Часть 1

      Мейс Винду долго размышлял после церемонии прощания с Квай-Гон Джинном о том, чем его друг поделился с ним. Винду знал о тех чувствах, что связали Шми Скайуокер и Квай-Гона. Возможно, ради памяти друга стоило бы позаботиться о судьбе матери Энакина Скайуокера? Мейс Винду сам не помнил толком, как произошёл этот разговор, когда Квай-Гон только что вернулся с Татуина, но он произошёл, и теперь Винду не мог избавиться от воспоминаний о нём. Что-то подсказывало, что, если не поспешить с освобождением Шми, может произойти несчастье. Судя по тому, что говорил Квай-Гон о Шми Скайуокер, жаль оставлять её в таком захолустье, как Татуин. Винду подумал, что, если освободить Шми Скайуокер, Квай-Гон будет ему благодарен, это утешит его дух, пусть и после смерти. Да и обучение Энакина Скайуокера, возможно, пойдёт более гладко. Оби-Ван не придавал этому особого значения до сих пор, а ведь в случае Энакина это может быть важно. К тому же, Винду решительно не нравилось то внимание, которое юному Скайуокеру оказывал верховный канцлер Палпатин. Возможно, присутствие Шми Скайуокер рядом с сыном помогло бы держать Палпатина на расстоянии от Энакина? К тому же, Винду видел, что, несмотря на увлечённость занятиями, на понемногу крепнущую дружбу с Оби-Ваном Кеноби, Энакин тоскует о матери. Пусть это и нарушение правил, но всё же куда лучше, если рядом будет его мать, а не Палпатин. Винду не мог сказать, почему, но то, что верховный канцлер выказывает Энакину расположение, ему действительно не нравилось. Винду задумался о том, что сказал бы Йода, поведай он, Мейс Винду, своему наставнику о том, что намерен предпринять. Отчего-то Винду был уверен, что Йода не станет возражать, узнав о судьбе Шми Скайуокер то, что Винду узнал от Квай-Гона. Когда же Винду позаботится о судьбе Шми Скайуокер, необходимо будет сосредоточиться на поисках ситха. Или ситхов. Одновременно он решил, что станет вдвойне внимательно наблюдать за верховным канцлером Палпатином.       Прежде, чем отправиться на Татуин, Винду решил найти Энакина Скайуокера и расспросить его об Уотто. Мальчишка медитировал в своей комнате в храме, пока Оби-Ван отсутствовал по делам. Почувствовав присутствие магистра рядом, Энакин вынырнул из транса и немного удивлённо взглянул на него. Обычно Винду не то, чтобы избегал Энакина, отнюдь, но держался на некотором расстоянии, хотя многие знания Энакин получал и от него, наравне с Оби-Ваном и Йодой. — Наставник Винду? — спросил Энакин, поразившись не только визиту магистра, но и неожиданно мягкому выражению его лица, мгновенно напомнившему о Квай-Гоне. — Пойдём, Энакин, — сказал ему Винду. — Мне нужно поговорить с тобой.       Это было необычно — магистр Винду прежде вряд ли предложил бы нечто подобное, поэтому Энакина взяло любопытство, и он последовал за наставником. Винду привёл ученика к себе, и, когда они остались наедине, попросил: — Энакин, расскажи мне об Уотто. Просьба эта была столь неожиданной, что юный Скайуокер переспросил: — Об Уотто, магистр Винду? — Да, Энакин, — подтвердил тот. — Что Уотто любит, чем можно было бы его заинтересовать. В глазах Энакина вспыхнула безумная надежда. — Магистр Винду хотел бы освободить мою маму? Но почему? Ведь все здесь, в храме, внушали мне, что привязанность запрещена… Винду вздохнул. — Ради памяти Квай-Гона. Мы всегда были друзьями, и перед тем, как я и он расстались, и Квай-Гон улетел на Набу, он рассказал мне, что Шми Скайуокер успела полюбить его, и искренне сожалел, что не смог освободить вместе с тобой и её также. — И теперь магистр Винду хотел бы помочь моей маме ради памяти Квай-Гона? — спросил Энакин. — Именно так, — кивнул Винду. — Это принесло бы окончательное успокоение его духу. — Магистр Винду хотел бы выкупить мою маму? — понял Энакин. — Когда наставник Квай-Гон предлагал ему республиканскую валюту за запчасти