодня до конца, по доброте душевной, чтобы кому-то больше работы не досталось. А посему, сделав над собой волевое усилие, Фирс постучал в дубовую дверь, на коей в три позолоченных строчки значилось: "Его Высокородіе / Статскій Совѣтникъ / Петръ Васильевичъ ​Сеченовъ​". - Войдите, - кратко прозвучал молодой голос за дверью. Кабинет статского советника удивительным образом сочетал благородную роскошь и аскетичную простоту. Стены его были окрашены в приятный глазу светло-зеленый оттенок, посреди кабинета стоял массивный добротный деревянный стол, столешница коего была обита темно-зеленым сукном, которое, впрочем, было сложно разглядеть под кипами всевозможных документов, писем и россыпи прочих бумаг совершенно разного размера и формата. На стене позади висел портрет императора в золотой раме. По правую сторону всю стену занимал простенький шкаф с законами Империи, отчетами, словарями и прочими книгами, а по левую стоял элегантный диванчик в восточном стиле по соседству со строгими стульями с гнутыми спинками, предназначенные для привычных к оным европейцев. Сеченов окинул входящего секундным взглядом, оторвавшись от изучения очередной стопки бумаг. Лицо его мгновенно сменилось со сдержанно-сосредоточенного на более расслабленное, с оттенью облегчения. - Ах, Фирс, голубчик, по твоему умению оказаться в нужное время в нужном месте в пору писать хвалебные мемуары! Я же все голову ломал, кому поручить одно важное дельце, как же я сразу о тебе не вспомнил! Давай, садись немедля, дело срочное. Крылов закрыл дверь и сел напротив Петра Васильевича. Сеченов был всего на три года его старше, а уже статский советник в свои двадцать четыре. Молод, красив, умен, учтив, собран и остроумен. Фирс был полностью доволен своим начальником и ловил каждое его слово, находя в нем пример для подражания. - Итак, вникай. Полчаса назад в своей квартире найден мертвым Иван Алексеевич Мясницкий - агент под прикрытием, выполнял поручение прямиком из Петербурга, по делу гражданки Хавы. Эта пожилая знахарка живет в старом христианском квартале города. Переписку с ней находили у нескольких раскрытых нами европейских шпионов. В письмах, предположительно, шифры с какой - то информацией. Над этим сейчас работают в столице. Сомневаюсь, что европейцы настолько неосмотрительны. Все не так просто, как кажется, надо думать. А может, и вовсе совпадение. Доселе твоя работа была преимущественно мелкой, а то и вовсе бумажной. Вот и развеешься немного. Прочувствуешь, насколько расширены возможности нашего консульства. Сейчас немедля отправляйся на квартиру покойного, затем доложишь мне тамошнюю обстановку и будешь приставлен к гражданке Хаве на место Мясницкого, пока не прибудет новый агент. Будешь следить за старушкой, ее посетителями и обо всех странностях и подозрениях докладывать. Ничего сложного. Я считаю тебя перспективным служащим. Уверен, что ты справишься. Фирс внимательно слушал и кивал. Быстрый, похожий на скороговорку стиль речи Сеченова был ему уже привычен. - Вот адрес Мясницкого, вот адрес Хавы. - Сеченов достал небольшую записную книжку и указал два адреса на разных страницах. Фирс кратко кивнул, мол, запомнил. - Давай-давай, в темпе вальса, на месте протелефонируешь и все доложишь. Крылов пулей вылетел из кабинета, и, выражая на лице крайнюю степень ответственности и собранности, помчался по адресу погибшего. что располагался там же, где и знахарка - в старом христианском районе, куда издавна заселяли немалочисленную диаспору любых иноверцев, среди которых, однако, все же преобладали христиане, отсюда и название. Среди местных считался неблагополучным. Неудивительно, учитывая всяческие социальные и административные притеснения этих людей, что и было одним из поводов вмешательства России. По мере приближения Фирса к нужному дому довольно благовидная архитектура центра города начала сменяться домами попроще, а потом и вовсе классическими трущобами, в переулках которых страшно гулять без револьвера в кармане. В этот момент Фирс твердо вознамерился выпросить подобный у начальства, раз дело серьезное и, возможно, опасное. Нужный дом был опознан издалека. Возле входной двери стоял околоточный в шинели, беседуя