Ее глазами

Пиздецки холодный декабрьский вечер, конечно. Впрочем, она сама тоже виновата — выперлась на лед реки в искусственной короткой шубке и без шарфа. Хитч стояла на сером льду у понтонов и уже минут десять смотрела вдаль, беспокойно крутя на пальцах кольца. В голове роились мысли, но почему-то казалось, что голова на удивление пустая и легкая. Она явно ощущала злость, но была спокойна и равнодушна. Вот река. Река впадает в море. А за морем континент. А на континенте сидит со своей вечной постной рожей Энни Леонхарт и наверняка про себя посмеивается над ней — глупой, нерациональной, проблемной подружкой, которую она и за подружку не считала, похоже. Все уже давно все знали, и так и не догадались просветить Хитч. Эта девчонка после соревнований просто оказалась в больнице с небольшим переломом, и за все три месяца даже не соизволила прислать хотя бы открытку, хотя бы позвонить, скинуть сообщение. Ее отец заверял, что все в полнейшем порядке. А Дрейс-то уже собиралась в одиночку раскрывать целую коррупционную схему по… хуй его знает, продаже людей в рабство, на органы… Сегодня она сделала то, что не решалась сделать уже три месяца. Выбросила оставшиеся в комнате вещи Энни, которые так никто и не соизволил забрать, на помойку. Просто собрала их в пакеты и поставила у баков. Все равно они мешались: в комнату уже давно заехала новая соседка, Ханна. Глупо, конечно, что она так сильно затянула с этим, но после этого ей стало легче. Зачем-то она оберегала эти вещи, защищала от посягательств новой соседки. Лелеяла мысль, что когда Энни вернется, то ей будет приятно обнаружить все на своих местах. Глупо, очень глупо. Наверное, только сейчас она поняла, что это значит — ненавидеть кого-то. Она искренне думала, что ненавидит своего запойного алкоголика-отца, холодную суку-мать, но нет. Им она могла придумать сотни оправданий. А придумать оправдание для мисс Леонхарт она так и не смогла. Хитч достала из кармана куртки пачку сигарет; единственное из вещей Энни, что она не выбросила. В ней — последняя сигарета. Дрейс прикурила, подожгла пачку и бросила ее далеко на лед. Вот и все, она избавилась от всего, что напоминало ей о бывшей соседке. А еще скоро она бросит пить. Подумалось, что если бы Энни увидела все это — то, как Хитч выбрасывала ее вещи, как отложила в карман найденную пачку, как мчалась на своей машине к реке, чтобы закурить в последний раз сигарету именно у водоема — то она наверняка назвала бы Дрейс королевой драмы. — Эй! Уходи! Хитч обернулась. С берега к ней бежал какой-то белобрысый паренек и изо всех сил махал ей руками, чтобы привлечь внимание. Уходить? Вот еще, докурит и уйдет. — Уходи! Лед еще… Дослушать она не успела. Под ней разверзлась земля. Вода обожгла адским холодом, заставив судорожно выдохнуть и выпустить из легких весь воздух. Отчаянно работая ногами, девушка попыталась доплыть до разлома, но мигом намокшая шуба всей тяжестью потянула вниз, в черноту. Хитч сжала губы и непослушными руками истерично расстегнула ее. Шуба продолжила свое падение на дно реки, а Дрейс вынырнула на поверхность. Глубокий вдох, и воздух наполнил ее легкие. Дышать было больно, будто мелкие кусочки льда попали в ее легкие и разрывали их изнутри. Хитч закашлялась и вслепую попыталась нашарить край разлома. Лед обламывался под ней. От отчаяния Хитч захотелось вскрикнуть, но вместо крика получилось жалкое хрипение. — Держись за куртку! Паренек, забравшись на понтон, бросил ей один конец куртки, которую он снял с себя. Хитч ухватилась за рукав, и парень дотащил ее до понтона. Дрейс попыталась взобраться наверх, но руки и ноги, задубев в воде, отказывались ее слушаться. — Хватайся. Парень свесился вниз и Дрейс, догадавшись, крепко обняла его за плечи, и тот, кряхтя, вытащил ее на поверхность. Холод ледяными иголками сразу же впился в ее кожу. Хитч почувствовала, как ее неистово трясет. — Снимай, — уверенно сказал парень, снимая с ее ног сапоги. Дрейс попыталась расстегнуть насквозь мокрую рубашку, но пальцы дрожали как у припадочной. Парень рванул ткань и помог Хитч освободиться от рубашки, а сверху надел на нее свой джемпер и влажную куртку. — М-м-машина. — Дрожащими пальцами она указала на свой кабриолет, припаркованный