Красота

      Солнце, щедро заливающее Лазурный берег, отражалось в безупречно отполированном корпусе белоснежной яхты. На борту царила атмосфера непринужденной роскоши. Шампанское лилось рекой, лёгкие закуски изысканно располагались на столах, а в воздухе витали ароматы дорогих парфюмов и морского бриза. Сегодня здесь собрались избранные сливки общества, магнаты, политики и, конечно же, сам президент Франции с супругой — Эммануэль и Бриджит Макрон.       Гвоздем программы вечера должна была стать британская группа «The English Roses» . Амелия Смит, вокалистка с ангельским голосом и внешностью, была немного взволнована. Это выступление могло стать прорывом в их карьере. Четверо парней из группы, расположившиеся вокруг неё с инструментами, пытались подбодрить свою подругу фирменными шутками и улыбками. Помимо всего, девушка являлась и комедиантом, но сейчас почему-то смущалась.       Эми одета в раздельный купальник с принтом французского флага. На её бедрах красуется цветочная юбка в пол на низкой посадке. В крашенных рыжих волосах — какой-то цветок. Даже непонятно какого он цвета. Ребята полуголые, в шортах, или кто-то в лёгком летнем поло. Басист Льюис держит в руках легендарную бас-гитару с окраской под флаг Великобритании, это один из главных символов группы. Впрочем, у каждого тут были какие-то эксклюзивные и запоминающиеся инструменты, дающие возможность использовать ради запоминания во благо. Все песни исполняются на французском и потом повторно на английском. Это был вечер, который мог изменить их жизнь, вечер под звёздами над Форт-де-Брегансон, вечер, когда музыка говорила громче слов. *** — Да ладно тебе, Эми! В конце концов, ты такая яркая и красивая! Подумаешь, этот французик даже не смотрел на тебя! Он ворковал со своей старухой, поверь мне. Я видел. — Нет, Оззи! Я видела сама всё прекрасно и без тебя. Он смотрел на меня с этим лицом. Непредсказуемо. И я сейчас не про то, что я ему нравлюсь и я бегу, отрываясь от пола, в объятия президента Франции, однако, что-то в этом было. Мне по крайней мере интересно, что же? — Да ну тебя! Мы тут переживаем, а ты лясы точишь! — Дэн закатил глаза.       Льюис и Джоэль хихикнули. У их общей подруги всю жизнь семь пятниц на неделе! ***       После выступления ребят на яхте сам Эммануэль, топая влажными ногами по деревянному полу яхты, направлялся к Амелии, которая уставшая и одинокая курила в углу палубы. На нём были только плавки-шорты, загар предавал красоты. Дым от сигареты тонкой струйкой поднимался в прохладный ночной воздух, смешиваясь с солёным бризом. Все люди еа яхте успели за вечер сдружиться. От олигархов — до простых официантов. Однако, сама Смит не ожидала, что глава государства обратит на неё внимание. По её мнению, она — всего лишь уставшая вокалистка, мечтающая о душе и крепком сне.       Президент остановился рядом, его тень накрыла стену, заставив вздрогнуть. Он не смотрел свысока, как она ожидала. В его глазах было что-то… Заинтересованное? — Прекрасное выступление, мадемуазель, — произнёс он на безупречном английском, чуть склонив голову. — Ваш голос… Он особенный. Он тронул меня.       Эми замялась по привычке, выбросила окурок в мусорку и попыталась выдавить из себя улыбку. — Спасибо, господин. Это… Это большая для нас честь. И да, я говорю на французском. Preuve ? — Мне спокойнее на английском. Называйте меня просто Мануэль, к слову, — он слегка усмехнулся. — И скажите, как такая хрупкая девушка может извлекать из себя такие мощные звуки? — Не знаю, Мануэль. Просто… Получается. Это как… Как будто кто-то другой поёт через меня. Как будто я просто инструмент. — Эми пожала плечами. — Я тоже иногда чувствую себя инструментом, — тихо проговорил он, глядя на голубое море. — Инструментом в руках истории, обстоятельств, народа… Это тяжело. — он кивнул, словно понимал.       Они помолчали, разделяя эту странную, неожиданную близость. Английская девчонка почувствовала, что между ними возникает нечто большее, чем просто формальная вежливость. Что-то человеческое, понятное обоим, несмотря на огромную пропасть между их жизнями. — А Вы ведь любите петь? — неожиданно спросил Макрон, повернувшись к ней.       Эми улыбнулась. — Больше всего на свете. Это моя жизнь, моя свобода, моя… Терапия, наверное. По крайней мере, сейчас. — она посмотрела на него и внезапно почувствовала себя достаточно смелой, чтобы спросить. — А Вы? Что любите Вы, месье Макрон?       