В бездне цветов

Ничего абсолютно не намекало Валерию об ужасных последствиях, лишь подстрекало парня на большее. Никогда жизнь не имела столько красок, которые хотелось показать всему миру в серые будни суровой казанской зимы. Когда попытки забыться в горе жестокой жизни не давали никакого результата, а ненависть к окружающим переполняла до невозможности, желание найти выход в замкнутом помещении темной души пришло само. Но все попытки были тщетны, ведь не приносили нужного эффекта удовольствия и страсти, лишь раны на спортивном теле или незнакомка, разделяющая теплую постель. И ведь окружение не позволяло найти верного собеседника, что в самом деле помог бы в столь сложный этап. Обычных добрых слов и душевных разговоров не хватит, да даже, скорее, станут новой проблемой, ведь натура Туркина не поддерживает столь нежные руки помощи в виде слов. В общем, в мире ненависти и опасности вновь завелся предатель собственных замыслов и обладатель высокого, но нужного лицемерия. Валера Туркин далеко не первый группировщик, что думает о собственной смерти как о желании скрыться, а не героическом поступке. Думаю, томить читателя рассуждениями более не стоит, ибо интересно узнать лично о самом лицемерном парне и его несказочных днях. В тот момент, когда надевать маску грубости и хладнокровия из желания быть лидером сильных переросло в привычку и обыденность, жизнь стала сложнее. Похвастаться счастливым детством и юношеским возрастом парень не мог, поэтому, не видя знака счастья в будущем, жизнь потеряла смысл. Усталость и опустошенность одолели турбо, заставляя пытаться найти счастье, но не лучшим способом. Не раз в его жизни мелькал интересный объект, что своей таинственностью и неизведанностью давно привлекал его внимание. Вроде, просто белый порошок, но, по рассказам употребляющих его, "жизнь менялась". Запретный плод долго был лишь причиной ненависти и презрения, все же группировщикам не позволялось, а как истинный пример настоящего хулигана с кастетом, правила он не нарушал. Но как-то сама жизнь привела его к бездне зависимости, необратимости и "изменения". Большим количеством знакомых парень не обладал, а кто и были – "все свои", что скорее за подобный интерес "где взять подобное" запинают ногами, чем подскажут продавца. Так что пришлось самому постараться, хоть на самом деле для такого-то парня это невозможно. "Дуракам всегда везет", хотя для Туркина это просто везение за все страдания прожитые. Незнакомку он заметил сразу: чем-то она привлекла его внимание, и объяснить причину он не волен. Парень позволил глазам, не прячась, изучать её с ног до головы. Девушка так приятно курила: тонкие руки держали сигарету, а дым из розовых губ поднимался вверх. Было в ней что-то особенное, не похожее на образ земляков. Но голодный, заинтересованный взгляд пришлось убрать, когда женский голос вернул парня из глубоких размышлений обратно в реальность. — Ну чего так смотришь, парень? Хочешь купить, так прямо и скажи... – выбросив бычок в снег и затоптав его ногой, подошла к нему незнакомка, протягивая завёрнутый маленький пакет. — А... д...да, сколько? – чуть растерявшись, сказал Туркин, не спуская взгляда с предмета, заполонившего его разум в последнее время. Оказалось, так просто? Подошли, предложили и продали? Странно, но уже неважно, когда, протягивая немалую купюру, получаешь товар. Эта наркотическая бездна и впрямь одолела его. Жить без этого он не мог. Никогда бы Валера не подумал, что серая и ненавистная жизнь может приобрести столь яркие краски. Яркие цвета озаряли путь чего-то нового, лучшего, а сопровождением цветов служили цветы сакуры, что распускались с каждым его пробуждением и превращались лишь в сладкий аромат к ночи. Без этих цветов более жизнь себе он не представлял. Этот запах, его вид заставляли в глазах мелькать образ невинной девушки, которой он был благодарен по сей день. И ведь всё это не шутка, а реальность. Голос незнакомки часто звучал в ушах, а лицо всплывало в каждом прохожем, так мимолётно, но приятно. Погружения в сон превратились в мечты. Ведь именно в них он мог видеться с ней, говорить и представлять новую встречу. Только наркотики этой девушки дарили такой эффект, а променять его он не желал. В который раз забыв узнать у девушки имя, Валера прозвал её Сакурой, в честь цветов, что пожирали его изнутри ежедневно. Каждая новая принятая порция