Важное дело Рона Уизли

– Бога ради, Гарри! Что ты здесь делаешь?!       Рон, услышав дверной звонок и открыв дверь, отбросил в сторону волшебную палочку и втащил друга внутрь.       Это был ненастный весенний вечер, когда даже бродячие собаки прячутся по углам, а прохожие, шагающие по своим делам, скрываются под разноцветными зонтами и, проклиная дождь, стараются поскорее добраться до ближайшего укрытия.       Гарри вымок насквозь, совершенно замерз и поэтому дрожал, как осиновый лист. – М-м-можно, я… – глухо пробормотал он и не успел закончить фразу, потому что на их суету в прихожей примчалась Гермиона и, издав вопль удивления и тревоги, сняла с него очки и тут же принялась стаскивать с него мокрую одежду. Рон принялся ей помогать. – Надеюсь, я никого не разбудил… – снова проговорил Гарри.       Гермиона возмущенно пискнула. – Роуз сегодня в «Норе», а Хьюго спит крепко, – ответила она, бросая в сторону мантию, толстовку и вынимая из воздуха табурет, чтобы усадить Гарри и помочь ему снять обувь. – Ронни, найди, пожалуйста, свой банный халат и принеси сюда. А ты, братец, живо раздевайся и иди в гостиную. Я сейчас принесу бодроперцовое зелье.       Она метнулась в сторону кухни, Рон послушно пошел в спальню, а Гарри, вздохнув, снял с себя оставшиеся холодные мокрые тряпки, оставшись в одних трусах и майке. Чуть неуверенно потоптался, потом сунул ноги в тапочки и поплелся в гостиную. На пороге его настиг Рон, на ходу набросив на плечи толстый халат. – Спасибо, – благодарно буркнул Гарри, сунув руки в рукава и с явным удовольствием завернувшись в мохнатую ткань. – Что случилось? – с тревогой спросил Рон, бухнувшись на диван рядом с другом. – Я думал, что ты в Хогвартсе… – Да, так и было, – вздохнул Гарри. – Уроки кончились, вечером я дошел до Хогсмида и… В общем, можно, я у вас посижу немного, согреюсь? – Гарри, не тяни жмыра за хвост, что случилось? – рассердился Рон. – И давай оставим уже эти глупости – здесь твой дом, тебе не нужно каждый раз спрашивать о такой ерунде…       Пришла Гермиона, держа в руках дымящуюся кружку. – Держи, – она протянула Гарри целебное питье. – Выпей. Лучше сразу, залпом, так легче. Зелье обожгло нёбо, Гарри едва не поперхнулся, но опустошил кружку и перевел дух. – Спасибо, – сказал он, вздохнув. – Не за что, – ответила Гермиона. – Хотелось бы только понять, что вообще происходит. Ты же должен быть в Хогвартсе, на традиционных уроках… Тебя что, опять объявили в розыск? – Нет-нет, – помотал головой Гарри, – Дело не в этом… Просто…       Он снова вздохнул. – Тедди, – наконец произнес он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Мы здорово поругались с ним пару часов назад. И…       Он снова вздохнул, махнул рукой и, отвернувшись в сторону, принялся старательно разглядывать книжный шкаф, стоявший в другом углу гостиной.       Рон издал удивленный возглас. Гермиона с изумлением вытаращила глаза. – Тедди? – спросил Рон ошарашенно. – Да ладно! Не может быть! Он же в тебе души не чает! Какая кошка между вами пробежала?       Гарри оторвал взгляд от потрепанного корешка «Истории магии», снова вздохнул и принялся изучать свои ноги. – В общем, они с друзьями натворили кое-что. И были наказаны. Тедди пожаловался мне на несправедливый штраф для Пуффендуя, но я не согласился, попытался объяснить, что профессор был прав… Он надулся, потом разозлился. Слово за слово… Долго рассказывать. В общем, Тедди удрал от меня, заявив, что ему плевать на мое мнение, что он рад, что я ему не родной отец и…       Он снова не договорил, тряхнул головой, провел ладонью по мокрым волосам. – Так, понятно, – тихо произнес Рон. – Слушай, милая, сходи-ка проверь, как там Хьюго. Пожалуйста. Пять минут блэкаута, хорошо?       