Часть 1

— Гермиона, ты скоро? — Да, Джинни, подожди минутку… Девушка ползала по полу и собирала лепестки цветов. Она бросила их в унитаз и смыла. Грейнджер подошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. В нем она увидела небольшие круги под глазами, высохшие губы и спутанные кудри. Быстро умывшись, с помощью палочки она заплела свои волосы в хвост.  — Ты так долго там была! Все в порядке?  — Да, пошли на ужин. Девушки отправились в главный зал, по пути встречая Гарри и Рона. Гермионе уже становилось лучше, хотя горло еще болело, а в теле появилась небольшая слабость.  В зале уже сидело большинство учеников и профессоров. Гермиона шарила глазами по столу слизеринцев. Вот и он. Надменный и надоедливый, но для нее хрупкий и одинокий. Идиот.  Мерзкий.  Грубый.  Идиот.  Она мечтала, чтобы вместо этого дурацкого проклятья, он самолично, а может его тетушка, мучали ее Круцио до сумасшествия. Эта привязанность и любовь медленно убивали ее. Но это был он. Драко. Будь это кто-нибудь с Гриффиндора… Это проклятье продолжается уже более двух месяцев. За это время она выяснила его любимые цветы — Черные лилии. Среднего размера бутоны, лепестки темно-бордового, черного, темно-синего цвета. Они были безумно красивыми, хоть и в живую Грейнджер их еще не видела, только по картинкам в книгах. И такой выбор был вполне в его вкусе.  Они не были особенными, хоть и редко встречались. Лилии отражали Драко — холодный, расчетливый, слизеринец, превосходный ученик, а главное человек, которого боится каждый, а кто-то еще и презирает. Для Гермионы он и был таким: интересным. Хотелось в нем разобраться. Понять, откуда вся его ненависть. Зачем попросил прощения у золотой Троицы. Грейнджер тогда в него и влюбилась.  На переобучение приехало не так много, но Малфою деться было некуда, ведь это его исправительная работа. За то время, как они не виделись, он сильно изменился. Немного подрос, черты лица, особенно скулы, заострились, а серые глаза как будто светились в темноте. Блондинистые волосы немного отросли, поэтому челка часто оказывалась на его глазах.  Изменился он и не только внешне. Сначала, поймав после первого торжественного ужина Троицу, он извинился и предложил перемирие, на что согласились Гарри и Гермиона, но не брат и сестра Уизли. Потом он часто помогал Грейнджер дотянуться до полки, доставал ей нужную книгу. А она в это время сходила с ума от их разницы в росте и габаритах. Он даже подкачался, пока был на короткое время в Азкабане.  Гермиона всегда пересекалась с ним в библиотеке. Один раз они вдвоем всю ночь проболтали о древних рунах, споря, почему и как их придумали. Когда оба поняли, что поря бы пойти в свои комнаты, Малфой назвал ее хорошей собеседницей и пожелал спокойной ночи. Грейнджер была на седьмом небе от счастья, как-будто теперь все люди на земле испытывали к ней не неприязнь. И в тот вечер ей хотелось как можно чаще видеться с ним. Она сама стала часто подлавливать его в переменах между уроками или по вечерам, заводила с ним разные беседы, иногда даже не только про науки.  Они стали напарниками на зельеварении. Их бал всегда был не ниже «превосходно», за что Драко совсем по-дружески хлопал ее по плечу и, иногда, растрепывал ее локоны. По ее коже ползли мурашки от его теплых ладоней, а такой жест вызывал у нее широкую нескрываемую улыбку.  Драко слишком сильно влюбил ее в себя. И она каждый день мучалась, никому не рассказывая. Гриффиндорская гордость была и осталась в ней навсегда, поэтому она не могла кому-то позволить помочь ей. Ее вина. Ее проблема. Единственное, в чем ей нужна была помощь, это иногда, при сильных и несколько часовых приступах, почти доползти до мадам Помфри и слезно попросить обезболивающее зелье и снотворное. Гермиона всегда придумывала разные причины: эти дни, бессонница, болит живот или голова и так далее. Помфри даже давала ей небольшой запас зелий, которые хранятся в ее прикроватной тумбочке, запертой на ключ.  