Часть 1

2023 Без изменений Навсегда расстаемся с тобой, дружок. Нарисуй на бумаге простой кружок.  Это буду я: ничего внутри.  Посмотри на него — и потом сотри. Иосиф БродскийТишина становится все более невыносимой. Она хуже пыли, парящей повсюду и сбивающей дыхание, хуже пустоты, дошедшей да своего абсолюта и уже ставшей материей, выталкивающей все внутренности, даже хуже ноющего от голода желудка, сводящего с ума.  Она – нескончаемая песня мертвых. Порою в гробовом молчании мною чувствуются крики, но не истошные человеческие, а неосязаемые, словно пущенные звуковыми волнами прямо вниз живота, словно раздающиеся из небытия внутри самого меня, словно затягивающие меня в свою тошную бездну. От этого безумия я убегаю во все – в шум воды из крана, в темные шорохи сонного города, в музыку, бьющую по ушам, в разговоры, порою с самим с собой, но каждый раз вновь останавливаюсь около рваного обрыва последнего слова, последней ноты, последнего пьяного возгласа, последней капли, за которыми следует еще более сжимающее пространство сна, в котором меня вновь поджидают сгустки немого и глухого Ничто.  Однако ночь не столь страшна, как день. В ней я становлюсь бесчувственным и бестелесным созданием, страдающим лишь по велению собственного сознания, строящего мне, подобно лабораторной крысе, бесконечные лабиринты разума, и это сознание неспособно создать нечто новое, оно лишь тычет меня, как провинившегося щенка, в собственный погребенный мусор. А вне ее власти я способен на большее – на совершенствование своих кошмаров, доведение их до горящего апогея. Нет, вовсе нет – я счастлив. Мне лишь непривычна тишина. Раньше я страдал в шторме и мечтал о штиле, теперь же его тишь уничтожает меня – это дело привычки.  В кармане моей сумки – самом дальнем кармане – есть кладбище. Оно маленькое, помещается на ладони, но тяжелое, словно тишина. Это могилы тех, кого унес от меня шторм. И сегодня я собираюсь засыпать их землей.  На балконе холодно. Ветер обнимает меня нежно и настойчиво, заставляет ощущать его прикосновения, не давая забыть о своем присутствии. Он знает все, я знаю это. Он шепчет в никуда все мои грязные тайны и испускает их в вечные плачи, он пугает меня своей вездесущностью. Трясущейся рукой я чиркаю спичкой. Огонек вспыхнул, задрожал от страха и слабости, и тут же угас, гонимый в безвременье ледяными потоками. Я присел на корточки, спрятавшись от улиц за окнами, и снова попытался выудить пламя.  Крохотный кусок света робко выглянул из-за спички, огляделся двумя резкими порывами из стороны в сторону, и гордо вздернулся кверху.  Я навел его на свои могилы, как дуло.  Острова солнца заплясали на потертых снимках. Люди, совершенно чужие и давно забытые. Нет, их лишь унес шторм. Они – прошлое, я же – дитя настоящего. Я должен отпустить ушедших в мое детство. Сердце мерзко покалывает, я чувствую себя последним человеком на свете, погребая живых. Усилием воли разжимаю пальцы. Словно в медленной съемке вижу падающий крохотный факел. Вот уже лица стираются, становятся обугленными дырами, каким им следовало быть с самого начала. Пара мгновений – под моими ногами уже разлетается пепел. Пепел моей же жизни. Резким ударом ладони я тушу уже ослабевающее пламя. К горлу подступают слезы. Эти люди ничто для меня. Им нет места в моем настоящем. Словно в подтверждение моих слов замолкают уличные гуляки. Я сижу, жалкий и всхлипывающий, около гор праха, вновь окруженный тишиной. Даже ветер, словно надевший черные одеяния, теперь скорбит о какой-то утрате безмолвно, лишь мёртвой хваткой вцепившись в мое плечо.