Часть 1

...Резким движением Мальбонте снял верх, оголяя торс. Взгляд — глаза в глаза. Карие радужки горели какой-то дикой, болезненной уверенностью и почти осязаемой властью. Над ситуацией, над собой, надо мной. Как будто он уже всё решил. Знал исход. А я — просто дополнение к будущей победе. Он сделал шаг вбок, обогнув стол, а я по инерции, непроизвольно, ступила назад. Затем снова его шаг и моё отступление. Словно танец искорёженных, поломанных кукол. Он остановился в нескольких шагах от меня, не отводя взор; сжимающиеся губы и что-то, спрятанное глубоко, на самом дне глаз. Молчание, гнетущей пульсацией ревевшее в мозгу. А за ним внезапно ослепившие осознание, — боль. Я увидела в карих глазах сокрытую, наглухо замурованную и непризнанную в нём боль. Но разобраться, откуда она, не успела. Мальбонте подошёл вплотную, резко раскрыв тёмные крылья, отчего создалось ощущение, что не существует никого и ничего вокруг, кроме нас. Я нервно сглотнула и завела руки за спину в поисках ориентира, но упёрлась ладонями в неровную стену из металлической черепицы. Одна. Наедине с ним. Эта мысль холодным разрядом прострелила по позвоночнику. Вздёрнула подбородок, чтобы встретить его взгляд прямо, и чуть не захлебнулась внезапной близостью. Машинально приоткрыла рот, чтобы элементарно не задохнуться, не утонуть в нём. А в его лице вмиг что-то изменилось, отчего мне стало не по себе. Что он говорил? Хочу ли я знать главный секрет небес? — Хочу... — вдруг проговорила я одними губами. Но, кажется, мы оба трактовали этот ответ по-разному. Карие глаза недобро сверкнули. Я почувствовала, как холодеют щёки. А в следующий миг он сделал ко мне ещё один крохотный шаг, сократив расстояние до минимума, схватил за запястья и, возведя их над головой, прижал к стене. Я ударилась поясницей о что-то твёрдое и резко втянула в себя воздух сквозь зубы. Не успела что-либо возразить, как он перебил: — Ты же хочешь этого, — властно проговорил Маль, касаясь кончиком носа моей скулы. Его дыхание юркнуло за ухо и растворилось в волосах. В моих зрачках разлился ужас от услышанного. — Даже не думай, — грозно прошипела я. Позади него мелькнули тени сновавших туда-сюда бессмертных, тут же, впрочем, исчезнувших. Но понимание, что в любой момент нас могли увидеть, холодными клешнями вцепилось в глотку. О, Шепфа, это действительно, что меня сейчас тревожит? Кучка безмозглых приспешников? Мои запястья отозвались ноющей болью; я слабо дёрнулась. В ответ Мальбонте перехватил мои руки одной своей ладонью, а второй сжал мой подбородок и потянул на себя. — Я вижу в твоих глазах это желание, Вики. Не пытайся противиться. Отвернулась, пытаясь высвободиться, но он с силой дёрнул меня обратно. Ледяные пальцы сжали челюсть. На моих глазах проступила влага и я тут же сморгнула её. Не желая признаваться в этом даже себе самой. Шепфа, помилуй... — Прекращай играть со мной, — шепнул он почти угрожающе. И я вдруг чётко осознала, что передо мной стоит монстр, готовый убить любого, кто станет на пути. Даже меня. Омут карих глаз безнадёжно затягивал в себя. Сведённые к переносице брови, мечущий взгляд, изучающий меня словно загадку, и близость. Расстояние, которого и вовсе не осталось. Настолько, что дыхания наши смешались. Я непроизвольно опустила взор ниже и, кажется, допустила ошибку. Он вдруг врезался в мои губы своими, не давая сориентироваться. Я протестующе замычала, тщась отвернуться, но Мальбонте лишь сильнее вжимался в меня, перехватывал зубами мои губы, толкаясь языком в мой рот. Когда он в очередной раз слегка отдалился, чтобы затем вновь поцеловать, я резко вскинула колено, намереваясь ударить его. Однако когда вслед за ударом должна была последовать жгучая боль, я ничего не почувствовала. Осознание накрыло ужасом. Он держал меня за ногу, смотря сверху-вниз. Его лоб соприкасался с моим. Палящее дыхание окутало лицо. — Наивная... — прорычал он и легко потёрся раскрытым ртом о мою скулу. Я сцепила зубы и зажмурилась. Казалось, что сейчас он разозлится окончательно и отправит меня гнить в тюрьму. Или того хуже — убьёт прямо здесь, на месте. Я узнала от него слишком многое, и путь назад в школу закрыт для меня навсегда. За этими мыслями не сразу ощутила, как