Часть 1

      Что чувствует человек, когда открывает дверь в свою мечту?       Такой вопрос мучал Акромиона с самого детства.       Да, сейчас он – уже восходящая звезда. В стильных затененных очках и рваной куртке. На первый взгляд – он такой же, как и все. Ослепляющий своим великолепием, затмевающий всех вокруг себя. Но это лишь на первый взгляд, правда ведь? – Правда ведь, так? – с безэмоциональным голосом обратился Акромион в пустоту гримёрки.       Сейчас он скучал, сидя напротив зеркала и играя с каким-то непонятным плюшевым монстриком, которого ему подарили поклонники на улице. – Ты, я смотрю, опять пустился в свою философию? – Ну, можно и так сказать. Воспоминания о родном месте нахлынули. – мягко ответил Акромион. – Вот уж не смеши меня. Ционеи уже давно нет, а ты все ещё мечтаешь вернуться туда и все исправить? Твоя мечта меня прямо-таки раздражает. – Я знаю, что Ционеи не существует. Но разве это повод отказаться от мечты? Вспомни, что ты сама говорила мне тогда, пять лет назад? “ Никогда не прекращай мечтать, и твоя мечта обязательно сбудется! “. Разве не так было тогда? – Я уже успела тысячу раз разочароваться в тех словах. У тебя хобби такое, напоминать мне о моих ошибках? – Ты правда так думаешь? – тихонько засмеялся парень, приложив руку ко рту. – Фифти-фифти. Я уже дошла до распутья между двумя вариантами. Нравится же тебе испытывать мои нервы… – Ке-ке-ке! – высоко рассмеялся Акромион.       Из пустоты послышался наигранный тяжелый вздох. – Да ладно тебе, я же просто шучу. Расслабься и будь проще. – Обычно это мои слова. – Я подгадал момент, чтобы вовремя их использовать вместо тебя.       В ответ раздалась тишина, которую через минуту оборвал голос Ланцелата, помощника Акромиона в организации выступлений. – Пора, мастер. – поклонился он. – Да, и правда. Думаю, стоит попрощаться, на случай если я не вернусь. Желаю вам прожить счастливую жизнь, а ты, Ланцелат, проследи за Аури. – Вы обязательно вернётесь, мастер. Вы ведь один из лучших гитаристов Марнадоры! Вас уже любят все! – Да, однако мой соперник – Кловис. Он был рожден, чтобы побеждать. – Да, вам не повезло встретиться с Кловисом в первом же вашем выходе. Но… Это же не значит, что вы прекращаете бороться? – Нет, конечно. Игра для меня только начинается. У меня еще все впереди, а вот Кловис уже своё прожил. Я обязательно вернусь сюда. Совсем скоро. – И вернётесь на Ционею? – поинтересовался Ланцелат. – Да, именно. – махнул он рукой, стоя лицом к выходу.       Пустота позади Акромиона и Ланцелата задвигалась, образовав сгусток серого воздуха, который приблизился сзади к гитаристу. – Слушай… Ты же вернёшься? – неуверенно спросил тот же невнятный голос. – Конечно. Я обещал тебе, что мы проживём вместе долгую жизнь. Я ведь не зря так долго шел к этому моменту, чтобы сейчас все бросить! – Я… Я знаю, но… Понимаешь, это же Кловис. Непобежденный уже годами, идеальный гитарист. – И что же теперь? Пусть тогда я проиграю, но я устрою отличное шоу. Верь в меня, Аури. – Я верю. – отступила назад серая материя. – Разорви его, Акромион!       Теперь, шагая на сцену, что он чувствует? – Моя мечта осуществляется прямо сейчас. Но действительно ли я хотел такого ее исполнения?       Пожалуй, ничего уже не исправить. Раз его мечта осуществляется, то он должен быть благодарен судьбе, и неважно, что этому предшествовало. Такого было его мнение, сложившееся за те секунды подъёма на сцену.       Мысли проносились молниеносно в голове Акромиона, пока перед его глазами появились нескончаемые толпы жителей Марнадоры. Они жаждут зрелища что от него, что от Кловиса. – Хах, такого противостояния они никогда не видели и никогда больше не увидят! Зажжём, Кловис-пайсен! – И я тоже рад тебя видеть, Акромион. С нетерпением жду твоего великолепного сопротивления. – склонил голову набок Кловис. – Что за мутный прикид, Кловис-пайсен? – проигнорировал Акромион колкость оппонента. – В таком шмотье ещё моя бабушка ходила! Если тебе так был нужен номер хорошего стилиста, то ты мог просто обратиться ко мне. Я бы тебе помог просто так, по доброте душевной! – И это мне говорит тот, кто вырядился как выщипанный фазан? Жалкое зрелище. – улыбнулся Кловис. – Ха! Да даже такого фазана хватит чтобы одолеть тебя!       Акромион хвалился не просто так. Сейчас в нем кипел адреналин, скопившийся за годы, а теперь выплескнувшийся, кажется, весь разом, когда он поднимался на сцену. Акромион уже давно знал Кловиса. Когда ему было пять лет, Кловис уже был подающим надежды гитаристом. Акромион вырос на творчестве Кловиса, не переставая фанатеть от него даже под страхом изгнания из воинстенной Ционеи.       Ционея совсем не подходила такому человеку, как Акромион. В Ционее воспитывали бесстрашных и непоколебимых воинов, а Акромион никогда не был близок к военному делу. Для него бряцания оружия всегда были хуже самой страшной какофонии.       Его считали бесполезным человеком, поскольку Акромион не мог сдать норматив даже для простого солдата. В Ционее не понимали любования музыкой, все это было для них чуждо. Но даже в таком колючем и агрессивном мире найдется кусочек счастья и для такого “лишнего человека”.       