Часть 1

      — Ты опять сходил только за кофе? – возмущённо спросил Гарри, как только Драко вернулся в кабинет.       — Времени зайти в кафетерий не хватило, — сказал Драко, повесив своё пальто в шкаф.       Любимая кофейня Малфоя находилась далековато от Министерства Магии, но Драко настолько нравилось эспрессо оттуда, что он тратил свой обеденный перерыв на дорогу. Время стоило этого восхитительного кофе, которое помогало мозгам работать с удвоенной скоростью. А сегодня был именно тот день, когда без заряда бодрости нельзя было обойтись.       Недавно Поттер разглядел в Драко потенциал аврора. Он проникся работой Малфоя и в тот же день запросил бумаги о переводе. Отныне Драко Малфой был напарником Гарри Поттера. Удивительная ситуация: бывшие слизеринец и гриффиндорец работали сообща и почти не пререкались. Скажи об этом мальчикам во времена обучения в Хогвартсе, так они рассмеялись бы, но людям свойственно взрослеть.       Однако в каждой бочке мёда есть ложка дёгтя. На его плечи легло засекреченное дело, детали которого до этого знал только Министр и, естественно, Поттер. Драко до сих пор помнил ошеломляющие сухие факты.       — На теле погибшего были обнаружены следы минимум трёх Круциатусов, а также двенадцати пулевых. Восстанавливая картину произошедшего, авроры пришли к выводу, что мужчину пытали, а после убили, скорее всего, в состоянии эмоционального потрясения. Все двенадцать пулевых были произведены в голову с близкого расстояния. Мозг мужчины был как решето.       И самым ужасным было то, что и Кингсли, и Поттер, и Малфой были в курсе личности убийцы. Делу уже три года, а они до сих пор пытаются найти и засадить в Азкабан Гермиону Джин Грейнджер.       Поттер был измучен отсутствием лучшей подруги рядом, и вместе с тем он устал от вечных её поисков. Драко понимал, что Гарри хотел бы знать, что послужило спусковым крючком, который настолько повлиял на эмоции Грейнджер, что та сотворила с мужчиной такое.       — Малфой, сегодня под вечер снова выходим патрулировать, – проговорил Поттер, потирая переносицу. — Нам нужно её найти.       — Тебе нужно, — пробурчал себе под нос Драко. ***       Поворот направо, затем налево. Впереди стена. Снова поворот. Ноги приятно покалывало от физической нагрузки. Будто она снова тренируется в Аврорате, только вот это ни черта не так. Где-то рядом пробежала тройка авроров, не заметив Грейнджер в небольшом закутке.       Вдох. Выдох. И ещё раз, но только медленнее.       Сбоку послышался шорох. Натренированное тело напряглось, вытягиваясь в струну. Даже если никто не узнал бы о её причастности к этому, она сама винила бы себя до конца жизни. Но они узнали. Естественно.       Тихая поступь успокоила. Что-то родное витало в воздухе.       — Ты должна сейчас же сбежать или я отправлю тебя прямиком в Министерство, — шёпотом предупредил Драко, выходя из укрытия.       Гермиона не сдвинулась ни на шаг, наблюдая за движениями его рук. Он схватился за кобуру, где лежала палочка. Пока Драко её не доставал.       — Я думаю, ты ошибаешься, Малфой. — Гермиона вздёрнула подбородок, абсолютно не ощущая опасений за свою жизнь.       Её ладонь быстро метнулась к волосам, собранным в пучок. Она достала из импровизированной причёски волшебную палочку, а каштановые пряди моментально упали на женские плечи.       Малфоевская форма аврора совсем не внушала страха. Гермиона помнила, как сама недавно была в такой же. Внезапно накрывшие воспоминания побудили её к действию. Кончик палочки коснулся кожи под мужским подбородком, и Грейнджер вдавила его глубже.       — Любишь играть в кошки-мышки, Грейнджер?       Голос Малфоя звучал уверенно, но она видела, как нетерпеливо дёрнулся его кадык. Он предвкушал.       — А ты? — дерзкая полуулыбка окрасила девичьи губы.       Они оба знали, чем это закончится.       — Будет грустно, если мне достанется роль кошки, — заметил он абсолютно искренне.       — Главное, пообещай, что даже если будет так, то это будет хотя бы приятно.       Её хитрая улыбка наконец пала под касанием его тёплых губ. Гермиона не убрала палочку, упрямо вжимая её в мужское тело, и не оттолкнула Малфоя.       