мужские пальцы обманчиво-ласково поглаживали мою ногу, что была закинута на его бедро. Выводили незамысловатые узоры, заставляя тело покрываться мурашками. Приоткрыв веки, встретила прямой взгляд. Злой, холодный, даже холоднее, чем обычно, чем тот, к которому я привыкла. Необъяснимое желание смягчить его. Откуда оно взялось? Губы напротив растянулись в хитрой ухмылке, словно я только что произнесла всё вслух. Мальбонте прислонился щекой к моей щеке, схватил меня за ягодицы и в одно движение заставил обвить ногами его талию. Я машинально кольцом обняла его шею. — Так-то лучше, — одними губами изрёк он в раковину моего уха. Оставил невесомый поцелуй на мочке и повернул голову, задев кончиком носа мою щёку. Взгляд его встретился с моим. А затем меня будто подменили. Желание ощутить его пересилило. Поэтому я сама потянулась к нему. Замерла в дюйме от влажных губ, и затем легко накрыла своими. Под кожей словно разорвалось миллион импульсов, тут же ударяя горячей волной в пах. Мальбонте слабо приоткрыл рот, позволив мне целовать его, но после отстранился. Дыхание его коснулось моих ключиц. Он тёрся раскрытым ртом о шею, вонзая зубы в нежную кожу, отчего — я уверена — оставались пятна, ярко-красные, с едва уловимыми бордовыми вкраплениями. Я сглотнула, тяжело дыша, сдерживая норовящие вырваться стоны. Сбоку вдруг сорвался поток ветра, растрепав мои волосы. Он покружил вокруг нас и пропал так же бесследно, как появился. Лагерь наполнился гудящей тишиной, прерывающейся только нашими вздохами. Я опустила руки, скользнув ниже по мускулистому торсу. Чувствуя, как сводит дыхание, медленно развела пальцы, захватывая прикосновением больше кожи горящих мускулов, напрягшихся под ладонями. Он въедался в мои губы, яростно всасывая в себя влажный язык, почти рыча и кусая. Пальцы скользнули по раскалённой коже вниз, к резинке штанов, которые вдавливались в меня при каждом случайном толчке. Млея от того, как его язык врывался в рот, я уцепилась за неё только с третьего раза. Он на пару мгновений отстранился — лишь для того, чтобы помочь трясущимся пальцам справиться со штанами. Всё, что сейчас важно... нет... остальное – не сейчас. У меня вырвался испуганный выдох, когда он подхватил меня под бёдра, чтобы встать удобнее, разводя мои ноги. Шепфа... это так неправильно... Он прижался телом ко мне сильнее. Я чувствовала Мальбонте сквозь ткань его белья; горячего, напряжённого. Удерживая меня на весу, одной рукой он скользнул по внутренней стороне моего бедра, касаясь влажной материи. Отодвинул мешающую ткань и замер на несколько секунд. Будто давая возможность передумать. Но было уже поздно. Я не хотела передумывать. Одно резкое движение, один сильный рывок — и он внутри. Мой громкий вскрик на секунду оглушил обоих. Не отводя от тёмных, таких безумных глаз взгляда, я осознала, что тону в них. Безнадёжно иду камнем на дно, теряясь в ощущениях. Он сжимал челюсть, словно пытался не выдать, не показать то, как ему хорошо. Углы моих губ растянулись в лисьей ухмылке; я обхватила его лицо обеими руками, заставляя смотреть на себя. И могу поклясться, что на мгновение в нём мелькнула тень Бонта, перекрыв жажду войны и мести. Мальбонте будто понял, что я увидела. Закрыл глаза, снова потянувшись за поцелуем. Не спрашивая, просто беря то, чего ему хотелось. Перехватив темп, начал вбирать то нижнюю, то верхнюю губу. Пальцы сжимали мои ягодицы, неистовые толчки вбивали меня в черепицу, отчего изо рта всякий раз вырвались слабые полустоны. Затем подхватил меня под колени, чтоб усадить на себя удобнее, и толкнулся тазом, входя до основания. Я выгнула спину, прильнув к его телу. Дрожь чувствовалась в каждой напряжённой мышце. Живот напрягается, Мальбонте подаётся назад и опять в меня, вызывая резкий выдох, опаляющий кожу лица. Последние толчки, сокращающиеся вокруг него мышцы. Я опускаю отежелевшие веки от нарастающего удовольствия, а Маль на мгновение замирает, впиваясь зубами в мою губу. А затем с рычанием вздрагивает всем телом, изливаясь в пульсирующий жар. Два сердца вылетают навстречу друг другу, будто в отчаянной попытке слиться воедино. И с последней судорогой удовольствия, пробежавшей спине, в голове вдруг возник вопрос — и что дальше?