Бар "Искупление"

Ночь спускает траурный плат на крыши, этот город каждый наш шорох слышит, по артериям улиц протянута кровью нить, я смотрю с азартом в чужие лица — в этом городе бродит сейчас убийца, и любой из вас может этим убийцей быть. Я иду, и крест обжигает пальцы, и в толпе так хочется затеряться, и всего лишь за это так просто любить людей, я здесь так давно, что почти что тошно, город плачет, город вопит истошно, если можешь — услышь его крик, или быть беде. На хрусталь стекает кровавый росчерк, тёмный город скалится, что есть мочи, только это — снаружи, а в баре царит уют, в ореолах свеч разговоры льются, каждый вечер в зале не протолкнуться, заходи же сюда — меньше шанс, что тебя убьют. Я хозяин сотни чужих историй — о разделах клановых территорий, кто дошел до конца или кто повернул назад, и о том, что агнец один заблудший возомнить посмел, будто знает лучше, и наполнил страхом подлунный господень сад. Доля бармена — не находиться в кадре, я хранитель тайн, исповедник, падре, так послушай, мой добрый друг, и мотай на ус — агнец затевает последний ужин, агнец хочет сеять раздор и ужас, только он, похоже, для этого слишком трус. Яростью пылает азарт погони — ведь судьбу так просто схватить в ладони, так легко по следу зверя лететь стрелой, ну давай, мой друг, загоняй, не медли, пусть бегут секунды, свиваясь в петли, гончий пес Энтери лает и рвется в бой. Как же мир бессмертных порой забавен — этот агнец древним князьям не равен, только вот негоже великим марать клыки, так иди же в бой, их домашний песик, их совет, конечно, тебя не бросит, и ты тоже падешь однажды от их руки. Потускневший крест обжигает пальцы — как же просто в городе затеряться, как же просто безумца кинуть в силки врагу, пауком сидеть в этой ловчей сети — кто кого казнит и за что ответит, мудрые решают только на берегу. Я хозяин сотни чужих историй — что тебя терзает, какое горе? Расскажи, не таись — я легко его разделю; разреши ему по бокалам литься, и не бойся, в бар не зайдет убийца. Вероятность, что нас таких двое, равна нулю.