Слишком быстро случилось то, чего я боялся слишком долго. Несколько глупо я смотрю перед собой. Усилием воли поднимаюсь на ноги, словно во сне иду куда-то вдаль. Прихожу в ванную, оттуда слышатся безмолвные крики. Брызгаю в себя ледяной водой. Снова застываю, рассматривая себя в зеркале, и не вижу никого, кроме исхудавшего оборотня со спутанными отросшими волосами.  Падаю в тишину. Что теперь? Постепенно стараюсь сформировать в голове представления о будущем. Отчаяние наконец вырывается из моих глаз, стекает по щекам и разбивается о ладони. Хочется замуровать себя в этом мгновении, не окунаясь в грядущие секунды, в которых придется действовать. Где мое былое равнодушие? Я столь долго бежал, столь долго решался на забвение, и теперь, достигнув всего раннее желаемого, чувствую себя обыгранным судьбой.  Что у меня может быть общего с этими людьми?! Я помню, как мама пела нам колыбельную. Я видел, как мамино лицо сейчас свернулось и почернело.  Я достоин быть счастливым. Я не виноват в их участи. Я не бросал их, я лишь ушел своей дорогой. Мы все были слишком слабы для противостояния отцу, они были слишком слабы для побега. Меня ничего с ними не связывает. Когда-то мы были семьей, но эта общность осталась лишь в воспоминаниях, а они не едины. У нас теперь разные фамилии, разные дома, разные жизни и при всем желании они не найдут меня. Я должен идти вперед, не позволяя им тянуть меня назад. Закрываю лицо будто окровавленными ладонями. Путаюсь в своих же доводах. Плечи дрожат, мой плач переходит в рыдание. Рву тишину сам, врываюсь в ее нирвану и рушу ее суетой. Однако звуки исходят лишь от меня. Я один жив здесь, в этом закрытом синтетическом пространстве. Я один теперь во всем свете, никто не знает безымянного меня, никогда не узнает, никто теперь не разделит со мной горечь, никто не узнает о том, что я старший брат, никто не узнает, что в пять лет я упал в люк, никто не узнает, что моя сестра просила ни за что не уходить одному. Я теперь труп для них, а значит и для всех. Значит Я был рожден вместе с новыми документами, без прошлого, без памяти, с жалкими крохами настоящего, без родителей и дома, без первого класса и первых шагов, словно искусственно выращенный в лаборатории человечишка.  Однако я свободен.  Пустота и тоска с привкусом крови и воли. И пепла. Закрываю глаза. Вокруг меня воскресшие фотографии. Они подрагивают от ветра, мама, Лиззи, отец, и даже малышРуди теперь укоризненно сверлят меня взглядом. -Не надо, не надо, я не виноват, простите…-сам же вздрагиваю от своего судорожного шепота. Мир отвечает мне жуткой тишиной, -уходите! Уходите прочь от меня! Я имею право на это!,- я кричу и рыдаю, кричу и рыдаю, голос срывается,- вас нет в моем настоящем, вы ушли, нас ничто не связывает… Мои слова кажутся мне жалкими оправданиями…Перед кем? Резко открываю глаза. Ванная пуста. Задерживаю дыхание, замираю. Слушаю. С трубы капает вода. Кап-кап Кап Кап-кап Молчание. Молчание. Молчание. Они все молча стоят за моей спиной, не говоря ни слова. Прерывисто дышу.  Я хочу домой.  Нет, мне на работу через час. Мама, я хочу домой.  