на берегу. Блондин поднял ее на руки. Дрейс прижалась к нему, почувствовала тепло и еле поборола желание забраться руками под его майку, чтобы согреться. Добежав до машины, парень, будто бы сомневаясь, открыл дверцу. Не мешкая, он посадил девушку на пассажирское сидение, а сам сел на место водителя, завел авто и сразу же включил обогрев. Хитч сразу же подставила руки теплым потокам воздуха. — Ты оставила ключи в машине? — недоверчиво спросил он. — Л-лучше бы они ут-тонули вместе с моей ш-шубой? — Дрейс спрятала ноги, укрыв их мокрой курткой. Блондин покачал головой. — Похоже, ты явно не жила в Сигансине. — Он положил ладони на руль, у него руки покрыты крупными мурашками. — Я отвезу тебя… Я живу тут поблизости, хорошо? — Х-хорошо, Армин Арлерт. — Ей почти удалось сказать это без видимой дрожи в голосе. — Надо же, ты вспомнила мое имя. Она хотела ответить что-то язвительное, но решила поберечь силы и прикрыла глаза. Внутри нее бешено колотилось едва оставшееся тепло. Еще бы она забыла это имя. Смазливый, голубоглазый блондинчик с внешностью ангела. В школе на континенте благодаря своей мордашке он был бы популярен, но парнишке не повезло родиться на острове, где красота у мужчин явно не в почете. Вечно на вторых ролях, робкий, милый, умный. Именно на него постоянно глазела Энни, стоило ей только оказаться рядом с ним. Сначала это было не так явно, потому что та не вела себя как типичная девчонка: не начинала глупо хихикать, не краснела, не убегала, не начинала суетиться. Она даже никогда не подходила к нему и вела себя крайне отстраненно. Но этот ее взгляд… Такой нежный, спокойный, мягкий. Стоило его заметить однажды, как все сразу становилось очевидно. В такие моменты даже становилось жаль бедолагу Как-бы-он-там-не-назывался Гувера, ведь такого взгляда он едва ли удостаивался. Да и хоть кто-либо на ее памяти. Ее разбудил внезапно возникший в ее поле зрения Армин. Похоже, приехали к его дому. Он снова схватил ее на руки. Хитч с силой вцепилась ему в шею, плохо понимая, что он задумал. Он поднял ее на второй этаж, занес в комнату. В ванной комнате он усадил ее на бортик ванной. — Хитч, помоги мне, ладно? Деликатно, как ребенку, он помог ей раздеться до белья и сесть в наполовину заполненную теплой водой ванную. Дрейс с наслаждением поливала себя из душа, чувствуя, как отогревается и оживает, как цветок весной. На коже скрылись мурашки. — Залезай сюда, — предложила она Арлерту, поджимая под себя ноги и освобождая место. Тот ответил ей недоуменным взглядом. Хитч закатила глаза. — Ты же тоже замерз. Я вижу, у тебя губы синие. Я не эгоистка. — Я не думаю… В ответ она облила его из душа, заставив содрогнуться. — Можешь не думать, — милостиво разрешила Дрейс. — Ладно, — с сомнением протянул он. Он разделся до белья и быстро скользнул к ней. Хитч облила его спину, плечи, голову водой из душа. Армин растер себе кожу, будто пальцами сдирая с нее холод. — Так, все, — пробормотал он, сощурившись, когда Дрейс направила душ прямо ему в лицо, и отобрал у нее лейку. Убрал с лица воду. — Ты ведь все равно понимаешь, что это выглядит странно? — Обычный вторник. Тело ломило, началась мигрень. Хитч улыбнулась Арлерту. — Что ты там делала? У понтонов? У тебя был такой вид… — Будто что? — Армин промолчал. — А что ты делал там? Ждал очередную жертву? — Встречался там… с другом. — Каким-то другом-извращенцем, наверное. Нормальные люди встречаются в кафе или баре, а не в лесу. Арлерт саркастически хмыкнул. — Ну уж у тебя-то, наверное, была совершенно нормальная причина оказаться вечером на реке. — Меня предала та, кого я считала подругой. Я просто пришла, не знаю… Совершить некий ритуал. Попрощаться. Послать ее нахуй. — Хитч во весь рост растянулась в ванной, положив ноги на бортик рядом с Армином. — Энни Леонхарт? — Его глаза заблестели. — Я знаю, что она пропала. — С ней все в порядке, как выяснилось. Она отдыхает в больнице, а дура здесь одна я. — Кто это сказал? — Ее отец. Такой хмурый мелкий таец. — Хитч гримасой изобразила его хмурое лицо в момент, когда она появилась на пороге их квартиры. — Не думаю, что ему есть резон лгать. — Возможно, но все это выглядит… — Хватит! Я не хочу больше об этом говорить, — капризно