со стоящим рядом врачом. Крылова аж передернуло. На улице градусов 28, он сам в легонькой рубашке и брюках от жары загибается. А мужик в шинели и в ус не дует, стоит довольный, греется на солнышке, как кот. А сложен то как! Росту под три аршина, грудь колесом, черные как смоль волосы с густой бородой. Вот это богатырь! На фоне щупленького врача с козлиной бородкой эффект был еще внушительней. Фирс подошел ближе, и, немного нервничая, пробормотал: "прошу прощения...", настолько неуверенно и тихо, что околоточный с врачом даже ухом не повели. Сам не ожидал такого предательства от собственных голосовых связок. Помотав головой, Фирс повторил то же самое уверенней, на этот раз успешно. Оба стоящих у дома обернулись, на немой вопрос. Фирс достал свое удостоверение служащего консульства и представился: - Фирс Александрович Крылов, титулярный советник, по делу погибшего Ивана Алексеевича Мясницкого. Вы уже были в квартире? Какова обстановка? Околоточный сначала понимающе, потом утвердительно кивнул по ходу реплики Крылова, а врач, поправив очки и немного приосанившись, ответил: - Да-с, Ваше Благородие, факт смерти зафиксировали-с, бумаги подготовлены, тело оставили для вашего осмотра, после унесут, не извольте переживать-с! - с кривой улыбкой и мелкими поклонами изложил врач. - Хорошо, в таком случае запишите куда телефонировать по окончанию осмотра. - кивнул Крылов. Врач сиюминутно достал небольшой листочек и записал номер окружного госпиталя, после чего, протянув листочек Фирсу, с той же улыбочкой откланялся и спешно засеменил куда-то по своим делам. Тем временем, хранивший молчание околоточный нарушил создавшуюся за уходом врача тишину своим громогласным басом: - Обязательно этим крысам тыловым надо выслужиться, пословоерсничать. Как только русскую речь не испоганят! Подхалимы, етить их! Пройдемте, Вашблагородие, покажу квартирку покойного. По службе положено присутствовать при осмотре, коли дозволите. - Да, конечно. Положено, так положено. Фирсу, по большому счету, всякого рода языковые веяния и дополнения к родному языку были индифферентны, но возражать и защищать права и свободы беззащитного в данной ситуации врача с козлиной бородкой резона, конечно, не было. Однако он не выдержал и, пока они поднимались по каменным ступеням, осторожно спросил: - Вы простите за нелепый вопрос, но вам не жарко в вашей форме? Разве начальство не должно учитывать особенности климата на месте службы в таких вопросах? Богатырь рассмеялся и ответил с улыбкой: -Не волнуйтесь, Вашблагородие, летняя форма у нас по уставу имеется, это меня при взятии Пальмиры контузило, с тех пор как бы не пекло - все знобит, Бог весть почему. Крылов удивленно повел бровями и понимающе угукнул: Ну и ну, и такое бывает. Тем временем они поднялись на третий этаж здания, где околоточный остановился у двери по правую сторону лестницы и открыл ее ключом, достав тот из глубокого кармана шинели. Оба вошли в квартиру. Полицейский остался у двери, а Крылов, не теряя времени, приступил к осмотру места происшествия. Небольшая квартирка, скорее комнатушка, наспех сделанный ремонт, туалет, кухонька, кровать, окно на улицу. У него письменный стол. Весьма похоже на квартиру самого Крылова. Ничего лишнего, даже слишком. Труп лежал посреди комнаты, лицом вниз, головой в сторону окна. Левая рука протянута вперед, правая сжимает горло. У головы лужа темно-янтарной жидкости. Одет в белую домашнюю рубаху, штаны пижамные, в клетку. Рядом с ним разбитый стакан. На столе такой же, но целый, похожий по форме на тюльпан, такие тут популярны. В стакане янтарного цвета чай, ярко пахнущий кардамоном. Рядом блюдечко с пахлавой. Мясницкий был не один, это очевидно. Посетитель был тут неформально, исходя из одежды погибшего. Фирс наклонился к трупу, чтобы осмотреть поближе. Вблизи сразу ударил в ноздри тот же аромат кардамона, исходящий от пролитого чая. Фирс аккуратно повернул голову мужчины в свою сторону, чтобы увидеть лицо, которое до этого было почти перпендикулярно полу. Молодой, лет тридцати. Глаза были расширены, красные от лопнувших в них сосудов, с контрастирующими, ярко-голубыми, потухшими зрачками. На лице покойника застыла гримаса