***
Тэхён с каждым часом всё больше и больше сходил с ума. Но ни в коем случае о содеянном не жалел. Боролся с дикими спазмами и ломками, но игру продолжал.
Продолжал чёртову игру, а потом в ванной выхаркивал остатки сердца, что остались
при нём, несмотря на то, что сердце покоилось в руках малышки.
И ему это
нравилось.
Он чёртов мазохист, потому что любил страдать и ощущать боль из-за неё.
Он этим упивался, а иногда ему казалось, что он без этого и жить не может.
Ту ночь из головы не выгнать. Она поселилась в мыслях навсегда. Да и Тэхён не против. Только вот организм не выдерживает обжигающей боли внутри. Просит парня перестать себя мучить, а он продолжает, потому что слаще этой боли он не испытывал ничего.
Ему хотелось Лалису ещё больше в мыслях видеть. Хотелось, чтобы она изнутри его раздирала. Чтобы сантиметр за сантиметром его уничтожала. И чёрт, она это делает. Так умело. Так красиво. Так, как он любит.
Тэхён часто просыпался посреди ночи с её именем на собственных губах. Просыпался и смеялся.
Ему хотелось к ней. Чертовски сильно хотелось. И дело было не только в его желании ещё раз попробовать её на вкус, в надежде, что он насытится и запомнит.
Нет. Он никогда ею не насытится. Никогда не сможет запомнить. Потому что его нужда в ней постоянна. Ему хотелось быть с ней. Просто находиться рядом с ней. Он хотел слушать её болтовню. Хотел, чтобы она ему что-то о себе рассказывала. Хотел играть с ней на заднем дворе в теннис.
Смешно получается, ведь ночь, проведённая с ней, и на грамм его жажду не удалила. Лишь усилила. Лишь показала, что ему
не хватает её во всех аспектах. Ему хочется не только спать с ней, но и проводить всё своё время.
Не так давно он понял, что хочет зарываться пальцами в её пшеничные волосы. Что ему чертовски необходимо вдыхать запах её волос по утрам. Целовать в лоб и прижимать к себе, обнимая.
Каждую чёртову ночь он в поту просыпался. Скрючивался, чёрт знает как, но боли чувствовать не пересиливал.
И ему это нравилось.
Чертовски сильно.
Пак за друга переживала. Интересовалась о его самочувствии, ведь тот ходил слишком бледный в последнее время. А Манобан
издалека за этим наблюдала.
О, кстати о ней.
С понедельника малышка превратилась в кимовскую тень. Ходила за ним по пятам, убегала от друзей по важным делам, а сама была его верным хвостиком. Ким чувствовал её. Знал, что она ходит за ним и позволял ей эту шалость. А когда девчонка была занята чем-то другим, то сам превращался в её тень.
Он чувствовал, как Манобан напрягается, стоит ему появиться в поле её зрения. Или как она вздрагивает, когда он разговаривая с Чонгуком, мимо неё проходит.
Она искала его, ходя по универу после уроков. Лиса искала встречи с ним. Хотела с ним поговорить, но Ким не позволял этому случиться.
И сам от этого
страдал, но ему нравилось.
Ким намеренно ей не позволял подходить к себе. Намеренно "
игнорировал" и "
не замечал".
Хотя он прекрасно знал, из какого угла малышка за ним наблюдает.
Хотя он прекрасно знал, как обида терзает её.
Хотя он прекрасно знал, как она боялась быть кем-то замеченной.
Но Тэхён продолжал чёртову игру, оправдывая это тем, что раз Лиса не замечала его целую вечность, то и он некоторое время будет её "
не замечать".
Но не замечать её было невозможно.
Ким видел и замечал всё.
Чувствовал, как Лиса прожигает его спину.
Чувствовал, как она пытается к нему подойти, пока никого нет, но не успевает или не решается.
Тэхён замечал, как малышка кусает нижнюю губу, смотря на него обиженно.
Он замечал всё.
Она ничего.