для звездолёта, Уотто, по словам наставника Квай-Гона, отказал ему… Даже искусство джедаев не помогло убедить Уотто. — Во Внешних мирах доверия к валюте Республики действительно нет уже достаточно давно, — кивнул Винду. — Что ж, возможно, мы найдём иной способ. — Мы? — осторожно переспросил Энакин. — Магистр Винду взял бы меня на Татуин с собой? — Я и Депа Биллаба, моя ученица, — уточнил Винду. — Тебе не будет нужды лететь с нами, а я и она можем сказать, что ищем служанку или помощницу для ремонта дроидов. — Да, но за что именно магистр Винду смог бы выкупить мою маму? — спросил Энакин. — За некую валюту Внешнего Кольца? — Обменяем кредиты Республики на ту, что больше всего ценится на Татуине, другого выхода действительно нет, — ответил Винду. — Или придумаем что-нибудь ещё. — Да, но ведь Уотто невосприимчив к воздействию Силы — он тайдерианец, — напомнил Энакин. Винду кивнул. — Квай-Гон упоминал и об этом. Что ж, будем помнить.       Хорошенько поразмыслив, Мейс Винду и Депа Биллаба, легко согласившаяся посодействовать наставнику, решили выкупить Шми у Уотто за те деньги, что имели хождение на родине тайдерианца. Энакин умолял магистра Винду взять его с собой, но Винду всё же убедил мальчика остаться в храме, в библиотеке. Он знал, чем увлечь Энакина — тот любил книги, и, если попадался некий действительно интересный том, мог надолго забыть обо всём на свете. — Если мы задержимся, — предупредил Винду, — с тобой охотно займётся магистр Йода. Энакин просиял. — Магистр Йода непременно полюбит маму, не сможет не полюбить…       Винду покачал головой — с одной стороны, он не мог одобрить неумения Энакина сдерживать свои чувства, а с другой стороны, улыбка ученика светилась такой радостью, что укорять его просто не хотелось. * — Хмм… — Уотто долгим взглядом, полным сомнений, посмотрел на Мейса Винду и Депу Биллабу. — Вам нужна прислуга, сведущая в хозяйстве и технике? — Именно так, — подтвердил Мейс Винду. — Шми Скайуокер. Уотто задумался. — Положим, я и ответил бы согласием, но чем вы собираетесь расплачиваться и какова сумма? Винду назвал сумму в тайдерианской валюте. — Должно быть, для вас эта женщина действительно весьма ценна, — заметил Уотто — сумма произвела на него впечатление. — Иначе вы не предложили бы оплату именно в тайдерианских кредитах. Возможно, требуется что-нибудь ещё? — У Шми Скайуокер есть дроид-секретарь, — вспомнила Депа Биллаба о том, что рассказывал Энакин. — Мы бы хотели купить и его вместе с нею. — Что ж, той суммы, что вы предложили, вполне хватит и на дроида, — согласился Уотто. — Следуйте за мной.       Шми в это время как раз только что закончила сборку Си-Трипио и теперь полировала его. Винду невольно задержал взгляд на лице матери Энакина. Если она полюбила Квай-Гона, то и Квай-Гон не мог не полюбить эту женщину — столько тепла и затаённой скорби было в её глазах. На Депу Биллабу лицо Шми Скайуокер также произвело немалое впечатление. — Мечта художника, — чуть слышно сказала она Винду. — Гармонично донельзя… Тот слегка кивнул и обратился к Шми: — Госпожа Скайуокер, Вы свободны. Шми подняла голову. — Вы привезли мне новости об Эни? — прошептала она. — И это тоже, — мягко ответил Винду, — но не только. Вы свободны госпожа Скайуокер. Нам удалось выкупить вас у Уотто. — Я уже перестала надеяться… — призналась Шми. — Теперь Вы свободны навсегда, — улыбнулась Депа Биллаба. Счастье, осветившее лицо Шми, тронуло её не меньше, чем Винду. — Я буду жить там же, где и Энакин? — спросила Шми. Депа Биллаба кивнула. — Мы найдём Вам работу при храме джедаев или в самом храме, чтобы Вы более не разлучались с сыном, — пообещала она. — Я смогу взять Трипио с собой? — уточнила Шми. — Разумеется, — подтвердила Депа Биллаба. — Дроид-секретарь пригодится, где угодно, и во Внешних Территориях, и на Корусанте, а, судя по тому, что рассказывал о