Гермиона вздохнула и поднялась с места. Она не испытывала ни досады, ни обиды, сразу поняв, что Рон имеет в виду. – Нужно еще одежду собрать и высушить, – ответила она, погладила Гарри по голове и вышла из комнаты. – Что еще за блэкаут? – поднял голову Гарри. – Это у нас такое условное слово, – улыбнулся Рон. – Знаешь, когда нужно поговорить о чем-то серьезном, но не хватает духу, мы обычно закрываемся в темной комнате, садимся рядом и говорим. И пока кто-то из нас не готов, потом, при свете дня, эту тему вообще не поднимаем. Все остается в тени. – Здорово придумано, – восхитился Гарри. – Надо взять себе на заметку… – Да, нам это очень помогает, – кивнул Рон. – Сам знаешь, что у Ми характер, что у меня… Это мне Билл как-то посоветовал. – Билл – просто чудо, – вздохнул Гарри. – Всегда где-то в тени, ни лишних слов, ни лишних эмоций… – Да, он лучший из нас всех, – с нежностью проговорил Рон. – Ну, что? Я выключаю свет? – С тобой это необязательно, – улыбнулся Гарри. – Мне давным-давно нечего от тебя скрывать, ты же знаешь... – Ну, да… Дружище, – осторожно начал Рон, – Тедди всего лишь ребенок. Чего ты?.. Так близко к сердцу принимать каждую глупость… Все образуется, вот увидишь. – Да, наверное, – вздохнул Гарри. – Но я явно не был к этому готов… – И поэтому опять болтался под проливным дождем, разгрызая на кусочки самого себя, – проворчал Рон, – Ох, Гарри. Начало мая – явно не лучшее время в твоей жизни…       Рон прижал его к себе. Гарри неопределенно хмыкнул и уронил голову ему на плечо. – Ронни, я чувствую себя последней свиньей, – еле слышно проговорил он. – Просто скотиной. Римус и Тонкс… Они доверили его мне. А я… – А ты любишь его, как родного, и пытаешься вырастить из него нормального человека, а не избалованного эгоиста, – твердо закончил Рон. – Гарри, тебе не в чем себя винить! Каждому отцу иногда приходится проявлять твердость и терпеть такие бури… Вообрази, что было бы, если бы папа всегда был милым с Фредом и Джорджем! – Не знаю, – снова вздохнул Гарри. – Я всегда стараюсь, чтобы… Чтобы он ни в чем не нуждался Чтобы не чувствовал себя лишним. – И он отлично это знает, – вставил Рон. – Слушай, Тедди неглупый парень, он поймет, что виноват. Вот увидишь. Он сам осознает. Я уверен, что сейчас он мучается угрызениями совести и тоже не находит себе места. Гарри, ты зря себя изводишь. Ты просто снова вспоминаешь Дурслей и всю эту жуть, которую они делали с тобой в детстве. Ты совсем не такой, как они! – Тогда почему всё так? – с горечью выдохнул Гарри. – Откуда такая ярость… Значит, я что-то… Не так. Что-то не сделал. Я что-то испортил. Я – взрослый мужик, а Тедди ребенок. И если ему плохо, значит, виноват я, а не он… – Знаешь, Гарри, бывает и так, что никто не виноват, – ответил ему Рон. – Просто сейчас явно не лучшее время для конфликтов. Ты слишком уязвим и не можешь мыслить здраво. – Да, наверное ты прав. Хотя 12 лет прошло… Давно пора оставить все это позади, но... – Такие вещи не забываются, – тихо проговорил Рон. – Возможно, тебе до конца жизни придется тянуть это. И тебе, и