Глава 3. Есть ли?

В отличие от прошлой пары дней, на улице заведовали не слякоть с лужами, а белые сугробы и покалывающий мороз. Чувствовалось это и через приоткрытое окно на балконе. Хватало приблизить к стеклу лицо, как по телу сразу стаей бежали мурашки. В новый год погода решила стать соответствующей зиме. На памяти Филиппа не было этого праздника без снежной погоды, каждый раз может быть и ТОЛЬКО в этот день, но сыпались белые хлопья и задорился легкий мороз. В углу потертого и старого балкона стояли две запылившиеся пары лыж, которые никто не трогал года три точно. Рядом развалился и без того сломанный стул с кожаной оббивкой. Мебель подобного типа стоит в какой-нибудь дешевой столовой, и откуда стул взялся у Филиппа дома не знают даже родители. Выцветший линолеум покрывал скрипучий деревянный пол. Переваливаясь с носков на пятки, можно было вызвать стоны древних цивилизаций и громкий крик: «ФИЛИПП! УЙДИСБАЛКОНАЕПТТВОЮМАТЬ!». Куранты пробили пару часов назад, чувство, что что-то свершилось у Филиппа не было. Становилось до тошноты обидно, ведь вроде бы, какой праздник! А с другой стороны, какой праздник?.. Обидно от того что, многие получают от него кучу удовольствия, новые яркие эмоция и приятные воспоминания. А Филипп лишь желание пережить его. Кажется, что ничего страшного в не обращении внимания на праздник нет. Можно будет и в другой любой возможный день отрадоваться так сильно, что аж будут доводы посадить. Просто чувствуется это все каким-то не справедливым, словно тебя единственного не пригласили на вечеринку, хоть ты сам и не хотел даже там появляться. Ветер завыл, а окна захрустели. Уже раз двадцатый в небо взлетели салюты. Как большинству это не надоедает делать? Ну один раз они взлетели, ну второй...но когда салюты взрываются раз восьмой, то это уже раздражает. Но только тех, кто, как и Филипп не обращены в суматоху радости. Так-то, кого волнует что вообще происходит на улице? У них дома музыка орет так что до каких-то грохотов дела им нет. А уж до морозной красоты снаружи тем более... Думается Филиппу, если бы одинокий парень решил посидеть на качелях, то по улице тянулся бы долгий скрип, а куртка примерзла к перилам. «Но он ведь, верно, не дурак? Зашел уже поди домой, и греется у батареи. А может быть он поскользнулся и расшиб себе голову. Первое звучит, конечно, лучше. Греться у батареи всегда классно». Филипп лежал в родительской спальне и смотреть телевизор с включенным на ноль звуком. Вернее будет сказать, что он просто смотрел на телевизор, а сам думал о великом и насущном: когда релиз девочек айдолов в Zenless Zone Zero, наступят ли дни зимних каникул без душка перегара; стоит ли ему уже сейчас сделать пробник творческого портфолио, чтобы поступить ВУЗ; и вытерпит ли он новых людей во взрослой жизни? Все эти вопросы не находили ответы и возможно не нуждались в них. Самотек тоже путь, в конце концов менее запарный. И самое приятное, в случае настоящей невыносимости всех возникающих вопросов, чувства безысходности от собственных обвисших рук, всегда можно будет просто сдохнуть. Ведь персональный итог для всех все равно всего один. По началу Филипп боялся этих суицидальных мыслей, отмершее чувство самосохранения кричало в нем что так нельзя. Но чем чаще они стучались в дверь, тем сильнее понималось что «а почему бы и нет». Ведь так даже еще спокойней. В любой момент можно закончить жизнь. В его случае. Он свободный гражданин, живущий по прописке в неплохой квартире, при каких никаких средствах и ходячих ногах. Возможностей полно. Как и умереть, так и для жизни. Может ли ведь быть, что лишение свободы человека, пытки, когда он привязан к кровати и сделаны так, чтобы лишить его этих возможностей выхода. Чтобы тяготеющее чувство подлинного нежелания жить разлагало изнутри, превращая душу в раздавленные . Вонючие стухшие помидоры. «Наверное тому парню повезло. Никто не кричит в соседней комнате. Можно попробовать лечь спать, если соседи не решат сильно буйствовать». Еще к часу ночи в квартиру Филиппа стянулись друзья родителей, и дом превратился в собачий улей. То лаются, то жужжат, то лаются, то жужжат. В какой угол не уйдешь везде кажется, что орут в самое ухо. Филипп накрылся подушкой, из которой так и сыпалась пыль в нос. Разум был затуманенным настолько, насколько загрязнена верхушка комнатной двери. В голове была такая неразбериха всего, но удивительно это было тем, что приходили только рациональные и не замысловатые мысли: «Водички пить хочется», «Птички», «Интересно, а тот парень существует?», «эклерчиков хочется», «А тот парень, точно парень? Может это девушка? Интересно, симпатичная ли?...Ой все совсем кукухой поехал».