удивления и паники. Рот был широко раскрыт в попытке ухватить воздух. Петр Васильевич был прав. дело действительно простое. Даже ребенок бы разобрался. удушье в результате отравления. скорее всего, убийство. Опросить соседей, покопаться в документах. дневник, может, найдется или что-то вроде. Обернувшись, Фирс произнес: - Вас как зовут? - Григорием кличут... - немного озадаченно ответил околоточный. - Вот что, Григорий, если не затруднит, протелефонируйте из ближайшей караулки. Сначала моему начальнику, Петру Васильевичу Сеченову, скажите, что Крылов задержится на месте преступления для поиска улик и о результатах сообщит, а затем в госпиталь, чтоб забрали тело, когда смогут, и непременно провели вскрытие с экспертизой. Держите номера. Буду премного благодарен. Сам не могу, дело срочное. - Так точно, Вашблагородие, будет сделано. - И оставьте мне в таком случае ключи от квартиры, закончу - отнесу их в консульство, там разберутся. Околоточный взял бумажку с номерами, протянул Фирсу ключи и строевым шагом отправился исполнять поручение. Напоследок Фирс добавил: - Большое спасибо, Григорий, рад знакомству, может свидимся еще по службе. Не хворай. -Так точно не хворать, Вашблагородие, и вам здоровьечка! - отчеканил с лестничной площадки Григорий с доброй ухмылкой и был таков. Оставшись наедине с трупом, Крылов присел на один из стульев, выдохнул и собрался с мыслями. Ему сейчас по горячим следам нужно было разузнать как можно больше о возможном убийце и обстоятельствах смерти. Чай с пола и надкусанную пахлаву надо на экспертизу. А вот вторая кружка. Тут Фирс вспомнил о вычитанной в какой-то книжке методике нахождения преступников по отпечаткам пальцев - дактилоскопии. В некоторых странах она уже активно практикуется. Стоит попробовать, вдруг отпечаток преступника где то уже зафиксирован. Фирс подобрал крупный осколок стакана, зажег свечу и подержал осколок над пламенем около минуты. Таким образом, на стекле образовался внушительный слой копоти, который Фирс соскреб своим перочинным ножиком на пустое блюдечко. Поверхностно осмотрев вещи убитого, он нашел кисточку, с помощью которой нанес аккуратными движениями копоть на поверхность стакана. На нем проявился след руки. Она была небольшая, похожа на юношескую или женскую. Присмотревшись к отпечаткам пальцев, Фирс огорченно цокнул и поставил стакан обратно на стол. На пальцах не было отпечатков линий. Может перчатки? В любом случае этот небольшой эксперемент завершился провалом. Умыв руки от копоти, Фирс продолжил осмотр комнаты, на этот раз сосредоточившись на бумагах в чемодане и на кровати Мясницкого. Большинство из них были письмами от родственников, матери, сестры, отца. Сложно определить, что из этого реальные письма, а что может быть шифровками из столицы. В любом случае, тот факт, что эти бумаги были раскиданы на кровати, подозрителен. Убийца или покойный что-то среди них искали, и нашли ли? В чемодане Мясницкого были банковские выписки, личные документы, удостоверение и пара записных книжек. Последние особенно заинтересовали Крылова. В одной из них были зарисовки карандашом. Покойный очень неплохо рисовал простенькие пейзажи окружения, сначала Петербургского, потом Дамасского. А вот вторая была важнее. Тут покойный вел личные записи, где то просто, чтобы не забыть, где то данные о деле, причем без шифра. Описание посетителей знахарки, ее распорядок дня, места, которые посещала и прочие детали. В конце первой книжки Крылов заметил довольно детальные срисовки посетителей. Либо у Мясницкого была фотографическая память, либо очень быстрые руки. Фирс вдруг отложил книжки, осознав, что увлекся. Времени вчитываться до конца у него сейчас не было. Нужно еще раз осмотреть труп, пока его не забрали, а потом забрать чемодан Мясницкого с записями домой, подробно изучить и по утру принести Сеченову. Фирс с досадой покосился на пахлаву - лакомство не из дешевых. С каким бы удовольствием он бы сейчас отведал кусочек, если бы не было подозрения на отраву. С самого утра, считай, не ел, а уже почти вечер. Ладно, сейчас труп осмотрит подробнее, и точно не до лакомств уж будет. Едва Фирс наклонился к умерщвленному агенту, как раздался осторожный