Но парень её научит. Выдрессирует. Заставит замечать все мелочи в себе.
Он превратит малышку в себя.
Позволит ей ощутить всю ту сладостную боль, которую сам испытывает уже целую вечность, а потом, как спаситель, к ней придёт.
Он так её любил.
Он так себя ненавидел.
Но продолжал.
О его состоянии беспокоился и Бан Чан, что замечал, как друг нервно дёргает ногой под партой, как смотрит в одну точку, слегка улыбаясь, и как периодически задыхается.
А он задыхался.
Задыхался, когда Чон старший малышку к себе прижимал и целовал в щёку. А она выдавливала улыбку и смеялась. Ким знал и видел, как Лиса страдала в эти моменты. Как она игнорировала нахлынувшие на глаза слёзы. Как она косилась в его сторону. И ему казалось, что она молила его о помощи, пока он задыхался.
Сегодня, в чёртов четверг, он не выдержал. Ударил по столу, привлекая к себе внимание в столовой. Малышка, сидевшая за своим столиком, вздрогнула и, стараясь быть незамеченной, немного на него покосилась.
Тэхён на неё не смотрел, но, спасибо выработанным способностям, он знал, что именно это она делает. Его взгляд сверлил и прожигал чёртов стол. Прорычав что-то и кинув друзьям "Я приду", парень стремглав направился к выходу. Под пристальными взглядами. Сейчас малышка прямо ему в спину смотрела, прожигая ткань его чёрной рубашки.
Направился в излюбленный туалет, в котором благо никого не было. Повернул вентиль крана и холодной водой умыл лицо, пытаясь остудить весь свой пыл, но вода не помогала. Он чувствовал жар своей кожи и подозревал, что температура тела слишком высокая. Ему следовало бы обратиться в медпункт, но вылечить его там не смогут. Вылечит его лишь малышка.
Повернул вентиль обратно. Уставился на своё отражение в зеркале. Расплылся в улыбке.
— Что ты делаешь со мной, Лиса, — а когда её имя произносит, то глаза закрывает, жмурится, ведь даже её имя причиняет
боль.
У него к ней любовь одержимая. Большая. Убивающая.
И ему это
нравится.
Только ему не нравится то, что малышка в последнее время совсем хмурая. И он знает, что это отчасти и его вина, но его злит, что друзья её вообще вида не подают, когда его о нём хотя бы чуть-чуть беспокоятся.
Парень ударяет кулаком о раковину и сметает с неё баночки с жидким мылом.
***
Лалиса сама не своя была, ведь придя в университет в понедельник, она старалась вести себя как обычно, но всё время Тэхёна взглядом искала.
Манобан долго не гадала и не думала, а сразу поняла, как обычно теперь не будет.
Хосок её
раздражал. Сильно так. Каждое его слово и каждое его прикосновение отдавалось глубоко внутри болью неописанной. Отвращение к нему с каждым его прикосновением и словом всё росло и росло. С каждой новой секундой, проведённой с ним, Лисе казалось, что она не выдержит более. Его забота о ней, его нежные прикосновения были ей отвратительны. И как бы она не старалась вести себя как обычно, как бы она не старалась игнорировать отвращение и неприязнь, ничего не выходило. Непривычные чувства к парню лишь усиливались. А удавка на её горле затягивалась всё сильней. И сильней.
Манобан замечала его переглядывания с Пак, но игнорировала их. Но вот ноющую боль игнорировать было сложно.
И вновь. Хосок был отвратителен ей. Она чувствовала, как это отвращение к нему начинает иногда вырываться наружу, когда он её целует. Манобан иногда непроизвольно отстраняется в эти моменты, не позволяя парню её обнимать или целовать.
Но больше всего её беспокоило не это.
Больше всего её беспокоил Тэхён.
Она с понедельника пыталась поговорить с ним, но парень её совершенно
не замечал. Манобан лишь оставалось обиженно смотреть на него, стараясь себя не выдать.
