пиздец

Густой запах масла и бензина висел в воздухе старого автосервиса, где Ренарс, 24-летний автомеханик, уже почти шесть часов ковырялся под машиной. Он был высоким и крепким парнем, привыкшим к тяжелой работе, но именно сегодня что-то пошло не так. Машина стояла на подъёмнике, и Ренарс, лежа на спине, старательно проверял крепления подвески. Его руки покрылись тонкой плёнкой грязи и смазки, глаза щурились от тусклого света и пыли. Внезапно раздался треск — что-то сломалось. «Нет, только не сейчас!» — подумал Ренарс и попытался отодвинуться в сторону, но было уже поздно. Скрежет, грохот, машина стала медленно соскальзывать вниз, словно непослушный зверь. Ренарс не успел полностью выскочить, и колесо с глухим ударом придавило ему ногу. — Ааааа! — вырвался крик, полный боли и ужаса. Он попытался вырваться, но металл давил с неумолимой силой, сжимая бедро и ногу. Пульсирующая боль разливалась по всему телу, сводя с ума. Сердце билось так громко, что Юрий слышал лишь этот бесконечный стук, не разбирая слов и звуков вокруг. — Блядь! — сдавленно кричал он, голос сорвался, и он почувствовал, как ноги предательски подкашиваются. Сердце словно подскакивало в горле, сознание начало мутнеть, но вдалеке он слышал голоса — работники автосервиса выбежали на шум, кто-то уже звонит в скорую. —Ренарс! Держись! — прозвучал знакомый голос коллеги, но тот не мог ничего сделать, кроме как стоять в оцепенении. Вздох боли, попытка двигаться — и резко стало темно. Юрий почувствовал, как сознание покидает тело, мир вокруг растворился в бескрайней темноте. Когда он пришёл в себя, над ним стояла женщина в белом халате — медсестра из скорой. — Мы уже в пути в больницу,молодой человек,дышите- олоса становились всё отчётливее. Сквозь боль и туман Ренарс услышал, как двери распахнулись с характерным шипением. Каталка гремела по кафельному полу, чьи-то шаги сливались в торопливый ритм. — Мужчина, 24 года, имя Ренарс Янсонс, поступил без сознания, травма бедра — вероятно, открытый перелом. Упало колесо авто, давление нестабильно, кровопотеря. Где-то внутри него всё пульсировало. Глухо, гулко, будто кто-то бил по внутренней стене. Он попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми. — Ренарс? Вы меня слышите? — спокойный, профессиональный женский голос. Не приказывал — спрашивал. Он моргнул. Мир был белым и неестественно ярким. Над ним — лицо женщины в маске и защитных очках. — Вы в больнице, — продолжила она. — Меня зовут доктор Спроге, мы в приёмном отделении. Вы получили травму ноги. Сейчас мы вас осматриваем и всё сделаем максимально аккуратно. Ренарс хотел сказать «понятно», но горло было сухим, как пыль после сварки. Лишь сиплый выдох сорвался с губ. — Не пытайтесь говорить, у вас пересохло во рту. Вам сейчас поставим капельницу и дадим кислород. Всё под контролем. Вы с нами, это самое главное. Он чуть кивнул, моргнул, чтобы показать: слышит. — Хорошо. Скажите, боль в ноге по шкале от одного до десяти — сколько? Он с трудом выдохнул: — Десять… ближе к одиннадцати… — Поняла. Сейчас дадим обезболивающее. Вы сделали всё правильно. Главное — не двигайтесь, ладно? Мы зафиксировали конечность. Он перевёл взгляд — там, где должна была быть его нога, торчали какие-то шины, повязки, грязная джинса разрезана. На мгновение его передёрнуло. — Вы потеряли сознание на месте происшествия. Мы знали, что нужно действовать быстро. Сейчас сделаем рентген и КТ, чтобы точно понять масштаб повреждений. Мы вас не оставим. Он снова моргнул — в знак согласия. Голова кружилась. Всё плыло. Но в голосе врача было что-то твёрдое. Человеческое. Не равнодушное. — Если вам станет хуже, постарайтесь дать знак — рукой или глазами. Мы рядом. Всё будет сделано правильно. Ренарс попытался пошевелить пальцами руки — и смог. Это дало странное, детское облегчение. Он всё ещё тут. Он жив. — Молодец. Всё будет хорошо. Сейчас мы едем на диагностику. Вы в надёжных руках. Последнее, что он услышал перед тем, как снова отключиться, был мягкий, спокойный голос врача: — Мы справимся, Ренарс. Просто держитесь.