Являясь старостой школы, скрывать болезнь ей было намного легче. Своя комната с хорошей шумоизоляцией. Чтобы пройти до своей комнаты, нужно сначала увидеться в общей гостиной с Малфоем. Он любит сидеть там, даже если Гермиона появляется там и начинает ворчать.  Для нее это было таким же плюсом, как и минусом. Видеть его каждый день и чувствовать его запах помогало проклятью замедлять свое прорастание. А с другой стороны, это все больше разбивало ее сердце. Туда часто входили его друзья и Астория, которую он нежно обнимает за талию. Смотрел на нее влюбленно. Грейнджер, один раз увидев их целующимися около двери, вбежала в свою комнату и выхаркивала противные черные-бордовые лепесточки в собственной крови. После того ужасного дня она не могла есть пару дней из-за сильно саднящего горла, ведь приступы теперь случались как минимум раз в день, а то и два.  И сейчас этот мерзавец делает то же самое. Нежно смеется и улыбается Гринграсс. Грейнджер выбегает из зала, напоследок крича друзьям, что кое-что очень важное забыла в библиотеке. Она несется к туалету, чувствуя, как сильно жжет горло. Чувствует, как по ее легким ползут противные семена и формируются в лепестки. Вбегая в кабинку она накладывает чары и сильно кашляет. От сильного приступа кружится голова и темнеет в глазах. Последнее, что она видит, это бутон, самый первый бутон. Черная лилия . Она не ошиблась. Цветочек весь измазан в ее крови и слюне, но остается все таким же красивым и блеклым в темноте туалета Она не выдерживает. Не в силах открыть глаза, ее колени подгибаются, Гермиона ударяется головой сначала об дверь, а потом об кафель и вваливается в сон, чувствуя, как что-то горячее течет по ее голове.  ***  Просыпаясь уже посреди ночи, ее горло до сих пор горит, а голос пропал. Она так и лежала без сознания около унитаза, уткнувшись лицом в плитку. Она выходит из кабинки и подходит к зеркалу, умывая лицо. Вспоминает, что сильно ударилась головой и трогает затылок. На волосах засохшая кровь. Гермиона заходит обратно в кабинку, чтобы прибраться за собой. Чудо, что она смогла выжить, ведь увидев огромную лужу крови, которая еще и испачкала ее одежду и щеку Грейнджер сомневается, что она все еще не призрак, для достоверности ущипнув себя несколько раз.  Она смотрит в свое отражение и видит инородное тело над ключицей. Рядом с непонятной вещью застывшая кровь. Осветив туалет Люмосом, Грейнджер узнает в этом маленький проросток, на котором, как было написано в книгах, скоро вырастет полноценный бутон, может быть и не один. Ее бросает в панику. Неужели ей осталось так мало?  Она старается ровно дышать, не поддаваясь нахлынувшей панике. Задается одним лишь вопросом: Что же будет дальше? Что же будет дальше?  *** Спустя пару дней приступы снова стали такими же, как и раньше. Слабее и раз в день. Ее голос еще не восстановился полностью, на что ее друзья задавались вопросом. — Боже мой, Гермиона, где ты была! Мы обыскали тебя везде, даже в комнату твою пытались попасть! У Малфоя спрашивали, даже он не знал. У тебя все в порядке? Выглядишь уставшей. — Джинни, успокойся. Я в полном порядке, просто… Просто когда я зашла в библиотеку, я почувствовала сильную слабость, мне сильно захотелось спать. Поэтому я просто ушла в комнату. Простите, что заставила вас волноваться, но я правда в порядке. — А что с твоим голосом?  — Думаю, я простудилась. Часто хожу без шарфа и все такое. Гермиона всю ночь сидела в запрещенной секции библиотеки под мантией и искала заклинания, чтобы скрыть дурацкие цветы на ее коже. Одно такое было, поэтому Грейнджер сразу стала тренироваться и смотреть, на сколько его хватает. По ее исследованиям — где-то часа четыре. Этого было вполне достаточно.  Росток на ключице через пару дней превратился в красивый бутон, но ночью она и вправду корчилась от боли, не сдерживая крики. Новые цветы пока что не начали прорастать, чему Гермиона была безумно рада. Они доставляли ей дискомфорт при любом контакте с одеждой и чем-либо. Коснуться пальцем было примерно равно удару электрошока. Грейнджер пробовала ломать их, но это была невыносимая боль. Как будто эти маленькие цветы были продолжением ее костей или нервных окончаний. Поэтому лучшим вариантом оставалось заклинание и питье обезболивающего зелья.  Она начала меньше есть. Иногда вовсе не есть. Не очень хотелось. Она только завтракала и ужинала. И то, не очень сытно даже для людей на здоровой диете. Гермиона поменялась в поведении. Часто одна, все время в библиотеке, на уроках слушала только учителя и сидела с пустыми глазами. Ее компания либо не замечала изменений, либо просто пыталась игнорировать и скидывали все на войну, которая много кого потрепала и не дает забывать о себе. Ведь столько было погибших.  — Гермиона! Эй, Гермиона, можешь дать мне списать твой доклад на Историю магии?  — А? Да, возьми.  — Всего-лишь? А где же «Когда ты начнешь учиться, Рональд?»? В любом случае, спасибо тебе большое, подруга!  Гермиона лишь пожала плечами и отвернулась, смотря в свою тарелку с завтраком. Тостовый хлеб без ничего и апельсиновый сок. Даже это как-то не лезло в желудок. Цветам, ее новым жителям, хотелось лишь питаться ее чувствами к Малфою. Они жаждали, чтобы она посмотрела на слизеринский стол. Хотели распустить свои темные бутоны по всему ее телу, прорастая в органах, обворачивая длинными стеблями кости, забивая дыхательные пути. — Чего не ешь? — к ней повернулся Гарри, обеспокоенный.  — Я… не голодна.  Грейнджер встала из-за стола и ушла в свою комнату, по пути видя Драко. Сегодня видимо был везучий для нее день, ведь он шел без Астории. Малфой улыбнулся ей и помахал. В глазах проскочил огонек, а потом быстро сменился таким же беспокойством, как и у Поттера раньше.  Гермиона попыталась немного улыбнуться, но улыбка больше подходила на скривленные от отвращения губы.  — Хей, Грейнджер, выглядишь не очень. Ты в порядке?  — Да почему вы все спрашиваете… Она вбежала в общую ванную старост и взглянула в зеркало: да, огромные синяки под глазами, да, высохшие губы, да, выступившие скулы. Но ничего особенного. Просто усталый вид. Чтобы не пугать учеников и не вызывать их беспокойства, Гермиона замаскировала темные круги и воспользовалась бальзамом для губ, смазав их. Немного причесалась и магией сделала себе красивые локоны из тонких и вечно путающихся волос.  Грейнджер вдруг почувствовала, как сильно колит ее кожа. Ужасно сильно. Она чуть ли не сорвалась на крик. Смотря в зеркало, она видела, как линия цветков ползет вниз по правой ключице. На месте остановившихся зеленых корней появляются ростки. Гермиона снова начинает паниковать. В глазах плывет, в груди спирает воздух. Она пытается глубоко дышать, но какая-та сила не позволяет ей. Она не понимает. Почему? Неужели его присутствие, а тем более разговор с ним, не должны были временно остановить приступы? Грейнджер читала это в книгах, которых очень и очень мало. Профессора писали, что любой короткий контакт, даже нахождение рядом, помогает человеку с проклятьем «Ханахаки» чувствовать себя лучше, а цветы на теле должны отпадать.  