Иногда, когда компания подруги и парня ей надоедала, что в последнее время случалось слишком часто, она ходила за Кимом. В паре метров от него. Чтобы он её не видел. Хотя она могла и не стараться быть незамеченной им, ведь парень и так внимания своего на неё не обращал. Но Манобан продолжала тихо по пятам за ним ходить и наблюдать.
Лиса подметила, что парень в последнее время выглядел немного болезненно. Непривычно бледное лицо и тёмные мешки под глазами. Но от этого он ей казался ещё привлекательнее.
Манобан так же заметила, что присутствие Пак, рядом с Тэхёном, её раздражало. Лалиса эту девчонку ненавидела. Всем сердцем, кажется. Чеён выбешивала светловолосую, а особенно её забота по отношению к Киму.
Хосока ей было мало?
Манобан в последнее время часто тешила себя тем, что наблюдала за Кимом. Она пыталась поймать его взгляд или как-то обратить на себя его внимание. Но Лиса бы не сказала, что влюбилась в него или что-то подобное... Нет, но она чувствовала сильное влечение, что не унималась совершенно. И Манобан надеялась, что та ночь хоть что-то, да значила для Кима.
Но что эта ночь значила для неё?
Она на этот вопрос старалась не отвечать. Пока.
Но с каждым разом, как Хосок её обнимал, девушка понимала, что хотела бы понять, как она отреагировала бы на такой же жест со стороны Тэхёна.
Во вторник Манобан резко и неожиданно поняла, что Ким вызывает в ней возбуждение. Хотя признавать это она не хотела. И тем не менее, смотря на парня, Лиса часто вспоминала ту ночь. Его жилистые руки. Его хрипловатое рычание. И его нежные губы.
В тот же вторник, придя домой и заперевшись в комнате, девчонка выключила свет и задвинула шторы, создавая в комнате мрак. Улеглась на кровать и, закрыв глаза, представляла Кима. Рука сама потянулась к промежности. Манобан неумело массировала клитор. Это был её первый опыт в мастурбации. Прикусив губу, она пыталась вспомнить каждое движение кимовских рук в ту ночь.
На следующий день, когда Лалиса заметила кудрявую макушку в столовой, в воспоминаниях сразу встал прошлый вечер.
И что-то на затворах сознания шепнуло, что она его хочет.
Лиса страдала. И совершенно не понимала, что с ней происходит. С одной стороны, она хотела ощутить повторную ласку кимовских рук. Она вновь хотела, чтобы парень её целовал. Она вновь хотела ощутить упирающийся ей в пах стояк парня. А с другой стороны, понимала, что мысли её и тайные желания были ужасны.
Моральные принципы её изнутри разъедали. Ведь она всегда считала, что себя отдать можно лишь мужу. Именно поэтому с Хосоком они не спали. А когда девушка задумывалась о том, жалеет ли она или нет, Лиса точно понимала, что нет.
Она также два раза пыталась представить, что первый свой раз отдаёт Хосоку. Но сразу же мысли возвращались к Тэхёну. Потому что так казалось правильнее.
Лалиса понимала и признавала, что поступила ужасно по отношению к своему парню, и прощения ей не найти. Но Хосок же не чувствовал вину за содеянное, почему она должна.
И тем не менее, как бы девушка не хотела внимания со стороны Кима, она поступала ужасно.
В среду, придя домой, Манобан проплакала весь вечер.
Ощущение собственной порочности душило. Иногда Лалиса ощущала отвращение и к самой себе. В такие моменты она считала, что заслуживает такого парня, как Хосок. Душу терзали тысяча мыслей. Манобан ощущала, как ненависть к самой себе растёт.
В ту же среду она заснула с кимовской толстовкой в объятиях. Вещь тоже нужно было бы вернуть парню, но Манобан никак не решалась на это.
В четверг утром, собираясь в школу, она долго смотрела на свои засосы, оставленные Кимом на шее. Прикусив губу, Лиса проходилась по ним пальцами, вспоминая те ощущения, что испытывала в ту минуту, когда парень их ставил. Наслаждение. Желание. Возбуждение. Но через пару минут она решительно эти засосы замазывала.
