Происшествие в Виндхельме

Потому и прозвище было у Эльды – Ранний Расвет, что вставала она раньше самого солнца. Пока его первые лучи робко касались промёрзлых тёмных стен Виндхельма, хозяйка таверны успевала бойко сготовить завтрак для постояльцев, разбудить слуг: Сусанну и Нильса, раздать тем поручения и пройтись по комнатам гостей, которые не редко просили услужливую женщину разбудить их пораньше.  Сколько удовольствия приносит таверна, но сколько хлопот! Вот и сейчас верхний зал в разрухе, после очередной пьяной драки. Эльде даже не хотелось туда подниматься, чтобы собственным взглядом оценить масштаб разрушений, Нильс и Сусанна как-нибудь справятся, она лучше лишний час похлопочет на кухне. Наверняка парой сломанных стульев дело не обойдётся, драка была такая какой много лет уж трактирщица не видела.  А всё из-за чего? Ну снасильничали девку, всякое в жизни бывает. Рогьюльфу, то, чего в это дело нос свой совать? Выйдет замуж, да и дело с концом – так уж заведено, не беда, что дитя ещё – вырастет быстро, а там уж стерпится-слюбится.  Женщина надела измазанный фартук, добавив в мысленный список дел отправку Сусанны в постирочную, и принялась за разделку свеженького кролика. Стоило ей отрубить ему голову, как на кухню, сонно зевая зашел лохматый норд. - Что на завтрак, хозяйка? – спросил мужчина, устраиваясь за небольшим столиком у очага.  - Для тебя – похлёбка из помойного корыта, Рогьюльф! – Огрызнулась Эльда. – Сколько можно терпеть твои выходки?! Живёшь в долг уже пятый день, а что ты вчера устроил и вспоминать страшно! Чем ты за всё это расплачиваться думаешь?  - Не кряхти, - привычно отмахнулся норд, качнув косматой головой и так гудевшей после вчерашнего. Он знал, пусть и часто за ним долги водились, но по ним он исправно платил, а таким людям Эльда никогда не отказывает. – Будут тебе твои деньги. А вчерашнее, просто… Какой отец, то, так поступает с дочерью родной? Вот и не сдержался я. - Ах! Батюшки! – Всплеснула руками трактирщица, отвлекаясь от тушки, - Так, Гартан, получается, свою дочь родную?.. Ой, люди добрые!.. - Нет. Ты что ничего вчера не слышала? - А где-ж там разобрать что, в ваших пьяных криках? Там гляди сама под руку не попадись. А вчерашнее ваше побоище даже стража разнимать побоялась! Чуть Сусанночку стулом не пришибли, изверги! Рогьюльф тяжело вздохнул. Из вчерашнего он сам мало что ясно помнил – четвёртый день он пил не просыхая. Ему бы самому разобраться, а не объяснять досужей до сплетен трактирщице, услужливо поставившей перед ним тарелку каши с мясом, но, видимо, объяснять придётся, раз сам тему эту затронул. - Дочь Гартана, какой-то серокожий выродок в подворотню затащил, - нахмурился норд, стараясь собрать мысли в кучу, сквозь головную боль. – А Гартан, как узнал о том, что дочь его «попортили», выкинул её из дому посреди ночи на мороз. Сам пришёл, напился и давай хвалиться этим как великим подвигом, мол, шлюху кормить в своём доме он не намерен. Вот так собственно… - Ох, батюшки… - вздохнула женщина, возвращаясь к разделке тушки.  Рогьюльф же принялся за кашу. Лицо его стало мрачнее неба перед бурей, стоило ему только подумать о случившемся. И в моменте, к нему пришло осознание, что за всю бурную ночь, о той самой девочке никто так и не подумал. Его будто то бы по голове огрело тяжёлой дубиной, в ушах зазвенело громче обычного. А сколько разговоров то было, да и не только от него, что неправильно это, не гоже так, но кого и впрямь волновала судьба девчушки в одночасье оставшейся сиротой при живых родителях? Норд подорвался с места, оставив хозяйку в недоумении и почти что бегом ворвался в снимаемую им комнатушку. Он наспех оделся во «что потеплее» и выскочил на улицу. Виндхельм встретил его привычным утренним морозом. Весна ещё не успела в полной мере вытеснить зиму, потому под ногами хрустел свежевыпавший снег и сапоги проскальзывали по оледенелому камню, выстилавшему уличные дороги. Рогьюльф и сам не заметил, как оказался у дома ярловского охотника, и со всей дури затарабанил по двери. Ждать не пришлось во все. Двери распахнула перепуганная нордка с пшеничного цвета косой, опухшими от слёз глазами и свежим синяком на щеке.  - Чего тебя принесло? Добить Гартана решил? Так знай – недозволю! – Стараясь не повышать голос и еле сдерживая слёзы оскалилась женщина, преграждая вход в дом своим худым телом. - Не сдался мне твой ненаглядный! - Тише! – шепотом взмолилась нордка. – Разбудишь ведь...  - Не за того ты печёшься, Иссильда. Дочь твоя где? - Нет у меня больше дочери, - не сдержала слёзы женщина. Она отвела взгляд и кончиками пальцев коснулась посиневшей щеки. - Муж так сказал, как я перечить тому могу? Уходи, Рогьюльф, милостью Талоса, уходи, достаточно бед ты свалил на нашу семью. Иссильда захлопнула перед ним тяжелые двери. Рогьюльф поняв, что разговор закончился, не спешил уходить. Он сел на крыльцо подперев рукой подбородок. Ему нужно было подумать. Куда могло пойти выставленное за порог дитя, в этом забытом всеми богами городе? Его спутанные мысли возвращались к только что случившемуся разговору, в глазах стояло лицо Иссильды – несчастной женщины. Судя по всему, та пыталась возразить, за что и получила от Гартана затрещину.  - Боги… - вздохнул Рогьюльф, - Богами… Ну конечно, Талос! Где ещё ребёнок мог просить заступничества?.. Мужчина снова сорвался с места. Казалось, он пролетел квартал за пару секунд. Встретил бы кого на узких улочках точно бы снёс с ног, благо утро ещё слишком раннее, не успели ещё горожане высыпаться на улицы шумным роем. Вот и двери храма. Рогьюльф замер, не решаясь зайти. Что он скажет девчонке? Зачем ищет? Он мотнул головой отгоняя сомнения, он, несомненно, найдёт слова, способ помочь, не оставит ребёнка на смерть верную, на растерзание оставшимся серокожим ублюдкам.  Двери храма отворились со скрипом. Молельный зал был абсолютно пустым, ни свечи, ни жаровни ещё не горели, лишь первые лучи солнца, проникая сквозь окна на крыше, стелились по плечам изваяния бога-героя. Безмолвный он смотрел свысока, неживым взглядом, будто бы вопрошая что здесь забыл Рогьюльф, давно утративший веру. Норд зашел внутрь, и тяжелая металическая дверь захлопнулась за ним неестественно громко, топором палача отсекая обратный путь. Не теряя надежды Рогьюльф медленно прошелся к статуе, осматривая лавки, может где, сжавшись, спит несчастное дитя. Однако в зале и впрямь никого, кроме него, не было. Норд оказался прямо рядом с алтарём, нахмурился, взглянув на подношения. Среди них он заметил тоненький браслет из серебра, на девичью руку выполненный, лежащий как бы отдельно от всех остальных безделиц. Рогьюльф почему-то уверился, что вещица именно той девчушке и принадлежит, в том, что была она здесь, так подсказывало ему предчувствие, метавшееся внутри раненой птицей. За что ребёнку такие страдания? Немой вопрос отразился во взгляде яростном, что бросил Рогьюльф в лицо каменного бога.  За статуей скрипнула деревянная дверь. И из-за арки показалась нордка, с лампой в руках, одетая в жреческую робу. - Что ты забыл здесь, в такую-то рань? – спросила жрица, принявшись зажигать свечи у статуи. - Неужто помолиться решил, впервые, за столько лет? - Я лучше талморца поцелую в сраку, - зло хмыкнул Рогьюльф. - Ну, кого куда целовать - дело твоё, - обиженно ответила жрица – Зачем пришел? - Не приходила ли вчера девчонка? - А, та, что свой род опозорила? – Буднично уточнила жрица, не отвлекаясь от зажигания свеч, - Приходила. А тебе то какое дело? - Говори! – Рогьюльф схватил женщину за плечи и встряхнул так, что та выронила лампу на каменный пол, - Что ты сказала ей!?                                                                                                                                                                                - А что я могла сказать! Позор он и есть позор! И ничего ты с этим не сделаешь! – Заверещала жрица, - Утопишься, разве что, всё равно в совнгарде родичи не примут! Отпусти, изверг! Рогьюльф отпустил. Ярость полыхала в его душе, отравляя едким дымом бессилия. Не чувствуя ног, он вышел из храма. А что если девчонка и впрямь топиться пошла? Шел он не разбирая дороги, ноги сами принесли его в порт.  Ящеролюды уже вывалились из бараков, сновали туда-сюда, толпились в ожидании, когда выплывший из тумана корабль причалит. Чуть поодаль команда Гьялунда грузила ящики с продовольствием, готовясь к отплытию. А сам капитан «Северной девы» разговаривал с Ортом Эндарио, сверяя списки товаров. - О, смотри кого морским ветром принесло, – Орт жизнерадостно помахал Рогьюльфу. - Что-то рановато ты поднялся, - отвесил комментарий Гьялунд, когда норд подошел, - я уж думал, что придётся уезжать не попрощавшись.  - И надолго прощаемся? – Спросил Рогьюльф, переминаясь с ноги на ногу. - Думаю, что да, - Гьялунд пальцем указал Орту на строчку в своём списке, имперец достал из кипы одну из бумаг и отдал её капитану, тот перепроверив вернул её обратно. – Сейчас я плыву на Солстхейм, а после в Некром, по заказу старого волшебника, так что надолго. Старик платит столько, что денег хватит, чтобы пересобрать мою старушку трижды, а я на мели, последнее время. Там, конечно, не всё чисто, но у данмеров так всегда. - И приспичило же тебе работать с серожопыми! - Не надо так, Рогьюльф, - постучал по плечу друга Гьялунд, - они ничем не хуже нордов. - А с финансовой точки зрения – даже лучше, - влез в разговор Орт. - Ага, конечно, скажите это снасильнеченной девке! - А-а, так это, наверное, она вчера в воду сеганула, - протянул Орт, – тут такой переполох был. Вроде как Нитезана труп девчонки вечером выловил.  - Как труп? - Рогьюльфа будто холодной водой окатило и похмелье отступило, а в голове тишина звенящая, давящая. - Да так. Не выловили бы вовсе, если бы Шави не заметила, как она в воду прыгнула с пирса. Глазастая ящерица, что сказать, - рассказывал Орт. – Девчёнку сразу волны подхватили, она и плыть то не пыталась, когда Нитезана за ней прыгнул, небось, захлебнулась уже. Вытащил он её бледную тушку, зря только в ледяную воду лез – здоровье похерил, теперь вот с горячкой отлёживается. - Жаль, что слёгла ящерка, он ведь мастер по ремонту кармы, вон тому кораблику его услуги ой как нужны, - Гьялунд свернул свой список в трубочку и указал на пришвартовывающийся корабль.  Судно и вправду было не в лучшем состоянии. Весь в следах от напряженной битвы, корабль, видно, латался на ходу командой, что и позволило ему добраться до порта. - «Белый Волк». Крепко же ему досталось, если честно, я думал, что его уже неделю как потопили, - Орт почесал подбородок, - Капитан Одинокий Шквал никогда в жизни не опаздывал больше чем на три дня, а тут – десять. Я уже придумал как оправдаться перед магами из коллегии, но видимо, если груз уцелел, то в моих оправданиях не будет нужды. Кто-то, из матросов «Северной Девы», громко свистнул – погрузка была закончена. - Что-ж, господа, как говорят данмеры: «вынужден покинуть ваше прекрасное общество», мне пора отплывать, - Гьялунд пожал руки Орту и Рогьюльфу. – До встречи, друзья. Рогьюльф, тоже хотел распрощаться с Ортом, вернуться в таверну, залить мёдом свою печаль, но имперец жестом остановил его.  - Раз ты уже тут, то почему бы не сообщить тебе приятное известие, - начал Орт, - цел груз или нет, в любом случае, работа для тебя у меня имеется. Так что ты не уходи в запой, пока что, а приходи вечерком в контору. - Я понял, - кивнул Рогьюльф, - приду. Работа мне нужна. - Вот и славно, - потёр руки имперец. На пирс с палубы «Белого Волка» опустился мостик. Рогьюльф сразу узнал капитана, спустившегося первым. А вот фигура, последовавшая за ним, закутанная с головы до ног, так, что даже лица не различить, вызвала у него подозрение. Его предчувствие неприятно закопошилось под кожей, когда капитан протянул руку, помогая гостю сойти на берег. Рогьюльф понял, только что, в городе, на одного мага стало больше.