Грейнджер свободной рукой притянула Драко ещё ближе, до крови кусая его нижнюю губу. Это был не тот поцелуй, о котором все пишут в книгах. Малфой грубо сжимал кудри у корней, покрывая небольшими укусами её губы. Гермиона и Драко даже сейчас сражались, будто пытались причинить друг другу как можно больше боли. Но это не умаляло то, что было между ними. Многие бы назвали подобные чувства бабочками в животе, но эта фраза была не про Малфоя с Грейнджер. Они ощущали чёртово Адское пламя вперемешку с шипами роз, раздирающими лёгкие. И будь они хоть трижды не мазохистами, но им это нравилось.       Малфой оторвался первым, любуясь припухшими устами Грейнджер. Он отодвинул от себя палочку из виноградной лозы. Никто из них не шелохнулся. Они стояли прижавшись друг к другу грудными клетками и неотрывно глядели вперёд. В глаза. Карие в серые.       — Я при исполнении, Грейнджер, и если ты не поторопишься, то никто тебя по доброте душевной не отпустит.       Гермиона невесело хмыкнула, закрепляя магическим оружием волосы.       — Хочешь сказать, ты теперь главный добродетель? — Грейнджер прищурилась, а на её лице проскочила тень улыбки.       — Нет, иначе бы я сдал тебя прямо сейчас.       Большая малфоевская ладонь с теплотой опустилась на тёмную макушку, зарываясь в мягкие локоны. Это была та единственная нежность, проскользнувшая между ними, до того, как Драко произнёс:       — Примерно через три минуты здесь будет Поттер, и как бы вы раньше не дружили, он отведёт тебя к Кингсли. И ты это знаешь, Грейнджер.       Это было сказано тихо, Гермионе даже подумалось, что нехотя. И как бы она не желала остаться в этой дурманящей рассудок близости, надо было расходится.       — Я не хотела его убивать, — дрожащим голосом Гермиона решилась на признание. — Он убил моих родителей. Приехал в Австралию и убил их.       Слова будто сами срывались с губ, не подчиняясь своей хозяйке. Из глаз потекли непрошеные слёзы. Правда слетела с языка легко, но оттого не перестала давить где-то в глубине души. Реальность упала тяжким грузом.       — Я надеялась, что когда-нибудь верну родителям память, но теперь я не смогу даже увидеть их. Я не знаю, как звали того мужчину, я не понимаю, как я его... — голос предательски дрогнул, но Гермиона продолжила, — убила. Всё было словно в тумане. Я не хотела, не хотела, не... — Монолог прервался.       Последнее, что Гермиона почувствовала, были руки Малфоя, передавшие ей платок. Последнее, что она слышала, это крик Гарри за углом, обращённый к Драко. А после — круговорот аппарации.       Гермиона, почувствовав землю под ногами, удивлённо распахнула глаза. Малфой, чёрт его, мэнор. Последнее, что она ожидала бы увидеть, так это дом аврора. Драко с платком передал ей порт-ключ. Это было умно. Очень умно. После такого «хода» у Грейнджер не осталось сомнений, заслужил ли он свою должность. Однозначно да. Малфой не подверг ни её, ни самого себя опасности, ведь заклинание можно было бы отследить в его палочке, а порт-ключ нет.       Что ей стоило сделать? Безопасно ли было ждать Малфоя здесь?       Внутренний голос почему-то кричал, что здесь, пожалуй, самое надёжное место, чтобы спрятаться. Драко бы не сдал её, по крайней мере, ей хотелось в это верить.       Гермиона сама поразилась своей уверенности в бывшем школьном враге.       Сев у калитки дома, Грейнджер принялась смахивать накатывающие слёзы. Солёные дорожки на удивление прекратили литься из глаз довольно скоро, возможно, потому что своё девушка уже выплакала. Несколько сотен бессонных ночей, скитаний по городу с чувством одиночества и вечной мерзлоты дали свои плоды тогда, когда она первый раз встретилась с Малфоем.       В тот вечер Драко был полон решимости привести её к Министру магии и получить за выполненное задание шквал почестей. Жалко, конечно, что Гермиона не могла залезть в голову Малфоя и узнать, что его остановило. У неё было несколько догадок: её обречённый вид, её истощённое и исхудавшее тело, её голодный до человеческой близости взгляд на самого Малфоя. Именно тогда, встретив Драко впервые за три года, она с жадностью поцеловала его — он не сопротивлялся, находился в ступоре. После Грейнджер сбежала.       