воскликнула она и легонько толкнула его ногой в плечо. Армин замолчал и отвел взгляд. Только сейчас Хитч заметила, что он избегает смотреть на нее долго. Она была всегда уверена в своей внешности. Если папа одарил ее алкоголизмом, самоуверенностью и чувством юмора, то мама подарила свою красоту. Этого всего было достаточно, чтобы окружающие относились к ней чуть лучше, чем ко всем остальным. Дрейс ненавязчиво коснулась его торчащего из воды колена, заставив обратить на себя внимание. У него удивительно чистые, голубые глаза. Глаза у Энни — голубые, но холодные, почти прозрачные. Как туман, как лед, как ключевая вода, как дождливый день. У Арлерта же теплые. Как море в солнечную погоду. — Прости. Иногда я бываю вредной. — Она сделала паузу. — И спасибо. Он кивнул, глядя ей в глаза. — Пожалуйста. — Армин встал, придерживаясь за бортик. — Я принесу тебе что-нибудь, чтобы переодеться. Чуть отодвинув шторку, она ненавязчиво оглядела его тело, пока он вытирал себя полотенцем. Изящный, тонкий. Неожиданно более крепкий, чем она ожидала, раз смог дотащить ее, Хитч, на второй этаж. У него чистая персиковая кожа и длинные пальцы. Ладно, львенок, у тебя есть вкус. Арлерт ушел, оставив ее в одиночестве. Дрейс вытянулась в ванной, боясь погружаться под воду с головой. Видела бы ее сейчас Леонхарт. Как она лежала в одной ванной с ее Арлертом, на которого Энни смотрела не иначе как на ангела. Как складывала на него ноги и тайком разглядывала его со спины. Хитч хихикнула. Уж видеть бы ее лицо. Зная, сколькими боевыми искусствами она владеет, было бы интересно понять, каким приемом она захочет ее убить в первую очередь. Прямо сейчас это казалось ей ужасно забавным. Почему ей все еще не насрать на то, что думает эта дешевая, обманывающая, отвратительная… Нервное хихиканье переросло в еле сдерживаемый хохот. На глазах почему-то выступили слезы. Дрейс медленно погрузилась в воду. *** Проснулась рывком, поняв, что находится в чужом месте. Все было непривычным — воздух, запахи, ощущения на коже, положение ее тела. Странно, что она так и не привыкла засыпать вне дома, хотя теперь частенько ночевала в совершенно разных местах. И с совершенно разными людьми. Она лежала на узкой, жесткой кровати, которая казалась детской, укрытая двумя одеялами. На ней была просторная футболка и пижамные шорты, ненавязчиво пахнущие стиральным порошком, а от ее тела и чуть влажных волос пахло детским шампунем с ромашкой. Было душно и жарко, а тело было уставшим, как после длительной тренировки. Тело подавало признаки начинающейся простуды. А потом она услышала чье-то мерное дыхание и оглянулась. Арлерт заснул в кресле, укрывшись пледом, подперев рукой щеку. Даже при лунном свете было видно, что он спит, будто бы позируя для картины ренессанса. Хитч досадливо поджала губы — сама-то она подобной фотогеничностью во сне не страдала и частенько просыпалась на подушке, запачканной собственными слюнями. Это мерное дыхание отвлекало от громких, навязчивых мыслей, которые наводнили ее голову. А прямо сейчас, в удовлетворяющем припадке мысленного мазохизма ей очень хотелось их слушать и медленно разрушать последние причины оставаться нормальной. «Жалкая, ни на что не годная кукла, которой пользуется каждый, кому она это позволяет». «Ты заслуживаешь всего, что с тобой происходит. Думаешь, отец запил просто так? Думаешь, бабушка умерла не из-за тебя? Думаешь, мать продает свою задницу не ради тебя?». «Эти твои бесконечные хотелки… «Мое, мне, обратите на меня внимание!». Это любого может утомить». «Золотце, тебе важно не увядать еще лет сорок, иначе тебя никто не будет хотеть. Думаешь, ты кому-то нужна без этого? Кому-то так важен твой богатый внутренний мир? Боже, проснись». «Странно, что окружающие еще не раскусили тебя. Это же очевидно, насколько ты мерзкая как внутри, так и снаружи». «Видимо, она все-таки раскусила. Надо было притворяться лучше». Лицо напряглось, как перед плачем, но слезы не шли. Наверное, она уже давно приняла эти мысли и они больше не причиняли ей боль. Предаться самобичеванию мешало дыхание Армина, которое стало неровным, отрывистым. Этот звук врезался прямо в уши, заглушая голоса. Вдох, вдох. Выдох. Вдох, выдох. Вдох. Хитч села в постели