другим… Поэтому и Роуз сегодня у бабушки, как и Джейми. И малышка Молли… И Джордж сегодня тоже в «Норе». И знаешь, я даже рад, что ты пришел к нам. Хотя и повод такой… Но мне так спокойнее. Удобнее приглядывать за тобой, если что. – Да все нормально, Ронни, – начал Гарри. – Конечно! – с явной нотой сарказма буркнул Рон. – Нормальнее некуда. Вот что, утро вечера мудренее. Давай-ка разложим тебе диван. Когда у тебя завтра уроки? – Во второй половине дня, – откликнулся Гарри. – Да, пожалуй, ты прав. Надо выспаться. Только не говори ничего Джинни, хорошо? Она думает, что я в Хогвартсе. Не надо ее дергать… – Я только пошлю весточку Невиллу, что ты у нас, – кивнул Рон. В комнату заглянула Гермиона. – Я… О, прекрасно, милый, я как раз принесла постельное белье, – проговорила она, протягивая стопку. – Гарри, может, тебе что-нибудь нужно? Ужин мы съели, но у меня есть еще несколько яиц, и бекон… – Спасибо, сестрица, – улыбнулся Гарри. – Нет, я не голоден. Рон прав: нужно просто выспаться.       Рон, спохватившись, сходил за волшебной палочкой, которую оставил в прихожей. Потом красивым жестом застелил постель. Гарри стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, будто хотел высказать какую-то мысль, но никак не мог решиться. – Лихо у тебя выходит, – снова улыбнулся он, кивнув на постель.       Рон усмехнулся: – Теперь застилать кровати – моя обязанность. Я долго тренировался, прежде чем Ми выразила какое-то одобрение… – Я выражу еще больше одобрения, если ты не станет болтать и дашь Гарри спокойно отдохнуть, – с улыбкой бросила Гермиона. – Гарри, я знаю, что ты будешь ворчать, но я настаиваю, чтобы ты выпил сонный отвар и немедленно лег. – Не переживай так, со мной все нормально, – тут же отозвался Гарри. – Я… Я хотел… Не знаю, как…       Он поднял взгляд, в котором была огромная усталость и печаль. – Вы побудете со мной немного? – едва слышно произнес он. – Недолго. Просто…       Гермиона, не говоря ни слова, подошла к нему и обняла. Рон сгреб в охапку их обоих, уткнувшись носом в пышную шевелюру жены. Какое-то время они просто стояли, прижавшись друг к другу и не говоря ни слова. Не нужно было говорить и объяснять. Ему просто нужны были эти двое. Их сила. Их любовь и тепло. Как и всегда, в самые темные минуты Гарри спасало только это... – Все хорошо, дружище, – проговорил Рон еле слышно. – Мы здесь, с тобой.       Наконец, они разжали руки, Гарри послушно залез под одеяло, и Гермиона проследила, чтобы он выпил снотворное. Потом погасила весь свет, кроме маленькой лампы в углу, у книжного шкафа.       Рон сел на краешек постели и затих, глядя на друга. – Спасибо, – сказал Гарри, вытягиваясь и закрывая глаза. – Спасибо тебе…       На душе у него скребли кошки. Мучительная смесь усталости, страха, вины, бессилия и какого-то холодного, огромного одиночества теснилась внутри. И только присутствие Рона и Гермионы, их забота, их руки возвращали ему надежду, что не все еще сломалось и рассыпалось. Что завтра снова встанет солнце, будет новый день и, возможно, понемногу все наладится... *** Рон поднялся на рассвете, когда даже маленький сынишка еще сладко спал. Гермиона бесшумно встала следом за ним и принялась тихонько возиться на кухне. Через минуту под кофеваркой вспыхнуло голубоватое пламя... – Я хочу повидаться с Тедди, – буркнул он, целуя ее в висок. – Не отпускай Гарри, пока я не вернусь, хорошо? – Беги, он проспит до полудня, – откликнулась жена. – Я дала ему сильный отвар. Чтобы точно без дурных снов и прочего…       Рон, сжевав бутерброд, залпом выпил чашку кофе, еще раз поцеловал жену, быстро собрался и юркнул за дверь.       