Во второй раз их столкновение было более неожиданным. Они увидели друг друга в немагическом Лондоне, когда время перевалило уже заполночь. Драко не начинал диалог с ней, она тоже не хотела. Они пялились друг на друга с минуту, а потом он первый потянулся к устам Гермионы.       В третий раз они тоже не говорили. Это было странно, но значило гораздо большее, чем люди могли бы подумать. У них никогда не было времени на разговоры, но это не особо мешало. Тогда Гермионе с Драко было выделено от силы десять минут, Малфой прочёсывал город в поисках Грейнджер. Это время они всецело отдали самозабвенным поцелуям. Гермиона очнулась от морока стальных глаз только тогда, когда мужские руки стали задирать чёрный свитер, скрывающийся под плащом, и когда поодаль послышался голос Гарри. В тот день Драко впервые заговорил. Он сказал: «Беги», и она побежала.       Сегодня случился их четвёртый раз. И он привёл Грейнджер к тому, что теперь она сидела у порога малфоевского поместья, не зная, что делать.       Раздался хлопок аппарации. Девичье тело напряглось, но, увидев пришедшего, Гермиона расслабилась.       — Мы никогда не говорили начистоту, Грейнджер. Признаюсь, сегодня ты удивила меня своей многословностью, – сказал Малфой.       — Ты тоже никогда мне ничего не говорил, признаюсь, удивлена не меньше.       — Нам есть о чём поговорить.       Драко направился к дому, и Гермиона поспешила за ним. Всё-таки на улице оставаться не хотелось, да и его слова и действия были молчаливым приглашением пройти внутрь.       Зайдя в мэнор, Гермиона поёжилась. Было странно находиться в этом месте. Особенно неприятно обожгло разум, когда они на пару с Малфоем прошли мимо зала. Пальцы кольнуло, сердце ускоренно забилось, а в голове промелькнула мысль о том, что стоит убежать из здания. Грейнджер до сих ощущала фантомное присутствие Беллатрисы Лестрейндж в этом месте. От воспоминаний передёрнуло. Сжав ладони в кулаки, скрипя зубами девушка решила следовать за Малфоем. Всё же она ему доверяла. Или пыталась доверять. Сейчас это было неважно, главное, что Гермиона была уверена в своей безопасности рядом с ним.       Проходя мимо портретов предков Малфоя, Грейнджер услышала липкий смех, до неё долетели обрывки фраз: «Грязнокровка», «Как он смел сюда привести её?», «Ни одна грязнокровная нога не может ступить сюда, лишь пленницей!», «Магическая ошибка». Голова раскалывалась от голосов давно умерших чистокровных магов. Многие из них вовсе скрылись с портретов, причитая о непутёвости наследника Малфоев и неправильности появления Гермионы на свет.       Прошла, казалось, вечность, Драко остановился у двери. Гермиона предполагала, что за ней, скорее всего, находились его покои.       — Ты как? – мягко уточнил Малфой.       — Более-менее — настолько, насколько я могу быть в норме.       Гермиона ответила, не до конца понимая, о чём её спрашивал экс-слизеринец. О её истерическом состоянии до аппарации, о том, что она находилась в поместье, где её пытали, или о словах его родственников. Или, может, он имел в виду всё вместе?       Драко глубоко вдохнул, словно набираясь смелости открыть дверь, и потянул за золотую ручку.       Это действительно оказалась его комната. Помещение покрывал полумрак, шторы были наглухо закрыты, единственное освещение исходило от свечей, что Драко поджёг минутой ранее. В целом, покои выглядели восхитительно: изумрудный диван располагался у стены, рядом с ним стояла огромная полка, в которой пылилось много редких фолиантов, огромная двуспальная кровать с балдахином, которая занимала почти всю комнату, и небольшой чёрный шкаф, на полу был ворсистый ковёр в цвет шкафа. Мебель в этой комнате поистине нравилась Гермионе.       — Нам есть о чём поговорить, – Гермиона повторила ранее озвученную Малфоем мысль.       Драко кивнул, устраиваясь на диване. Он качнул головой в направлении кровати.       — Ты можешь сесть туда, Грейнджер. Разговор вряд ли будет коротким.       И Гермиона это осознавала. Она не особо хотела делиться своей головной болью с ним, но так уж вышло, что они с Малфоем оказались в одной лодке. Правда, оказались они в ней очень спонтанно, и их первая встреча довольно чётко это ознаменовала.       — Выкладывай, — Малфой сказал это настолько спокойно, насколько мог.       