Часть 1

Как бродила матерь-кошка во древнем льду, Как искала матерь-кошка себе еду, Как искала матерь-кошка своих котят, Как держала матерь-кошка в своих когтях Птицу певчую, а в ней – человечью речь, Что сумела в стылой пустоши уберечь. Кошке стоило лишь голос себе вернуть, Чтобы жертву или хищника обмануть. Уносило время годы, как ветер – дым, И пришел искусный ловчий в седые льды. Выходила матерь-кошка ему навстречь, Да как раз взяла с собой человечью речь. И решила матерь-кошка: явился вор. Пусть он только подойдет – загрызу его. И так злобу затаила в своей груди. Но охотник был умен и не подходил. Не скрипел колючий снег под его ногой. Он поставил свой шатер и развел огонь. Где легла граница света от костерка, Там оставил оленины он два куска. Только вовсе за добычей не стал следить – Кошка прыгнула к огню и схватила дичь. Разговором попыталась его отвлечь, Ведь имела при себе человечью речь, И сказала: – Господин мой, по ледникам Я хожу неисчисляемые века. Может, я слаба глазами, чтоб разглядеть, Но ни разу не видала оленей здесь. Лишь в убежищах заснеженных грызуны Никогда не наступающей ждут весны. Как тебе так неожиданно повезло? Но охотник сделал вид, что не понял слов. Миновало дней шестнадцать – и приволок Он большую клетку ребер, лосиный бок. Часть от мяса, обустроив нехитрый стан, Положил за кругом света, стеречь не стал. Снова кошка подошла и стащила дичь, Удивляясь, как везет ему находить, Где добыча столь богата и велика Может быть на этих проклятых ледниках! И спросила во второй раз его она: – Господине мой, искусность твоя видна: И луны не обитаешь на леднике, А находишь не отысканное никем. Я же много лет как в эти пришла края И давно уж позабыла, откуда я. Знаю лед мой от вершин до морского дна, Но брожу тут неприютна и голодна. Заменю я на охоте любую снасть – Я обучена ловить и умею гнать. Вот бы мне пойти с тобою хоть раз на лов! Но охотник сделал вид, что не понял слов. Миновало пять ночей, и однажды днем Он пришел с весьма упитанным кабаном, Да к тому же не успевшим окоченеть. И тогда терпенью кошки пришел конец. Как пришелец хоть какую-то дичь сумел Отыскать средь этих выстуженных земель, Где она готова камни уж разгрызать! Наскочила на него, принялась терзать: – Отвечай мне, если жизнь тебе нужна, Как во льдах ты натолкнулся на кабана! И сказал он: – Я пришел, госпожа моя, Без вражды и без угрозы в твои края И никак не ожидал, что тебя взбешу. Отпусти меня – я все тебе расскажу. Здесь и правда только скалы да льды одни, Я поэтому бью дичь далеко от них. Но, убив, всегда сюда возвращаюсь с ней И приманиваю зверя стократ ценней. Знай, что в мире нет острее его зубов, Что приносит он везение и любовь, Что не шкура у него на боках – броня, Что зверь этот никогда не видал огня, Что поет по-человечьи он о весне, Но в глазах его стоит несходящий снег – В целом свете нет прекраснее этих глаз. Отпустила его кошка и поднялась. И осталась тем немало удивлена, Ибо думала, что бродит во льдах одна. И сказал он: – Если хочешь, пойдем со мной, Чтоб тебе назавтра лов увидать самой. Вскоре взял с собой он кошку и свел со льда В ту долину, где оленей паслись стада, Где торжественным нарядом луга цвели, Где деревьев корни рыли лицо земли, Где на сотню голосов выл могучий лес, Где и выводок кабаний бродил окрест, Где сиял в венце из золота ясный день, Проливаясь на животных и на людей. А питала удивительный край река, Что брала начало с кошкина ледника. Показалось бедной кошке, она в раю Многолетнюю нужду утолит свою. А охотник сел под тонкий ольховый ствол С затаенным, как почудилось, торжеством И оттуда все за кошкою наблюдал, Мало что на свете видевшей, кроме льда. Уходила в сердце леса тропинок вязь – Кошка в ней петляла, прыгая и резвясь. И, явив свое охотничье мастерство, Изловила пару зайцев. От одного Уцелели только шкурка да пара лап, А второго кошка ловчему принесла. Так, насытивши и голод свой, и глаза, Ближе к вечеру сказала: – Пошли назад. Хоть чудесны эти пастбища вдоль реки, Любопытно мне вернуться на ледники И взглянуть, какого зверя приманишь там. Улыбнулся ловчий: – В этом прошла нужда. *** Уносило время годы, как ветер – дым, Обращались в бурны реки седые льды, Где охотник матерь-кошку сумел поймать, Как была то матерь-кошка, да стала – мать.