В ту минуту, когда Хосок коснулся губами её щеки, Лиса хотела взвыть. Ей хотелось оттолкнуть парня, лишь бы он её не целовал... Лишь бы Ким этого не видел.
Но ему ведь и так всё равно, так почему ты стыдишься?
Ещё Лалиса поймала себя на мысли, что порой ей казалось, что позволяя Хосоку себя целовать, она изменяет Тэхёну, хотя всё было наоборот.
Когда Тэхён ударил стол кулаком и через мгновение вылетел из столовой, Лалиса почему-то ощутила вину. Она не должна была идти за ним или искать его, но, выждав нужное время, девушка оставила друзей и направилась на поиски Кима.
Лиса шла по коридору, когда заметила Тэхёна, что выходил с уборной и куда-то решительно направлялся. За эти несколько дней она его расписание выучила и поняла, что парень явно шёл не в сторону кабинета по истории искусств.
Манобан направилась следом.
Тэхён шёл в неизвестном направлении, вниз по лестнице, спустился в школьный цокольный этаж, а когда вышел с лестничной площадки, Лалиса остановилась, выждала пару минут и следом за ним. Огляделась, но парня не увидела и решила пойти влево, шла уверенно, но тихо, пока не ощутила, как кто-то схватил её за кисть и потянул в сторону.
Тэхён притянул её в какую-то комнату и, затащив внутрь, закрыл дверь на ключ, а ключ спрятал в карман. Манобан оказалась прижата им к углу и так небольшой комнатки, в которой было темно.
— Неужели ты думала, я тебя не замечу? — глаза девушки немного привыкли к темноте, и она смогла рассмотреть силуэт парня, что, спрятав руки в карманы чёрных брюк, смотрел на неё, слегка склонив голову в бок.
— Я, — запнулась, — эм, шла, — голос дрогнул немного, а она от его пристального взгляда свой отводила. Смотрела куда угодно, но не в его глаза.
— Не ври мне, Лиса, — её имя он выделил,. — Ты с понедельника за мной бегаешь.
Сердце упало куда-то вниз.
Неужели он всё-таки знал, что она за ним следит?
— Я, — запнулась. — Тут так темно, — слабо посмеялась, а потом зажмурила глаза, когда после щелчка где-то рядом с ней, комната озарилась ярким светом.
Привыкнув к свету, Манобан смогла разглядеть парня. Окинула его быстро взглядом и невольно облизнулась. Чёрная рубашка ему очень шла, а закатанные рукава немного выдавали накаченное тело. И в голове невольно появился образ его торса.
— Зачем следишь за мной, Лиса, — он вновь её имя выделил. Это Тэхёну так нравилось, ведь он так показывал ей, что между ними стирается чёртова черта, и теперь они не просто знакомые.
— Я хотела поговорить с тобой.
Лалиса отвела взгляд, судорожно вдохнув воздух.
— И о чём же? — не сводя с неё взгляда, поинтересовался.
Лалиса ощутила, как между ног начало зудеть, а низ живота скрутило в узел, и девушка сжала бёдра.
— Я хотела сказать что, — она запнулась, ведь язык как-то не повернулся произнести следующую фразу. — Я хотела попросить тебя, чтобы ты, — вновь запнулась и опустила голову вниз, — чтобы ты не говорил ничего никому, — как-то невнятно промямлила она.
Слова казались ей неправильными.
Тэхён сжал челюсти, ощущая наполняющую его злость и приподнял подбородок Лисы, чтобы та смотрела на него.
— Если ты не заметила, я и так никому ничего не говорю о нашем с тобой маленьком секрете, — он приблизился к ней, оставляя между своими и её губами пару миллиметров. — Я не плохо отыгрываю роль твоего парня, не правда ли? — шепнул ей на ухо и, усмехнувшись, отстранился, вновь спрятав руки в карманах. Лалиса нахмурилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну он же тоже ничего никому не рассказывает, — пожал плечами парень. — Как и я. Хотя под его роль больше подходишь ты.