Президент Франции на мгновение задумался, и в его глазах мелькнула тень. — Свободу, мадемуазель Смит. Свободу, которой у меня почти не осталось. *** — Но я хотел Вам показать кое-что что другое. Вдали от посторонних глаз, мисс Смит.       Прохладный морской бриз ласкал лицо Эми, когда она поднималась на борт роскошной яхты, принадлежащей самому президенту данного государства. Ей было немного неловко, но в то же время любопытно. Приглашение было неожиданным, но и льстивым. Он повёл ее узкими коридорами, мимо искусно украшенных кают, пока они не оказались в небольшом, уютном помещении. Это была скорее каюта из пиратских фильмов, чем богатая комната, с мягким освещением и видом на бескрайнее море. — Здесь я часто уединяюсь, чтобы подумать, —пояснил президент, указывая на удобное кресло.       В каюте пахло деревом и солью. Президент предложил Эми бокал шампанского, и они вместе уселись, глядя на горизонт. — Я восхищаюсь Вашей работой, Амелия, Вашей страстью и Вашим умением видеть мир по-другому. — сказал он, его взгляд сейчас полон искренности.       В этой тихой каюте, вдали от шума и суеты, Эми почувствовала, что может быть собой, без масок и притворства. — А как же Ваша жена, Эммануэль? — Что я говорил об обращениях? Ах да, Бриджит. Что с ней? Ничего. У нас давно куча тайн от друг-дружки. И я понимаю это. Она взрослая, даже более чем, женщина. А что по поводу Ваших отношений? — Я одинока. У меня правда никого нет. — Серьёзно? Он притянул её к себе за плечи, и их губы встретились в нежном, но страстном поцелуе. Мужские руки обвились вокруг женской талии, прижимая её ближе, словно желая, чтобы между ними не осталось ни малейшего расстояния. Время остановилось, и всё вокруг перестало существовать, остался только этот момент, только эти двое. Поцелуй становился всё более требовательным, языки сплетались в танце, и от этого жара по телу пробегала дрожь. Она чувствовала, как учащается его пульс, как и её собственный, и этот ритм бился в унисон. Оторвавшись на мгновение, чтобы перевести дыхание, он посмотрел ей в глаза. В них отражалась всё та же страсть и желание, что и в его собственных. Легкая улыбка тронула его губы, и он снова прильнул к ней, на этот раз еще более нежно и ласково. Эммануэль целовал Эми медленно, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением. Её пальцы зарылись в его каштановых волосах, слегка оттягивая их, и он застонал от удовольствия. Она чувствовала его тепло, его силу, его явную симпатию. В этот момент она знала, что хочет быть только с ним, что готова отдать ему всё. Поцелуй становился глубже и интенсивнее, и казалось, что они оба теряют контроль над собой.       Эми боится этой связи с Эммануэлем, но и хочет. Хочет той искры, что пробегает между ними, когда их взгляды случайно встречаются во время исполнения их самого большого хита. Как Бриджит радостно подпевала. Хочет внимания, обжигающего и пристального, как солнечный луч сквозь осеннюю листву. Она помнит его касание, мимолетное, почти случайное, но оставившее след на коже, словно клеймо. Боязнь эта рождена прошлым. Раны, оставленные прежними не бедными отношениями Амелии Смит, ещё не затянулись, и она ощущает их боль при каждой мысли о сближении с кем-то таким высокопоставленным. Ей страшно снова довериться, открыть своё маленькое сердце, зная, как легко его могут разбить. Эммануэль кажется таким другим, таким не похожим на тех, кто причинял ей боль в родном Лондоне, но страх говорит громче разума, шепчет о повторении ошибок, о неизбежности разочарования. К сожалению. Но сердце вырывается из цепей. И всё же — влечение к Эммануэлю непреодолимо. Он — словно магнит сейчас, притягивающий девушку против воли. Этот огонь, который они разжигают вместе, пугает, но и манит, обещая тепло и свет.       Готова ли она снова открыть свое сердце, зная, что его могут ранить? Готова ли она поверить в то, что любовь может быть другой, что не все отношения заканчиваются болью и разочарованием? Или она просто выдумала роман из случайного пьяного перепихона?       Эми знает, что ответ на эти вопросы может дать только время. И она готова дать себе это время, чтобы понять, чего она хочет на самом деле, и что ей нужно для счастья прямо сейчас, в этой чёртовой каюте.