стук. Фирс немного настороженно поднялся на ноги и приоткрыл дверь. Девушка за дверьми тут же немного вздрогнула от удивления, а Фирс пораженно отшатнулся, едва не упав. Перед ним стояла та самая прекрасная девушка, которую он видел с утра, смотрела на него круглыми, немного удивленными глазами, слегка наклонив голову. Фирс не знал, что сказать, да и на каком языке, как вдруг девушка робко заговорила на чистом русском: - А вы друг господина Мясницкого?... Он дома? Он заказывал целебные травы для... О Боже! Когда дверь под порывом ветра приоткрылась достаточно, чтобы девушка увидела лежащего на полу Мясницкого, незнакомка ахнула и прикрыла рот рукой, отойдя на пару шагов, спустя мгновение, переведя исполненный ужаса взгляд на готового сквозь землю провалиться Фирса. Его любовь с первого взгляда вернулась в его жизнь именно в таких обстоятельствах. Это конец его личности. Затем он с ужасом осознал, как эта сцена выглядит в глазах девушки. - Пожалуйста, не пугайтесь! Я служащий консульства, я пришел расследовать смерть Мясницкого, все не так, как кажется... - пролепетал потерянный Крылов - теперь сложно было сказать, у кого из глазеющих друг на друга молодых людей было более испуганное выражение лица. - Как же так, он только утром заходил к нам, а тут такое... Господи... Девушка теперь стояла, все так же прикрыв рот рукой, а второй смахивая подступившие слезы. Испуг сменился печалью. - Пожалуйста, простите за такую пугающую сцену... Проходите, пожалуйста, можете умыться в туалетной комнате... или просто посидеть, если вам нужно... - с каждым словом Фирс сразу же мысленно линчевал себя за нелепо подобранные слова. Тем временем девушка слегка кивнула и элегантно вошла в квартиру. Прикрыв за собой дверь, и, стараясь не смотреть на труп посреди комнаты, немедля упорхнула в туалетную комнату. Спустя пару минут она вернулась из туалетной комнаты с посвежевшим лицом, выражавшим глубинную скорбь. Крылов, нервно сидевший на кровати и погруженный в свои мысли, тут же вскочил с места и участливо посмотрел на девушку, не зная, что сказать и чем ее ободрить. На самом деле это была не сколько воспитанность и учтивость, сколько физическая необходимость. Крылов просто не мог не смотреть на нее. Она была так прекрасна. Без прямого солнечного света. ее глаза были большими и круглыми, такими нежными и выразительными, что он был готов немедля потерять сознание от восхищения. Сердце титулярного советника от волнения билось настолько часто, что так и норовило вырваться из груди. Неловкое молчание прервал тихий, дрожащий голос девушки: - Он был так молод, как же так... Что с ним произошло? Его убили? Или несчастный случай? Или он сам себя... Крылов безумно переживал и очень хотел хоть как-то успокоить прекрасную незнакомку. - Скорее всего его отравили... Не знаю пока кто и зачем, но обязательно выясню! Сотворивший это понесет должную кару, я сделаю все возможное, чтобы это не осталось безнаказанным! - Фирс в своих потугах успокоить девушку теперь больше походил на придурковатого героя какого-то примитивного желтушного романа. Глаза девушки еще больше, почти театрально округлились, словно подыгрывая незадачливому джентельмену: - Отравили?! Какой ужас... Он был таким добрым, кто мог так поступить... На глаза девушки снова навернулись слезы, Фирс в панике подошел поближе к девушке, протягивая ей белый платок с золотыми инициалами Ф.К.: - Простите дурака что не подал его вам сразу, пожалуйста, возьмите! Девушка, всхлипывая, с благодарностью кивнула и взяла платок, коснувшись руки Фирса. Его будто током ударило. Он сразу перевел взгляд на ручки девушки. Никакого словарного запаса не хватило бы, чтобы описать, насколько они были безграничны в своей кроткой красоте. Фирс стыдливо отвел взгляд, его щеки смущенно покраснели. Девушка утерла свои прелестные глазки платком Фирса, при этом умилительно чихнув. Она с легкой улыбкой протянула Крылову платок, прошептав Спасибо. И Фирс погрузился в темноту, упав на кровать. То ли от волнения, то ли от усталости, он вдруг потерял сознание, и последним его видением было склонившееся над ним лицо божественно прекрасной девушки, чье имя он так и не успел узнать...