Выскочив из трансгрессионной петли на окраине Хогсмида, Рон шумно фыркнул, расправляя зажатые легкие, поправил мантию и зашагал по знакомой тропе к Хогвартсу, который высился над окрестностями, подобно огромному драгоценному камню.       2 мая 2010 года было таким же ослепительно ясным, как и 12 лет назад, когда разноцветные струи утреннего света играли на дымящихся руинах старинного волшебного замка, а люди, смертельно измученные, израненные, покрытые копотью и пылью, сидели в Большом зале, прижавшись друг к другу, пытаясь осознать все случившееся. Война закончилась. Страшный монстр был повержен. Гарри, которого все присутствующие видели мертвым на руках у рыдающего Хагрида, вдруг оказался живым. И одним ударом закончил кошмар, который длился десятки лет… Это было чудо, которое не умещалось в голове. И мозг отказывался верить тому, что видели глаза. Все было кончено. И только те, кто так и не увидел победный рассвет, лежали, навсегда закрыв глаза, безучастные и безмятежные… Рон дернул плечами, отгоняя дурные мысли, и зашагал еще быстрее.       Через несколько минут он достиг знакомой каменной ограды, за которой шелестели листвой деревья Аллеи павших, заметно выросшие за 12 лет. Рон подошел к запертой калитке, дернул, потом просто сжал в кулаке холодный металл и замер.       Ему вспомнилось мраморное, застывшее лицо Фреда. Слезы матери и дрожащие губы отца, который обнимал Молли за плечи, то и дело пряча лицо в ее волосах… Черного от горя, потерянного Джорджа. Он и теперь, спустя много лет, тяжело переносил все памятные даты, но несмотря ни на что он все-таки не сдался… – О, Фредди, – выдохнул он одними губами, глядя на могильную плиту в конце ряда. – Я скучаю, брат… Если бы ты только знал, как я скучаю…       Губы чуть дрогнули, но Рон сжал их и решительно тряхнул головой, разжал кулак и, переведя дух, снова зашагал в сторону замка.       И вот он уже открывает большую дверь в вестибюль, вдыхает знакомый запах… Родные стены, каждое возвращение сюда так похоже на дружеское объятие, на возвращение домой…       В Большом зале уже потихоньку собирались школьники. Рон скользнул взглядом по столу Пуффендуя в поисках Тедди, однако его не было – только несколько девчонок, щебетавших о чем-то, подобно стайке птичек. Рон прошел к столу преподавателей, откуда к нему навстречу уже поднялся Невилл. – Рон, вот это да! – воскликнул он, сначала пожимая руку, а потом обнимая друга и хлопая его по плечу. – Какими судьбами? – Здорово, дружище! Да, есть тут одно дельце, – уклончиво ответил он, улыбаясь. – Надо сказать пару слов младшему Люпину… – Все в порядке, надеюсь? – встревожился Невилл. – Да, в полном, – снова улыбнулся Рон. – Не бери в голову. Гарри у нас, думаю, проспит до полудня. Но на уроки придет, как положено. Просто… Сам понимаешь, он не всегда может справиться с этим сам. – Конечно, – кивнул Невилл. – Он уже вчера… Явно не в своей тарелке. О! Рон, вот и Люпин!       