Трипио Ваш сын, он будет незаменим в храме джедаев. * — Мама?.. — Энакин всё ещё не мог поверить своим глазам. — Эни… — Шми была не в силах отвести взгляда от сына. — Тебе так идёт форма ученика. — Магистр Винду, наставница Биллаба, а что теперь будет с мамой? — спросил Энакин осторожно. — Она будет работать прислугой здесь, в храме? — Так будет лучше всего, — подтвердила Депа Биллаба. — После всех перенесённых твоей матерью испытаний спокойная работа, не требующая слишком больших усилий — это самое разумное. А Трипио с его знанием языков отлично пригодится, например, в библиотеке. — Я навсегда обязан вам обоим, — прошептал Энакин, обнимая мать.       Дни Шми в качестве служащей в храме джедаев потекли спокойно и уютно. Она была счастлива, находясь рядом с сыном, а Оби-Ван, как и Винду, и Йода, и остальные, глядя на Шми, понимали, почему её полюбил Квай-Гон, почему её так сильно любит Энакин. С появлением Шми в храме джедаев словно бы стало светлее. Трипио же находил свою службу в библиотеке храма приятной и познавательной. Всё было бы хорошо, но близкая дружба Энакина с канцлером Палпатином нравилась Шми столь же мало, как нравилась Винду. — Эни, лучше держись от него подальше, — разумно советовала сыну Шми, каждый раз, когда им выпадала возможность побыть наедине. — Твоей дружбы с этим человеком не одобряют ни наставник Кеноби, ни магистр Винду, а я — тем более. — Но почему, мама? — не мог понять Энакин. — Канцлер Палпатин добр ко мне… — Слишком добр, — покачала головой Шми. — Возможно, ты привязался к нему, тоскуя обо мне, но ведь теперь мы вместе. Прошу, будь ближе к наставнику Кеноби и как можно дальше от Палпатина. Послушай меня, я никогда не посоветую дурного. Я видела бывшего верховного канцлера Валорума, когда тот однажды пришёл в храм джедаев, чтобы побеседовать с магистром Йодой и магистром Винду — это возвращает ему покой после перенесённых потрясений. Видела и знаю, что бывший канцлер Валорум — честный человек, а в глазах верховного канцлера Палпатина слишком заметно нечто чужое, слишком мрачное. Даже его улыбку нельзя назвать доброй…       На этом Шми пришлось прервать разговор, так как настало время тренировки Энакина с Оби-Ваном, но мысль о Палпатине и о желании уберечь сына от его влияния не шла с того дня у неё из головы, и Шми гадала, к кому обратиться. К Йоде? Он мудр, но что, если не сразу поверит ей, а то и не поверит вовсе? К Оби-Вану? Он тем более может счесть, что Шми ошибается. А вот если рассказать о своих подозрениях магистру Винду? Ведь это именно ему Шми обязана свободой. Винду и сам с радостью беседовал с матерью Энакина, и, увидев, как та встревожена на сей раз, не мог не обеспокоиться также и мягко спросил: — Что не так, госпожа Скайуокер? — Магистр Винду спас меня, магистр Винду был другом Квай-Гона, которого я успела полюбить и который полюбил меня, так что магистр Винду — единственный, кому я могу открыться… — Я слушаю. — Винду усадил Шми напротив себя. — Расскажите мне всё. — Мне очень не по себе, когда я вижу внимание верховного канцлера Палпатина к моему сыну, — призналась Шми. — Я приглядывалась к Палпатину, слыша, с каким восхищением Энакин говорит о нём. И Палпатин, признаюсь, нравится мне всё меньше с каждым днём. В его глазах я вижу что-то недоброе. Прошу, магистр Винду, берегите Энакина от этого человека.       