и включила ночник. Приблизилась к нему нерешительно, как к раненому, но не побежденному зверю, и коснулась плеча. Арлерт молниеносно распахнул глаза. — Ты в порядке? — спросила она, склонившись над ним. — Что-то случилось? — Кажется, он искренне удивлен. — Мне показалось, ты… Она легко коснулась его щеки и ощутила почти высохшую дорожку из слез, подтверждая догадку. Армин, будто не веря, повторил ее движение, стирая слезу, их пальцы соприкоснулись. — Видимо, да. — Хуевый день? — Скорее, хуевая жизнь. — Понимаю. Потеряв понимание, что адекватно, а что нет, она решила, что сейчас это будет уместно. Хитч сбросила с него плед, села к нему на колени, лицом к лицу, и нежно коснулась губами еще влажной щеки. Носа. Подбородка. Легко, почти целомудренно поцеловала в губы, а потом посмотрела в глаза. Он до безумия ошарашен, но смотрит серьезно. У него взгляд старика. — Ты ничего мне не должна, — сказал Арлерт. — А если я просто сейчас этого хочу? — с вызовом ответила она и поцеловала его в губы. Он ответил на поцелуй и прижал ее к себе. Ее лихорадит, и его, кажется, тоже. *** Было все еще темно. Догадаться о том, что сейчас утро, можно было только по часам, тускло освещенным отблеском уличного фонаря. Хитч медленно и рассеянно поглаживала Арлерта по голове. Они уже несколько минут лежали на его узкой и жесткой кровати, обнаженные, тесно прижавшись друг к другу. Разъединяться было страшно — тогда бы пропало это мимолетное ощущение того, что все происходившее между ними нормально. Тело изнывало от изнеможения. Так странно, обычно после секса чаще всего она ощущала прилив энергии. Не сегодня. Она думала, что отдала все оставшиеся силы еще ночью, когда после всего вырубилась, едва ее голова коснулась подушки, но нет. Внезапный второй раз, случившийся после того, как она проснулась с обманчивой бодростью, окончательно выбил ее из сил. Но раз уж начала дело, почему бы не довести его до конца, верно? К тому же любовник из чуткого Арлерта оказался далеко не самый плохой. А он зачем с ней? Действительно ее хочет? Или это акт сострадания? А может, просто скучно? Что ж, по крайней мере, хотя бы несколько минут им было не так неловко друг с другом. Он прильнул к ней, как кот, и она коротко поцеловала его в висок и вдохнула запах его волос. Несмотря на то, что мысленно Хитч уже спала в своей комнате в общежитии, пропуская мимо ушей болтовню Ханны, уходить не хотелось. Прямо сейчас в ее голове не было ни единой тревожной мысли, и это было благословением. — Все… хорошо? — неуверенно пробормотал Армин прямо ей в волосы. Вот оно. Разговоры. Пора сматываться. — Было круто. Хочешь, чтобы я где-то поставила пять звезд или оставила чаевые? — усмехнулась Дрейс и с сожалением отстранилась от него. И вот надо было все испортить. — Я насчет вчерашнего. Могу я что-то для тебя сделать? — Ты уже сделал, солнышко. Это именно то, что мне было нужно. Прочистить голову. — Она проницательно его осмотрела. — И тебе, похоже, тоже. Арлерт отвел взгляд. Чего тут стыдиться? Каждый сделал то, что хотел, и никто не остался в проигрыше. — Если бы ты рассказала что-то о том, что происходит. С тобой или с Энни, я бы мог… Ее имя неприятно резануло слух. Хитч села в кровати. — Давай честно, Арлерт. Ты сейчас рассказал бы о своих проблемах? Поделился бы со мной? Упрямое молчание. — Не требуй от меня того, чего не можешь дать сам. Она отбросила одеяло и встала, полностью голая, точно зная, что он смотрит на нее. Другие девочки обычно стыдливо заворачиваются в простыню и, нервно хихикая и запинаясь за нее, бегут в ванную. К чему играть в монашку, если ты уже видела тело другого человека, а он видел твое? — Я в душ. Конфискую твою пижаму, если ты не против. Хитч выжидающе посмотрела на него, Армин тот молчал, видимо, в поисках какой-то нужной мысли. Она открыла дверь в ванную, когда он решился ее окликнуть. — Хитч? Она обернулась. Он нахмурился и приоткрыл губы, решаясь что-то сказать. Дрейс выжидающе наклонила голову. — Что-то еще? Уголок его рта дернулся вниз, и Арлерт улыбнулся, пытаясь это скрыть. — В ящике лежат новые зубные щетки. Хитч широко улыбнулась в ответ самой искренней из своих фальшивых улыбок. — Спасибо, солнышко. Ты точно знаешь, что мне нужно.