Рон повернул голову – вдоль стола Пуффендуя медленно брел невысокий мальчик с тусклыми мышиного цвета волосами, на ходу поправляя форменную мантию. Рон кивнул Невиллу и быстрыми шагами направился прямо к мальчику. Тедди, увидев Рона, резко остановился и замер, не сводя с него больших темных глаз. В глазах читался легкий испуг и растерянность. – Привет, Тедди, – спокойно произнес Рон, протянув ему руку в знак приветствия. – На пару слов. Не возражаешь? Пойдем-ка.       Рон, не оглядываясь, зашагал к выходу, не обращая ни малейшего внимания на многочисленные взгляды, обращенные в его сторону. За спиной неслось перешептывание. «Уизли… Да, тот самый. Друг Гарри… Точно тебе говорю, я на карточках видел…»       Тедди покорно шел следом, пересекая вестибюль, спускаясь по ступеням во двор. Рон вышел на зеленую поляну, где в густой траве петляла широкая тропинка к воротам с крылатыми вепрями, оглянулся и, кивнув Тедди, показал на большой плоский камень. Мальчик, помедлив и неуверенно помявшись, сел рядом с ним. – Слушай, я знаю, что случилось вчера. Не бойся, я не стану тебя воспитывать, – начал Рон тихим и спокойным голосом. – Я просто хочу рассказать тебе кое-что. Именно сегодня, именно здесь. А ты уж сам решай, что тебе дальше делать, хорошо? – Хорошо, – выдохнул Тедди, ерзая от волнения и глядя на свои ботинки.       Рон посмотрел вокруг себя и глубоко вздохнул. – Я помню то утро в мельчайших подробностях, – начал он глухо. – Как твои папа и мама лежали рядом. Будто они просто заснули, держась за руки. Мой брат Фред лежал в двух шагах от них… А потом пришел Хагрид и принес Гарри. И, знаешь, в ту минуту мне... Не было смысла двигаться и дышать, если его нет. Ни в чем больше не было смысла… Я надеюсь, что больше никогда в жизни не испытаю ничего подобного…       Он перевел дух и, чуть помолчав, продолжил. – Когда тебе было полтора годика, на дом твоей бабушки напали трое негодяев, которые хотели тебя похитить. Гарри узнал об этом буквально за несколько минут до нападения. Он успел… Я больше никогда не видел его таким. Из него чудовищными струями била ярость. Магия такой силы, что он уложил бы там и дюжину негодяев, если бы потребовалось. Только потому, что он смертельно боялся, что тебе причинят вред. А потом, несколько лет спустя… Тедди, ты помнишь, когда Гарри очень долго болел. Ты даже несколько раз навещал его в больнице св.Мунго. – Помню, – еле слышно ответил мальчик. – Он… Он тогда был странный… – Да, верно, – кивнул Рон. – Тогда Гарри чудом выжил и почти год приходил в себя. Ему прислали письмо. Что тебя взяли в заложники и отпустят только если он лично придет за тобой. Обменяет себя на тебя. Он ринулся мгновенно, не раздумывая. Оставил несколько небольших писем и… Мы стараемся никогда не вспоминать случившееся. Из-за того, что с ним сделали эти выродки, он почти лишился рассудка. Понадобилось два месяца, чтобы Гарри заново научился узнавать своих родных, говорить… Я могу показать тебе его прощальное письмо, если хочешь. – Не надо, – прошептал Тедди. – Последний абзац – только о тебе, – продолжил Рон. – Не о Джеймсе, не о Джинни, а о тебе. Он понимал, что может никогда не вернуться домой и поручил мне заботиться о тебе, вырастить тебя хорошим человеком и обеспечить твое будущее. Первый, о ком он заволновался, когда к нему начала возвращаться память, был ты, Тедди. Гарри метался по комнате и кричал до тех пор, пока я не дал ему клятву, что с тобой все хорошо и что я приведу тебя к нему… И что было вчера… Я не знаю всех подробностей, Тедди, но мне это и не требуется. Я слишком хорошо знаю Гарри. Лучше, чем вообще кто-либо. И