порошка приближала его к желанию завладеть милой Сакурой: сны подарили ему чувство невозможной любви и умоляли прожить следующий день рядом с её глазами и запахом сладких и пленящих цветов. Группировщик медленно сходил с ума, сам того не замечая. Мысли о группировке давно покинули его, а желание ходить туда стало ненавистным процессом; вместо этого в его голове Сакура кричала о любви, такой, что и во снах не увидеть. И он не сопротивлялся. Шел наперекор судьбе и продолжал рушить конструкцию здорового тела и крепкого духа, употребляя все больше. Постепенно эффекта от злосчастного порошка стало катастрофически не хватать. Запах цветов перестал быть таким ярким, а голос постепенно становился тише, но это не стало причиной отказа от пагубной привычки, лишь наоборот вызывало большее желание. Но в жизни вновь настала проблема: во-первых, нехватка денег, ведь Валера и так продал все, что мог, а во-вторых, произошло куда страшнее – исчезла его Сакура, с которой он так хотел познакомиться ближе. Темноволосая девушка давно не появлялась в знакомых местах Казани, тем самым разбивая уже разбитое сердце парня вдребезги. Все это порождало невыносимую ломку, что не позволяла жить, а лишь выживать с трясущимся телом, болью везде и невыносимым желанием увидеть девушку. Февраль 1989 год. Туркин заполучил Сакуру, получилось. Теперь все его фантазии и мечты живут наяву. Девушку на самом деле зовут Лиля, словно не менее красивый цветок – лилия. Этот запах цветов ежедневно пленит парня, заставляя держать в грубых руках девушку всегда рядом. Жизнь стала нужной, ведь счастье кружило вечно в небольшой квартирке, когда в обнимку с любимой наркотики дарили двойной эффект цветов. Валера, оказывается, никогда не ощущал любви и так не любил; он был сам не свой рядом с ней, с Лилей, глаза которой пронизывали до глубины души. Никогда губы его не болели так сильно, а голос в сотый раз не повторял: «Ты только моя». Лиля была тем еще смертельным наркотиком, что дарил эффект в разы сильнее, но вот подумать, что именно это станет его концом, турбо не мог. Когда ночь медленно легла на каждый кусочек города, а луна озаряла своим тусклым светом, лишь наши герои противостояли сну. Тишина окружала всячески, пробиралась сквозь предметы, мебель, добиралась до сидящих в комнате и давила пустотой. Хотелось скорее разбавить эти вечные минуты молчания и озарить слух голосом, что твердил бы что-то важное и нужное, дабы намекнуть собеседнику рядом, что он не один... Но Валера не знал, что же такое может помочь ему в этот момент, не было слов, что так бы и вертелись на языке, пытаясь выпрыгнуть наружу... Поэтому кудрявый парнишка лишь сильнее прижался к груди любимой дамы, греясь теплотой любви. Слышал стук сердца, что был звонким и неестественно быстрым, представлял глаза и в целом лицо той, что поглаживала его голову, и думал о теплоте ее губ. Грубые руки пробрались по хрупкому телу, останавливаясь на талии, чуть сжимая пальцами, а затем, подняв голову, Валера не выдержал... — Лиль... Ты ведь знаешь, как сильно я люблю тебя? – ранняя тишина все же не позволила голосу говорить в полную громкость, поэтому тихий и сладостный шепот вырвался из его уст. Широкая улыбка сразу же расплылась на его лице, а пальцы в его волосах приятнее сжали их. — И как же, Валер? – отвечала ему Лилия, не сомневаясь в чувствах парня. Склонив голову в бок, смотря на него пронзающе, она ждала ответа. — Так сильно, что порой в моей голове созревают нереальные мысли... Нет, правда, они сумасшедшие... – чуть повысив свой голос и градус эмоций, убеждал Туркин, даже слегка поднявшись с теплого тела. — Прям сумасшедшие? – его Сакура, что все же для него так и будет ассоциироваться с этим цветком, смотрела на него с каким-то неимоверным азартом, полная такого же сумасшествия. — Поцелуй меня так, словно бьешь... Пока мои губы не начнут кровоточить, – турбо приближался, умолял в голосе, пусть и звучала грубость. — Чего? – усмехнувшись, сказала девушка. — Обними меня, пока мои ребра не сломаются и треснут... – а после таких слов последовал поцелуй в губы, пока его рука легла на скулу, поглаживая большим пальцем щеку... Время длилось долго, пока через всяческие касания и тактильные приятные ощущения они выражали любовь, что и впрямь была по-своему сумасшедшей, ведь движения хотелось делать сильными до неимоверной боли и только от любви... Хотелось