Мамы нет! Мама! …. *** Тошнота подступает к горлу. Автобус заворачивает к до боли знакомому переулку. Я не шевелюсь. Я слаб, и для них это не секрет. В одиночестве я продержался лишь пару лет – бросить сложнее, чем быть брошенным. Люди вокруг переговариваются, но мне нет места среди их разговоров. Я всматриваюсь вдаль. Сердце бьётся как сумасшедшее. Быть может, они простили мой уход, но простят ли возвращение? Мама. Мама простит меня. Я сжимаюсь от страха пере ее глазами, в которых не будет упрека, однако предвкушаю ее ласковые слова, которых я не слышал с того самого дня. Я уже жажду ее объятий, и не думаю об отце, который явно убьет меня. Нет, в этот раз все будет по-другому. Мы уедем все вместе. Я не трус. Я вытащу отсюда нас всех. Что скажет Элли? Она никогда не простит меня…Неужели я виноват? Нет. Это не то, о чем я должен думать.  Принесет ли мое бездействие возрождение? Родная улица. Робко выхожу из автобуса, словно опоздавший, заходящий в класс. Вдыхаю запах прошлого. Он слаб, но остался. Здесь нет тишины. Ее рушит все, все вокруг. Мне становится ужасно легко и весело, будто последних лет не было и в помине, будто я не сбегал, а лишь задержался на прогулке и теперь запоздало возвращаюсь. Аккуратно ступаю по мокрому асфальту. Да, вот они, воспоминания.  Как я хочу домой. Я хочу к маме. Заворачиваю за угол.  Во дворе стоит чужая машина. От страха у меня подогнулись ноги. Подхожу ближе. На лужайке стоит женщина средних лет, ее руки уперты в бока. Рядом, на траве, сидит малыш лет пяти и что-то мямлет. Нет, это мама. Это моя мама. Мама, мамочка… На секунду немею, но вскоре собираюсь с силами.  Однако она заметила меня первым.  -Вы к нам?-она смотрит на меня вопросительно, при этом с осторожностью. Готов поспорить, я выгляжу как молоденький бездомный. Молчу. Что ей ответить? Как вообще я должен отвечать на такой вопрос собственной матери? Неужели она меня совсем не узнает? Не успев ответить, бледнею – из новой машины выходит отец. Он окидывает меня презрительным взглядом. -Кто бы вы ни были, держитесь подальше от моей жены и детей!-рявкает он, хватая маму под локоть. Счел меня за попрошайку. Я стою, стою, понимая, что ничего не мог из себя выдавить. На заднем сиденье замечаю свою сестру. Она испуганно смотрит на меня. Почему? Почему они не узнают меня? Прошло совсем немного времени…Всего пара лет…каких-то три с крохой года… Отец злобно фыркает. Мама садится в машину, Руди за ней.Еле успеваю отскочить от резкого газа. Секунда – они уже в паре метров от меня. -Стойте!-слезы наворачиваются на глаза,- Подождите, это же я, я!- автомобиль летит все быстрее и быстрее, я вижу лишь раскрытые глаза сестры и брата из заднего стекла. Спотыкаюсь и падаю.  -Молодой человек, вы в порядке? – надо мной склонилась какая-то старушка. Тихо выдавливаю из себя что-то. Падаю все ниже. Возвращаюсь к дому. Надо подождать их. Сегодня пятница, они, должно быть, уехали к тете Сьюзе, и вернутся уже завтра утром. Улица опустела.  Тишина пришла даже туда, где никогда не рождалась. Старым добрым способом я открываю родное окошко и залезаю внутрь. Все как прежде. Вот только нет меня. Ни на одной фотографии. Ни на одном магните. Ни на одной стене с записями роста. Я словно стерт из их мира. Нас больше ничего не связывает. У нас нет ничего общего. Они вырезали меня из своей жизни также, как я вырезал их из своей. Все честно.  Захожу к себе.  В комнату Руди. На столе – рисунок. «Я, мама, папа и сестренка» Уродливые человечки, выведенные с особой любовью. Нет, у меня нет ничего общего с этими людьми. Уже нет. Слишком много времени прошло. Раз-два. Прощайте, я растворяюсь в настоящем, ухожу в пустоту. Прощайте, до скорых встреч. С любовью, сын и брат. *** Просыпаюсь в холодном поту. Руки покрыты пеплом.  Нет.  Мама никогда не обнимет меня.