я точно знаю, что больше всего на свете он хочет, чтобы ты вырос достойным сыном своих родителей. Чтобы они, глядя на тебя с небес, радовались за тебя и гордились тобой. Они погибли 12 лет назад. Погибли за то, чтобы мир был немного лучше. Немного справедливее, добрее, честнее, чище. Гарри сам едва…       Рон снова умолк и вздохнул. – Мы рядом уже почти 20 лет. И после вчерашней ссоры он в конце концов пришел ко мне. И сейчас я хочу, чтобы ты просто запомнил, Тедди. Гарри – самое дорогое, что у меня есть. Он мой брат. И самый лучший человек на свете. Я стараюсь быть спокойным, но, задери меня горгулья, внутри у меня все кипит… Я не могу больше видеть его таким, понимаешь? Он любит тебя, Тедди. Любит, как родного сына. Так было всегда, с первого дня, когда твой отец Римус предложил ему стать крестным. И будет до тех пор, пока он жив. Постарайся больше никогда не делать ему больно, пожалуйста.       Тедди, до этого момента опускавший голову все ниже и ниже, наконец не выдержал. Всхлипнул, вздрогнул и начал торопливо вытирать кулаком намокшие щеки. – Тебе обязательно нужно поговорить с Гарри, – тихо сказал Рон, чуть тронув мальчика за плечо.       Мальчик снова всхлипнул. – Я… Я вчера… Сказал такое… Он никогда меня не простит.       Рон улыбнулся, притянул мальчика к себе. – Ох, Тедди, – ответил он, – не бойся. У Гарри сердце размером с Хогвартс. Он, рискуя жизнью, вытащил из адского огня даже своего заклятого врага. Да что там говорить, он даже Волдеморту пытался дать последний шанс на раскаянье… Это слышали все, кто был в то утро в Большом зале. Сотни свидетелей, можешь любого спросить. Хоть профессора Лонгботтома, хоть директора Макгонагалл… А столько раз Гарри прощал мне мои выходки… Как вспомнишь...       Тедди поднял на него изумленный взгляд. Рон вздохнул и снова кивнул. – Да, приятель. Я в свое время тоже наворотил дел… Стыдно сказать. Ушел, потом несколько недель мучился, искал дорогу назад. И в конце концов вернулся. Знаешь, что сделал Гарри? Ничего! Он меня просто обнял. И все. Я был готов ко всему. К тому, что Гарри будет кричать на меня, что даст мне по морде и сбросит в ручей. А он… Нет, Тедди. Тебе точно нечего бояться. Просто поговори с ним, хорошо? Не повторяй моих ошибок. Необязательно мучиться несколько недель. И его мучить.       Рон поднялся с места, Тедди встал следом. – Ну, теперь беги на уроки, – мягко сказал Рон, чуть подталкивая его в спину. – Я предупредил Невилла. Ой, профессора Лонгботтома. Никто не будет тебя ругать за опоздание. Прости, ты из-за меня остался без завтрака, надеюсь, не помрешь от голода до большой перемены. – Нет, – неожиданно улыбнулся Тедди, – не помру. Попрошу Кевина, у него всегда кое-что припрятано… – Отлично! – ответил Рон. – У Гарри уроки после обеда, а потом… В общем, будь молодцом, хорошо? – Ага, – выдохнул Тедди.       Он сделал несколько шагов к замку, а потом развернулся, стремительно подбежал к Рону и обнял. Рон присел на корточки и прижал его к себе. – Давай, приятель, не раскисай, – проговорил Рон, похлопав мальчика по спине. – Поверь мне, все будет хорошо.       Тедди шумно шмыгнул носом и, на ходу меняя цвет волос на привычный бирюзовый, поднял взгляд и проговорил: – Спасибо… Дядя Рон.       Рон еще постоял немного, глядя на удаляющуюся фигурку в темной мантии, потом тряхнул головой, улыбнулся и направился к воротам.       Важное дело было сделано.