Часть 1. Письмо себе

В помещении пахло старой бумагой, сыростью и чем-то ещё — неуловимым, как запах дождя в чужом сне. Полки, уставленные конвертами, простирались во все стороны, теряясь в сером мареве, где потолок казался одновременно близким и бесконечно далёким. Арен никогда не считал эту станцию домом. Скорее — привалом на пути, который давно перестал вести куда-либо. Он сидел за стойкой, машинально сортируя письма. Большинство были на тонкой, почти прозрачной бумаге, как дыхание умирающего человека. Одни шли туда, другие — сюда. Туда — к мёртвым, сюда — к живым. Простая работа, если не задумываться, кому и за что эти слова нужны. И вдруг… Мир дрогнул. Не физически — глубже. Как будто кто-то сдвинул мебель в соседней комнате твоего разума. Конверт. Белее остальных. Тяжелее. Имя на нём было написано резким, уверенным почерком. Его именем. "Арен". Он уставился на надпись, пока не заметил маленькую строку под адресом: "Отправлено через три года." Губы сухо шевельнулись: — Шутка? Но станция не шутила. Здесь никогда не было шуток. Арен повернул письмо, проверил печать. Всё как всегда — стандартный знак станции, аккуратный отпечаток, означающий допуск. Только вот дату отправления никто не мог подделать. Станция знала время лучше любого живого. Стук шагов. Кто-то приближался из коридора между полками. Лёгкий, быстрый шаг. Не проводник. Человек. — Это твоё, — раздался тихий голос. Арен поднял взгляд. Перед ним стояла Рейа, новенькая. Тень улыбки на губах, глаза внимательные, будто она уже знала, что он увидит это письмо сегодня. И тогда он заметил странное. На запястье Реи — тонкая серебристая нитка. Её носят те, кто ищет кого-то среди мёртвых. Она знала. Или догадывалась. Арен сжал письмо. Внутри — предчувствие катастрофы. Будущее смотрело на него сквозь бумагу. — Кто принёс его? — хрипло спросил он. Рейа медленно покачала головой: — Не знаю. Просто… оно оказалось здесь. С пометкой: «Доставить незамедлительно». На обороте письма чернилами было выведено последнее слово. "Выбор." Он не хотел открывать конверт. Не потому что боялся — просто знал цену воспоминаниям. Здесь, на станции, память ржавела быстрее металла. Но письмо пульсировало в руке, как живое, как слабое эхо чужого сердца. И вдруг: Щелчок. Внутри сознания — тёмная комната. Миг — и он уже там, словно прошлое схватило его за горло. …Звон бокалов. Гул голосов. Тёплый свет ламп. Комната живая, настоящая. Настолько реальная, что пахнет жареным хлебом, вином и чем-то ещё — весной. — Арен, ну хватит, — голос. Женский. Смешливый. — Ты опять думаешь, как сбежать? Он сидел за столом. Молодой, лет двадцать. Волосы светлее, глаза ярче, плечи расслаблены. Таким он себя почти не помнил. — Я никогда не сбегаю, — ответил он тогда. — Я просто… ищу правильную дверь. Рядом — девушка. Светлая, теплая. Тонкая нить серебра на запястье. Та самая. Рейа. — Ты всегда ищешь двери, Арен. Только всё время боишься войти. И улыбка. Тёплая, живая. Настоящая. А потом — крик. Где-то за стеной. И звук разбивающегося стекла. Свет погас, как лампа, погружённая в воду. Арен резко вырвался из воспоминания, как ныряльщик на последнем вдохе. Рейа стояла напротив, всматриваясь в него. — Ты вспомнил, да? — тихо спросила она. Он провёл ладонью по лицу. Пальцы дрожали. — Мы знакомы, — сказал он глухо. — Ты была… там. Она кивнула. — И я пришла за ответом. За тем, что ты должен был сказать мне тогда. До того, как… Письмо обожгло пальцы. Он понял, что вскрыть его — значит открыть дверь, которую он однажды не выбрал. И, возможно, теперь выбора уже не будет.