Она снова плакала и пыталась аккуратно смыть кровь с кожи, где прорастают цветы. Это было гораздо больнее, потому что не задеть проросток было тяжело.  Она просто молилась. Молилась, чтобы это кончилось. Чтобы не чувствовать боли в ключицах, не чувствовать горящие легкие и горло, не выхаркивать цветы и нормально питаться. Вернуться в спокойную и прежнюю жизнь. Восстановиться хотя бы после войны, ведь она все еще не успела смириться, что родители никогда не вспомнят ее, а других родственников у нее нет.  *** Через неделю вся грудная клетка обросла цветами. Заклинание действовало намного меньше по времени, где-то час. Гермиона с силой впихивала в себя еду, чтобы организм не умер от истощения. Во время приступов она срывала голос и могла впадать в короткие обмороки. Большие бутоны застревали в ее горле и отказывались выходить, перекрывая ей воздух. Ей хотелось просто разрезать свою глотку и вытащить каждый поганый цветок.  — Гермиона, от тебя так вкусно пахнет! Каким парфюмом пользуешься? Грейнджер тогда встала в ступор. Боже, неужели цветы и вправду так сильно пахнут… — Это… магловские. Я купила их достаточно давно, уже заканчиваются. Да и названия я не помню, если честно… — Тебе так идет этот аромат!  Гермиона с каждым днем становилась слабее и худее. Приступы были постоянными, по несколько раз в день. Так еще и Драко начал встречаться с Асторией. Вот так зрелище, каждый день видеть его с ней вместе в гостиной старост.  — Грейнджер.  — Что… Малфой?  Он вопросительно посмотрел на нее. Он волновался, это было видно, даже по нему, который так хорошо мог скрывать ложь.  — Поешь.  Он начал смотреть на нее и молчать. Не здоровался, лишь пилил взглядом. Это было единственное, что он сказал за неделю.  — Гермиона, ты… Такая худая. Честно, я так сильно боюсь за тебя. Давай поговорим. Почему ты так страдаешь? Скажи, кто и что тебе сказал, я их убью на месте.  — Джинн, — Гермиона коснулась своей тонкой костлявой рукой плеча подруги, — Не переживай. Я… не могу рассказать сейчас. Может потом, когда-нибудь. Ладно?  Друзья волнительно смотрели на нее и накладывали ей еду, пытаясь накормить, на что Гермиона улыбалась и впихивала в рот пищу.  — Грейнджер, черт возьми, ты вообще что-то ешь?  Гермиона обернулась на голос своего соседа, старосту мальчиков. Малфой смотрел на нее и злился. Очень сильно. Она отвернулась обратно, продолжая листать книгу. Ей вдруг стало чуть-чуть легче. Его запах парфюма проник в ее легкие. Цветы утихомирились, давая ей глубоко дышать несколько минут, пока Драко не уйдет.  — Ты же умрешь.  Снова молчит. Даже не отрицает.  Малфой устала вздыхает и уходит в свою комнату. Гермиона делает то же самое. Она открывает шкафчик и достает обезболивающее и зелье сна без сновидений. Выпивает и ложится спать, надеясь не проснуться с прорастающими из нее цветками.  *** Драко просыпается от криков из соседней комнаты. Грейнджер. Он несется к ней и пытается открыть дверь. Черт, заперта. Он ломится и кричит Гермионе, чтобы она сняла чары, которые даже несмотря на ее ужасное состояние, прекрасно держатся.  — Грейнджер, открой чертову дверь! Я применю Алохомору, если ты продолжишь игнорировать меня.  *** Она слышит его последнюю фразу и замирает. Цветы ползут по рукам, пыльца плывет по венам. Слишком больно. Но она не может открыться ему. Ни за что. Грейнджер быстро применяет заклинание и собирает бутоны, которые она выхаркивала из легких.  Дверь распахивается, Гермиона резко падает из-за сломанной магической защиты. Малфой бежит к ней и подхватывает на руки, внимательно осматривая, а после кладет на кровать и присаживается рядом. Он ощущает, насколько она легкая и хрупкая. Кажется, что прямо сейчас сломаешь ее.  