сжать, сломать, разодрать и раскусать тело в клочья, только лишь бы оно принадлежало лишь тебе и было в твоей власти. Слов более было не нужно, они же любят друг друга, правда? Валера добился её так быстро, словно сделал это по щелчку пальцев. Его девочка... Тот цветок сакуры, что и остаётся тем же запахом нежных цветов, будь не настоящим наркотиком, сразу же отдалась в его руки, словно цветок с дерева медленно кружась, падал на землю... Вдруг резко столь страстные действия были остановлены: руки девушки легли на его грудь, чуть отодвигая. В его глазах читалось непонимание, а в её — восхищение, чем так и хотелось поделиться, но учащённое дыхание не позволяло это сделать. — Валер, у меня есть небольшая доза... Там пакетик, ну прям маленький, может, для лучшего эффекта? – пояснять более и не стоило, ведь улыбка расплылась на обоих лицах. Этого ему давно не хватало, кажется, уже даже нос, что давно не болел от адской боли, кричал о желании снова получить химический ожог. — С удовольствием, особенно зная, что после этого последует продолжение. – Она оставила Туркина одного в комнате, пока тот, глядя в окно, воображал следующие приятные минуты, но продлилось это недолго. Девушка отказалась от своей порции, по её словам, хватит только на одного, да и она сейчас не сильно горит желанием, не то что парень, поэтому уступила своё ему... Не доверять этому Валера никогда не мог, он даже не задумывался, что может произойти что-то серьёзное, всё же Лиля является в этой цепочке продажи и торговли чуть ли не в самом начале, так что, вбирая наркотическое удовольствие, Туркин шмыгает носом и чувствует прилив сил. Он снова рядом с ней, сила и яркость переполняет его, в глазах приятно плывут и расплываются сотни разноцветных огоньков, хоть комната и полностью пуста от света. Так и хотелось улыбаться и заразить этим счастьем лежащую рядом Лилю, но в какой-то момент огоньки пропадают... Вновь цветы, почему-то не любимые им ранее цветы сакуры, что были символом Лилии и её присутствием в его жизни. Красные цветы, такие хрупкие и острые, распускались сотнями, ослепляя на какое-то время. В голову бьёт словно током, приходится отсесть и сжимать руками волосы, желая поскорее избавиться от столь неприятного момента, но смех, пугающий, властный, да даже скорее победный, заставляет его обернуться. Лилия рядом сходит с ума от удовольствия, что она лицезрела, его боль и страх были для неё лучшей сладостью в этот момент, глаза её горели так же, как и эти красные цветы в глазах Валеры, а потом... Всё. Слабость, звон в ушах и невозможность дышать. — Это паучья лилия — символ смерти в Японии, – голос эхом раздавался в ушах парня, пока он медленно падал на одеяло в кровати. — Чт...что? А ты откуда? Что вообще происходит... – пытаясь вздохнуть, бился за жизнь турбо, что еле слышно, но эмоционально расспрашивал у девушки. — Ты просто попался в мою игру... Очередная жертва, что влюбилась в прекрасную Лилию. Валер, мне просто нравится любовь до смерти, но я ещё хочу жить, – не переставая улыбаться, её рука медленно двигалась вдоль его тела, останавливаясь на горле, куда уже с тяжестью поступал кислород. — Скажи... Скажи, что ты любила меня и разделяла мои сумасшедшие желания! Ведь если так, то вот то счастье, которое я ждал всю жизнь... – его глаза медленно закрывались, а тело полностью ослабевало, но рука, схватившая хрупкую руку девушки, лишь демонстрировала всю силу его слов. — Наверное, любила, – и после этих слов его глаза закрылись навсегда, но та улыбка, настоящая улыбка, что не светилась в его жизни никогда, расплылась на лице. Сказать ничего он не смог более, хотя хотел. Хотелось узнать причину такого, так же, почему так долго девушка манила его сакурой и притягивала к себе... Но Лилия, как и этот смертельный цветок, оказалась убийственной, что, наблюдая за его смертью, радовалась, ведь ей удалось сделать то, что она хотела. Что же это был за наркотик такой, что буквально заполонил его разум ей и только ей, и нет, это было не богатое воображение... Но теперь она довольна собой, признаваясь, что делала всё это ради удовольствия. У Туркина все же получилось: смерть, которую он так ждал, сама пришла к нему, причем так невероятно интересно — в обнимку с той, что свела его с ума, пленила, а затем убила, сопровождая его последние минуты своими яркими красивыми глазами и нежными касаниями рук.