Манобан вздрогнула, словно от пощёчины, и ощутила, как слёзы начали подступать к глазам. Открыла рот, чтобы сказать что-то, но Ким перебил её.
— Не находишь это забавным? — Тэхён знал, что перегибает палку, знал, что делает ей больнее и хуже, но остановиться не мог. — Вы оба хороши, раз изменяете друг другу, да ещё и не имеете смелости признаться.
— Я не хотела ему изменять, — проговорила Манобан.
— Именно поэтому поцеловала меня? И именно поэтому не сопротивлялась? — парень сверкнул глазами и слегка к ней наклонился.
Манобан вдохнула воздух, но выдохнуть не смогла. Аромат, исходящий от Кима, окутывал. От него пахло бобами тонка и мирровым деревом. Его запах опьянял и сводил с ума.
— Хотя должен признать, что он поступил как мудак, а ты, — пауза, — воспользовалась мной, чтобы сравнять счета со своим парнем, — он горько усмехнулся. — В любом случае, я не собираюсь никому говорить, как жарко и пылко мы провели с тобой ту ночь, — спокойно прошептал, хотя внутри далеко не спокойно.
Ким отошёл от девушки и потянулся к двери, чтобы выйти, но Манобан притянула парня за руку обратно.
— Я не пользовалась тобой! — вдруг выдаёт девушка.
— А как тогда это назвать? — улыбнулся Тэхён, отдёргивая свою руку и делая вид, что ему это неприятно, хотя он готов умереть на месте, лишь бы она ещё раз к нему прикоснулась.
— Я, — пауза, — не знаю, — опустила голову. — Я запуталась.
— Тогда тебе стоит распутаться, Лалиса Манобан, — холодно произнёс, когда Лиса вновь посмотрела на него. — А теперь, я, наверно, пойду, — произнёс и хотел было уйти, но Лалиса его остановила, опять схватив за руку.
— Что у тебя с Пак? — внезапно спросила девушка.
— Она моя близкая подруга, — хмыкнул парень, на этот раз не вырывая свою руку из её. — Иногда спим вместе, иногда гуляем, а тебе зачем?
Тэхёну нравилось наблюдать, как лицо малышки краснело от сказанного им.
— Спите?
Техён засмеялся, слегка опустив голову, пока Манобан, нахмурившись, смотрела на него.
— Шучу, — произнёс тихо, — а может и нет, только вот тебе не должно быть всё равно?
— Мне и всё равно!
— Я вижу.
И он упивался этой игрой. Он ощущал боль в груди с каждой секундой всё больше и больше, но продолжал.
— Почему ты не остановил меня в тот вечер? Ты же знал, что у меня есть парень?
Тэхён закатил глаза.
— Почему ты перекладываешь всю ответственность на меня? — нахмурился. — Ты была подавлена и сама ко мне льстилась, а я не привык отказывать девушкам в их прихотях, к тому же, если он изменил тебе, не такой уж он и хороший парень, — пауза, — хотя и ты не лучше.
Манобан некоторое время смотрела на него, а потом спросила, игнорируя задевшие её слова:
— То есть, если я попрошу тебя о чём-то, ты это выполнишь? — её глаза вдруг загорелись пламенем.
Тэхён слегка улыбнулся ей и подошёл ближе. Парень навис над девушкой, заглядывая в её глаза и вынуждая поднять голову, чтобы не прерывать зрительного контакта.
— Смотря, что ты попросишь, — произнёс тихо.
Он заведомо знал, что произойдёт в следующие секунды. Он слишком хорошо знал малышку и слишком хорошо знал, к чему её приводят такие огоньки в глазах. Но вот с её демонами знакомиться Тэхён только начинал, и это будоражило кровь в жилах.
Манобан на вопрос не ответила, лишь облизала и прикусила нижнюю губу, и, игнорируя крики здравого рассудка, встала на носочки, касаясь своими губами кимовских.