Аурелия Флоренкийская, наследная принцесса Ционеи, была довольно близко знакома с Акромионом. Прогуливаясь по Ционее во время тренировок, она заметила одинокого парня, сидящего далеко от всех остальных. С детства живя на Ционее, она была искренне удивленна, что на этой планете были люди искусства. Познакомившись с Акромионом, она невольно стала и его лучом света в тёмном тоннеле. Они оба дали друг другу то, чего им не хватало ранее – Акромион дарил ей внимание и заботу со светскими разговорами, а Аурелия дала ему свободу выражения и эмоциональную устойчивость.       По прошествии года монарх Ционеи умер, и Аурелия взошла на престол. Вояки Ционеи искренне ее любили за ее открытость и некую наивность, из-за чего было готовы защищать ее до последней капли крови.       Так оно, собственно, и сложилось. Большинство жителей Ционеи погибло в жестокой войне. Во время штурма императорского дворца Акромион, никогда не державший в руках огнестрельное оружие, тоже пошел в защиту своей императрицы, что тоже дало какой-то толчок для вояк. Еще бы, любимчик императрицы, всегда отрицавший войну сам встал в одни ряды обороны! Но и это тоже не помогло. Дворец пал, и Аурелия была заколота мечами на глазах у оставшихся в живых военных.       Среди них был и Акромион. Именно тогда он поклялся себе вернуть Ционею в прежнее состояние.       Он не знал, как он это сделает. Но судьба сама дала ему шанс.       На Марнадоре очень ценится искусство, из-за чего многие местные исполнители уже были не в моде. Именно так и попали Кловис и Акромион в этакий “реестр музыкантов”. Акромион был еще не готов выйти на сцену, в чем искренне признался на одном из допросов.       Тогда марнадорцы решили исполнить одно желание Акромиона. Обычно такую привилегию дают за первое место в рейтинге исполнителей, но талантливому юноше сделали исключение. – Я желаю… Чтобы Аурелия Флоренкийская снова была рядом со мной.       Он знал, что просит почти невозможное. Однако сейчас он получил единственный шанс исправить непоправимое. Вернуть Ционею возможно и без исполнения желаний, а вот вернуть к жизни человека – нет.       Дело в том, что марнадорцы в бою использовали магические артефакты, называемые гримуарами. Гримуар – это отражение воли магической силы обладателя. То есть, гриумар – это душа магии. Именно в таком виде и была возрождена Аурелия II, императрица Ционеи.       Ну, конечно, не совсем она. Скорее, ее копия. Ее душа была скопирована с настоящей Аурелии и перепрошита, чтобы она никогда не смогла причинить вред марнадорцам. Теоретически, Акромион теперь был обладателем магии, но Аурелия не была носителем магии, а значит, никакого смысла как оружие не несёт. Она просто существует, как материя. В основном она существует в облике серой массы, чтобы не тратить много сил на поддержание внешнего облика. Да, для обычного гримуара достаточно всего лишь дышать, чтобы подерживать множестве процессов, а для Аурелии многое было закрыто. Но все равно она была благодарна Акромиону, хоть и редко это показывала. Сама она стала относиться к жизни проще и ценить настоящее, а не только верить в светлое будущее.       Акромион не стал называть ее также, как и раньше, и дал ей сокращённое имя – Аури. Души у них одни и те же, но люди получились разные.       Именно поэтому Акромион был обязан сделать все, чтобы не только возродить Ционею, но и вернуть настоящую Аурелию. Ведь если с ее души снята копия – значит где-то далеко есть и настоящая Аурелия. И Акромион искренне верил, что доберется до неё.       Толпа ревет от невероятных ощущений. Два великолепных гитариста зажгли эту сцену сегодня ночью. По-ционейски это ночь с восемнадцатого на девятнадцатое мая. * Итоговый счёт: 92-93 * Побеждает Акромион! * Кловис выбывает со сцены! – Это был хороший вечер, Акромион. – обратился ко мне Кловис с улыбкой. – Согласен. Ты был невероятно хорош, Кловис-семпай. – Надо же, всё-таки какая-то частица уважения ко мне у тебя есть… - проговорил Кловис, пока его тело начинялось светлой магией. – Ты все ещё остаешься моим кумиром. Прощай, еще увидимся, Кловис-семпай. Наша встреча на том свете уже предрешена. – лучезарно улыбнулся Акромион. – Пройди свой путь до конца, Акромион. Я ве-ээ-ерю… Спо-оособен…       Тело Кловиса осталось лежать здесь же, на сцене. Магия нисколько не тронула его черт лица, оно было все такое же совершенное, как и всегда. Белокурые пряди все так же падали на его лицо, перекрывая ему края глаз, а на губах застыла вечная улыбка. – Светлая память. – сложил руки Акромион и покинул сцену под ликование толпы.       Шагая вперед, он понимал, что теперь может с уверенностью смотреть в завтрашний день. – Я услышал твою волю, Кловис. Я теперь не отступлю ни на шаг, как ты и завещал.       Это, может, и был всего лишь один шаг вперед, но именно благодаря нему Акромион поверил в то, что его путь – истинный и единственно верный, а главное – у него есть способности его пройти.