По его телу бегут мурашки, а ей становится легче. В легких открывается проход к воздуху и она глубоко его вдыхает.  — Что с тобой? — Я в порядке.  — Прекрати лгать! Хватит! Зачем ты делаешь это…  — Драко, — она еще раз глубоко вдыхает. Его присутствие разламывает бутоны на коже Грейнджер. Она улыбается, видя вопросительный взгляд Малфоя. Он все еще касается ее. Как приятно. Цветы просто в восторге. — Я в порядке. Честно, просто… Мне снятся кошмары. Война… для всех нас стала очень больной. Меня лишили родителей. Точнее… — Ты лишила их памяти. — Да. Но откуда ты знаешь?  — Я думал, многие об этом знают… — Как твои родители? Он ничего не отвечает вылетает из комнаты с опущенной головой. Грейнджер расстраивается и сильно винит себя за такой вопрос. Сама же знает. Вместе с ним уходит и его запах, но ощущение легкости в теле не пропадает. Она сможет нормально поесть несколько дней. Приступы станут в два раза слабее. Жизнь даст ей маленький шанс и оттянет время ее смерти.  Скорой смерти.  *** После случая в комнате Грейнджер, она не разговаривала с Малфоем. Он пару раз целовал Асторию в губы, из-за чего Гермиона выбегала из их гостиной или из большого зала.  — Ты сегодня поела! — Джинни радостно захлопала в ладоши, надеясь на излечение недуга подруги. — У тебя и кожа лучше выглядит, синяки под глазами уже не такие сильные.  — Просто школьных заданий было мало, удалось поспать получше. — Я очень рада за тебя, подруга! — Уизли сжала ее в объятиях, искренне радуясь. — Я пойду на руны. Ты со мной? — Да, я уже поела. Девушки, а особенно Джинни, много разговаривали. Рыжая много жестикулировала и очень эмоционально что-то рассказывала. Гермиона не сильно вникала, но кажись Джинни что-то сказала про свидания с мальчиками гриффиндорцами.  Они сели за одной третьей партой второго ряда, продолжая беседу. Через пару минут в класс зашли ученики, в основном слизеринцы, а чуть позже профессор Бабблинг. Перед началом новой темы, она прошлась по рядам и просмотрела домашнюю работу учеников, а некоторых еще и опросила.  — И так, Гермиона Грейнджер? — Да, мэм? — девушка поднялась со своего места и робко ответила профессору.  — Расскажи пожалуйста, что означают вот эти руны.  Гермиона почувствовала пробуждающиеся цветы в легких. Она краем глаза увидела руку Драко на колене Астории. Ей стало дико плохо. Она вдохнула побольше воздуха, пытаясь не давать кашлю вырваться.  — Это… Ансуз и Турс, — кашляет, — Раз это артефакт, мы можем предположить, что… — снова кашляет, — Один дарует тебе силу убеждения, — Она не может закончить, потому что в горле печет и режет, легкие разрывает. Грейнджер выбегает из класса и мчит в уборную. Запирается в кабинке и громко кашляет. Плачет. Кричит. Задыхается. Смотрит в унитаз и видит, что из нее вышел всего лишь один цветок. А из горла течет кровь. И ее было слишком много. Гермиона тряслась и паниковала, понимая, что ей бы не помешала помощь. Но не может. Ноги слабые, в голове туман, в глазах темнота. Но нужно встать.  Ей требуется так много времени, чтобы восстановиться и перейти на ноги. В это время уже звенит звонок, а дети выбегают из классов и задорно кричат. В коридорах стоит громкий гул из голосов. Она видит в самом конце коридора Малфоя. Слизеринцы кричат «давай! давай!», а он целует Асторию и крепко обнимает ее. Грейнджер чувствует, как по венам бегут семена, будто электричество. Кожа снова трескается, но она успевает применить чары и прикрыться мантией. Гермиона задыхается и вскрикивает от боли и падает на пол. Снова проваливается в темноту, слыша взволнованные голоса около себя.