Парень игнорировал дикое желание ответить ей и ждал.
А Лалиса продолжила.
Она аккуратно опустила руки парню на плечи и одновременно провела языком по нижней губе Кима. Правая рука опустилась чуть ниже воротника тэхеновской рубашки и за ткань ещё ближе притянула к себе, пока вторая рука подымалась к его каштановым кудрям.
Лалиса немного неуверенно оттянула ту же нижнюю губу Тэхёна, а потом, не выдержав, просунула в его рот язык, аккуратно и медленно проходясь по его зубам и дёснам. Когда Манобан аккуратно прошлась по кимовскому языку своим, парень неожиданно для девушки притянул её к себе за поясницу и немного втянул её язык в себя, забирая всю инициативу.
Тэхён вторую руку к стене приставил и толкнул девушку на неё, чтобы та о холодный бетон не ударилась. Целовать Лису было больно и приятно одновременно.
Парень обводит своим языком её и краешком уха слышит приглушённый стон. Заводится сильнее и продолжает девушку целовать.
А Манобан задыхается. Задыхается из-за него, чёрт возьми. Ведь всё это время она по неволе его желала. И Лиса на мгновение сравнила поцелуй с Хосоком и Кимом, понимая, что второй явно нравился ей больше. Тэхён почему-то знал, как ей нравится. Он почему-то, в отличие от её парня, одним лишь поцелуем будоражил всё её нутро и выворачивал её наизнанку, заставляя желать большего.
Все мысли перепутались в голове девчонки, когда Тэхён подхватил её под ягодицы и уволок вглубь тёмной комнатки, усаживая на что-то. Усевшись поудобнее, Лалиса обхватила ногами кимовские бёдра, ещё ближе того к себе прижимая.
Ким не разрывал поцелуя. Продолжал впиваться губами в её и старался запомнить губ сладостный вкус. Но он знал, что всё без толку. Он не запомнит. Не насытится ими сполна.
Никогда.
Ему всегда будет мало. До хруста костей. И до остановки сердце. Чертовски мало.
Тэхён ощущает, как Лалиса оттягивает его кудри, и по телу парня проходится ток. Девчонка на палец кудри накручивает и играется с ними, периодически оттягивая или его голову массируя. И ему это нравится.
До хруста в костях.
До спазма в груди.
До чертовой смерти нравится.
Ощущает, что воздух у малышки заканчивается и с губ переходит на подбородок, спускается вниз по челюсти к шее. Чувствует, как Манобан его ещё ближе к себе притягивает руками и ногами одновременно, будто боится, что он сейчас уйдёт.
Зацеловывает ей шею и, от неё не отрываясь, расстёгивает белую рубашку Манобан, а потом утыкается в её грудь, также ту зацеловывая.
Девчонка голову от наслаждения откидывает и тихо мычит. Ощущает, как парень её кусает и кожу в себя втягивает. Боль ощущает, но терпит и старается ею наслаждаться.
Тэхён ещё раз засос ей ставит и вновь в губы целует. Сильно. Напористо. Пропадая вместе с ней в чёртовой пропасти всё больше и больше.
Парень быстро все пуговицы застёгивает обратно, целовать малышку не переставая.
А когда воздух у любимой и у него заканчивается, отстраняется, и свой лоб с её сталкивает, девчонку за затылок придерживая. Смотрит на неё и ощущает боль внутри зудящую.
Манобан тяжело дышит, отдышаться пытается. И своим лбом немного о кимовский трётся. Когда её дыхание немного в норму приходит, парень от неё отстраняется, а Манобан к нему тянется, но Ким не поддаётся. Гладит её голени и со своих бёдер убирает.
— Заметь, Лиса, что поцелуй вновь начала ты, а не я, — хрипло произносит он.
А Лалиса его слышит, но не слушает.
Рассматривает.
Замечая, как зрачки его расширены, как он прерывисто дышит и как сглатывает, когда она облизывается. Девушка вновь пытается его к себе привлечь, чтобы ещё раз ощутить вкус его губ, но Ким, как бы сильно не хотел её целовать, отошёл от неё ещё на шаг.