Винду задумался. До сих пор у него как будто не было повода подозревать верховного канцлера в чём-либо нечестном, но то влияние, которое Палпатин оказывал на Энакина, не нравилось никому в ордене. Шми же, будучи матерью Энакина, наверняка чувствует что-то, и к ней следует прислушаться. — Я также думаю, что будет разумно последовать Вашему совету, — согласился Винду. — А Вам будет лучше пока не покидать храма — так безопаснее. Просто поверьте мне. — Возможно, нам с Эни лучше будет на время уехать — туда, где спокойнее всего? — предположила Шми. — Магистр Винду мог бы сказать, что позволил нам с сыном краткий отпуск в честь воссоединения. Кто знает, что может случиться здесь, в самом центре Республики, а чем дальше от Корусанта, тем и вправду безопаснее. — Я поговорю с Йодой и Оби-Ваном, — пообещал Винду. — Пожалуй, это действительно было бы кстати, — решил он, повторяя про себя слова Шми: кто знает, что может случиться… Шми едва заметно порозовела и спросила у Винду, как можно деликатнее: — Магистр Винду, а господин Финис Валорум… он ещё бывает здесь? — Время от времени навещает нас с Йодой, чтобы побеседовать, — кивнул Винду. — У него такие добрые глаза, — призналась Шми. — В них столько тепла и грусти, что невольно хочется утешить его…       Шми не могла знать, что, возвращаясь из храма джедаев, Валорум думал о Шми точно так же. Он знал от Винду, откуда Шми родом и что пережила, и, проникшись к ней искренним состраданием, чувствовал, что хотел бы разделить с нею оставшуюся жизнь.       У Винду же не шёл из головы разговор со Шми, но, прежде чем поговорить с Йодой, магистр погрузился в Силу, отыскал Палпатина и хорошенько присмотрелся к нему. Верховного канцлера окружал словно бы странный туман, мгла, не позволяющая к нему пробиться. Винду сосредоточился, призвав на помощь всё своё искусство, и не поверил себе. Как, как он мог быть так слеп, и остальные джедаи тоже?.. Винду мгновенно вспомнился рассказ Квай-Гона об инциденте на Татуине — тогда Дарт Мол обрушился на Квай-Гона, едва тот вознамерился отвезти Энакина на Корусант. И в поединке с Молом на Набу Квай-Гон наверняка погиб не просто так, ведь тому, чьим учеником Мол являлся, необходимо было устранить именно Квай-Гона, чтобы со временем обрести влияние на Энакина. Если ученика с потенциалом юного Скайуокера склонить ко тьме… Винду похолодел. Он вспомнил все те случаи, когда ему приходилось бывать в кабинете Палпатина в сенате. Это обилие алого цвета, статуэтки древних философов, забытых почти всеми, странный холод, всегда ощущавшийся там… Если Палпатин — ситх, то первый вопрос, какой следует задать: где он может хранить свой световой меч? Должно быть, в буквальном смысле под рукой — в подлокотнике своего кресла или под одеждой. * Выслушав Винду, Йода глубоко задумался. — Как могло случиться такое? — произнёс он наконец. — Не заметить ситхов возвращения… — Они скрывались, но не исчезали, — с горечью вздохнул Винду. — А мы годами не замечали этого. Но главный вопрос не в этом, а в том, что делать теперь? — Если новый ученик у повелителя ситхов есть, найти также и его нужно, — ответил Йода. — Я хорошенько искал, как только понял, что Палпатин — ситх, — уверил своего наставника Винду. — В данный момент он один, совершенно точно. — Не лучше ли вдвоём пойти нам? — спросил Йода. — Я пойду один, — решил Винду. — Вы нужны здесь, в храме. — Пожалуй, прав ты, — согласился Йода, подумав. — Но Палпатина застать в полном одиночестве сможешь ли? — Рано утром или, наоборот, ближе к ночи, — кивнул Винду. — Когда он один в своём кабинете, иначе никак. Когда всё будет позади, объявим, кем был Палпатин на самом деле. А Валорум сможет вернуться на свой пост. — Благодаря Шми, случилось всё это, — задумчиво произнёс Йода. — Надо же… — Её связь с Силой больше, чем у кого-либо, — признал Винду. — И даже если это просто счастливая случайность… Впрочем, Квай-Гон ведь утверждал, что в жизни не бывает случайностей, и он был прав, теперь я понимаю это. — А где Шми сейчас? — спросил Йода. — Если знает ситх о появлении её здесь, обеспечить безопасность ей и сыну её необходимо. — На Набу будет лучше всего — я только что отправил туда их обоих, — ответил Винду. — Энакин повидает королеву Амидалу, в городе Тиде им с матерью будет уютно. Не отсылать же их обоих вновь на Татуин, в самом деле. Йода согласно кивнул. — Осторожнее будь, прошу тебя, — только и добавил он.       