Ситуация хоть и не была сильно напряжённой, однако всё равно не являлась лёгкой. Насколько вообще было адекватным применять слово «лёгкая» к разговору, который пойдёт об убийстве, — вопрос риторический.       — Его звали Джорш Вилемсон. Как я успела узнать, он был одним из фанатиков Волан-де-Морта, — неспешно начала Гермиона.       — Ты узнала это пытками? — на последнем слове мужской голос дрогнул.       Гермиона не могла. Она не такая. Она будто ангел, случайно оказавшийся в теле человека. Её пушистые ресницы, курносый нос, милая россыпь веснушек и обаятельные кудри... Разве так выглядят убийцы?       Драко всё ещё не желал верить в то, что волшебник был убит руками Грейнджер. Но с каждым её словом его вера тухла, как свеча под напором ветра.       — Нет, чтобы это узнать, мне не требовалось применять магию, — сухо констатировала Грейнджер.       За время войны в ней что-то умерло, она говорила о таком слишком просто.       — Дальше я его оглушила и связала. Благо беспалочковая магия у меня развита хорошо, не пришлось тратить на это время. Когда он очнулся, я задала вопрос, который решил его судьбу: «Это ты убил моих родителей?». Он горделиво сказал, что это его рук дело. Я не хотела ничего с ним делать, но руки сами нашли палочку в кармане мантии, и с моего языка сорвалось заклинание. Я никогда не применяла Круциатус до того момента. Не думала, что когда-нибудь у меня хватит на это заклятие ненависти, оказалось, я ошиблась.       Малфой сглотнул, но продолжал слушать.       — Круцио сорвалось с моего языка слишком быстро, я поняла, что творю, только когда использовала его второй раз. Где-то между заклинаниями Джорш начал описывать то, как он убил мою мать, а затем отца. Я достала пистолет, который купила незадолго до этого. Понимаешь, он заставил смотреть моего папу на то, как он медленно убивал его жену, — голос Гермионы сорвался на крик, а после дрогнул.       Грейнджер замолчала. Она сгорбила спину, скрывая своё лицо от Малфоя. Девичьи плечи слегка потряхивало.       — Эй, Грейнджер, — в голосе Драко сквозило беспокойство.       Когда Гермиона не ответила, Драко поднялся с дивана и сел рядом с девушкой. Его руки медленно накрыли плечи Гермионы, а после притянули женское тело ближе.       Грейнджер обхватила шею Малфоя руками. Она больше не могла скрывать своё состояние. На одежду Драко упала слеза, потом вторая, затем третья. Гермиона плакала, утыкаясь в сгиб его шеи. Малфой опустил свои шершавые ладони на талию волшебницы, сгребая ту в охапку.       — Тише, Гермиона, тише, всё будет хорошо.       Пальцы Драко успокаивающе гладили Грейнджер по спине. Спустя полминуты, когда рыдания все ещё не стихли, одна его ладонь переместилась на голову и стала нежно перебирать кучерявые волосы.       — Всё хорошо, дорогая, он получил по заслугам, он мёртв, он никогда не вернётся, — шептал Малфой.       — Так же, как никогда не вернутся мои родители, — послышалось где-то около его груди.       Драко стал покрывать поцелуями макушку Гермионы.       — Забудь всё, милая, этот кошмар закончился. Тебе надо это пережить, надо поплакать, и станет легче.       Драко надеялся, что действительно станет. Он касался Гермионы, стараясь хоть на грамм забрать ту боль, что испытывала девушка.       — Ты со всем справишься, ты сильная, — приговаривал он, когда слёзы Гермионы обрели больший звук.       Грейнджер отстранилась, смотря на Драко опухшими глазами.       — Малфой, ты хоть представляешь, что он сделал?! Он медленно разрезал тела моих родителей на мелкие кусочки. От них осталась чёртова гора плоти и костей!       Вопль Гермионы был нечеловеческим, таким горьким, что Драко самому хотелось выть. Ещё больше он желал лишь одного: чтобы Гермиона забыла только что сказанное. Чтобы это стало для неё лишь кошмаром, а не чёртовой реальностью, в которой она жила.       Рыдания обрушились с новой силой, заставляя Гермиону чуть ли не захлёбываться в собственных звуках.       Единственное, что мог сделать в этот момент Драко — прижать Гермиону как можно ближе и поклясться ей, что он никогда её не отпустит. Это он и сделал, про себя думая, что ни за что не оставит Грейнджер в этом состоянии ни сейчас, ни когда-либо ещё.