Парень внимательно девушку осмотрел, запоминая сидящую на каком-то столе и так его взглядом прося остаться.
Но он
не останется.
Потому что затеянная игра должна продолжаться.
И он чувствует, как боль новым импульсом по телу проходит, но игнорирует её и произносит:
— До встречи, Лалиса Манобан.
А потом и уходит, аккуратно и плотно за собой дверь закрыв. Направляется наверх, выбираясь из тёмного цоколя и оставляя малышку там.
Манобан смотрит ему вслед и судорожно воздух выдыхает. Вновь губы облизывает, слизывая с них остатки кимовских поцелуев, и жмурится.
Голоса в голове кричать начинают. Вновь обвиняют её в порочности и в неправоте. Но она их старается не слушать, потому что, чёрт возьми, сопротивляться желанию она не может.
А потом вздрагивает, когда в голове проносится мысль об отце, ведь узнай тот, что дочь не девственница, откажется от неё, наверно.
Манобан из комнаты не выходит. Запускает в волосы пальцы и жмурится, старается не слушать мысли навязчивые, но они не дают покоя.
***
Тэхён на крыше общежития стоял и выкуривал третью сигарету, наблюдая за школьным двориком. Найти знакомую макушку труда не составило. Лалиса вместе с Хосоком вышла во двор и направилась к выходу из учебного заведения. Наблюдая за тем, как малышка за ручку удалялась со своим парнем, Ким вновь ощутил на языке острый привкус гнева.
Усмехнулся.
Какой же Хосок идиот.
Малышка уже была на крючке, Ким знал наперёд, что она его, Тэхёна, выберет.
— Малышка вновь со мной уедет, — прошептал, пытаясь немного успокоиться. — Малышка вновь со мной заснёт. Она в моих глазах рассвет заметит. Она в моих глазах любовь найдёт, — губы повторяли маленький, придуманный Кимом стишок. — И раз, два, три, со мной навеки, она останется, смотри, и с сердца падают те цепи, — запинается, ощущая чёртову боль в области груди, на том месте, где должно находиться сердце. Хосок чмокает Манобан в губы.
В губы, которые Ким полтора часа назад ласкал своим языком.
— Что сжав в тесках своих, губили надежду на взаимность от неё, — этот отрывок парень сквозь зубы прошипел гневно так. — Но мы надежду не убили, мы к небу вознесли её, — замечает, как малышка в чоновских руках дёргается и от Хосока отстраняется. — И девять, восемь, семь, обратно, она ко мне придёт спеша, расскажет, как она отрадно, со мною встречи так ждала.
Тэхён пальцем бьёт окурок и делает последнюю затяжку, после чего выкидывает окурок куда-то вниз.
Ким знал, что малышке нужно дать время, но он его давать не хотел. Он хотел, чтобы она прямо сейчас рядом с ним была. Чтобы прямо сейчас его целовала, просила о большем. Чтобы рассказывала о себе, чтобы руки свои в его волосы запускала и медленно их оттягивала, заставляя ощутить незначительную боль.
Тэхён Лалису любил.
Всем окровавленным и израненным сердцем любил.
И он хотел ответной любви от неё.
Тэхён знал, что всегда самым тяжёлым ожиданием было ожидание перед победой. Перед совершением того, чего ждёшь. Но это не успокаивало.
Лишь сильнее злило.
Он знал, что сегодняшние поцелуи ещё больше малышку раззадорят. Она захочет повтора. Захочет большего, но в следующий раз ему следует оттолкнуть её.
Именно поэтому завтра он постарается быть к ней особенно грубым. А потом выхаркивать чёртову грубость в туалете будет, содрогаясь в судорогах и спазмах по всему телу раздающимся.
И тем не менее, в увечье себе он это сделает, ведь это малышку лишь больше к нему привяжет.
А он для этого всё сделает. Потому что право на неё есть только у него.