Вспомнив, как доверял Квай-Гон живой Силе, Винду решил положиться именно на неё и позволить вести себя. Ждать утра следующего дня он не стал, и, благополучно миновав секретарей и охранников, вошёл в кабинет Палпатина. — Какой поздний визит, магистр Винду, — произнёс Палпатин, странно улыбаясь. — Должно быть, что-то срочное? — Мы поговорим на световых мечах, — коротко ответил Винду. — Давно догадались, магистр Винду? — не стал отпираться Палпатин, видимо, рассчитывая развлечь себя превосходным поединком. — Любопытно, что Вас подтолкнуло. Признаться, я был уверен, что уйдут годы, прежде чем все вы догадаетесь. — Не знаю, как остальные, а я догадался обо всём вскоре после гибели Квай-Гона, — ответил Винду, решив ни за что не говорить Палпатину всей правды. — Должно быть, вы дружили действительно близко, — признал Палпатин. — Но, впрочем, перейдём к делу. …Перевес в дуэли был явно на стороне Винду, и, чувствуя, что верх в поединке ему не одержать, Палпатин воспользовался своим излюбленным оружием — молниями. Клинок Винду сдерживал и их, но — из последних сил, когда в кабинете канцлера появился ещё один человек — Депа Биллаба. Легко подпрыгнув, она одним движением отделила голову ситха от туловища. — Как ты здесь… — вздыхая с облегчением, начал Винду, но Депа опередила его вопрос. — Как бы я оставила своего наставника одного в такой ситуации? Когда я узнала с помощью медитации, где Вы и что с Вами… Счастье, что ситх после гибели Дарта Мола ещё не успел взять себе нового ученика, и удалось избавиться от него, пока он был один. Но нам предстоит много работы — когда все узнают, что Республикой, пусть и совсем недолго, управлял ситх, всех ждёт серьёзное потрясение. — Мы со всем справимся, — уверенно ответил Винду. — Должны справиться. Йода обо всём знает, он предупредит всех в храме джедаев. — Я помогу моему наставнику всем, что в моих силах, — пообещала Депа Биллаба. *       Энакин был счастлив, услышав от магистра Винду, что сможет слетать на Набу вместе с матерью, хотя и был несколько удивлён, услышав, что лететь им предстоит на совсем небольшом корабле, словно впереди был не отдых, а некая тайная экспедиция, но, думая, что совсем скоро он увидит Падме и сможет показать матери, как красиво на Набу, он совершенно забыл об этом. Он считал чудом, что им с матерью было позволено такое путешествие, но Шми знала, что им предстоит пробыть на Набу, пока в столице не станет по-настоящему спокойно. Когда они вернутся, Винду, Йода и Кеноби расскажут её сыну всю правду о Палпатине и Энакин наверняка поймёт. Счастье, что он ещё не успел привязаться к верховному канцлеру слишком сильно. Её Эни вовсю расписывал, как хорошо на Набу, а Шми не могла перестать думать о том, кто остался на Корусанте — о Валоруме, с его такими же добрыми, как и у Квай-Гона, глазами, но и такими же грустными. Заботиться о нём было бы счастьем. Шми слышала, что о Валоруме многие говорят, как о слабом человеке, но кого-то более честного, чем Валорум, Шми могла бы встретить редко, таким был лишь Квай-Гон. — Мама задумалась? — спросил Энакин, заметив, что мыслями его мать далеко. — Я думала, какое это чудо, что мы снова вместе, Эни, — ответила Шми, обнимая его.       И это действительно было чудом — что Палпатин так и не успел узнать о том, что Шми свободна и вновь рядом с сыном, а если и узнал, то, либо не успел, либо не счёл нужным что-либо предпринять, так как появление Шми не показалось ему достаточно серьёзной угрозой. Впрочем, Шми склонна была думать, что первый вариант ближе к истине. — Мы здесь, мама, — прервал Энакин ход мыслей Шми. — Мы прилетели на Набу.       Чтобы ещё вернее обезопасить Шми и Энакина, Винду отправил послание на Набу с просьбой принять их уже в тот момент, когда корабль с матерью и сыном покинул Корусант. За время полёта послание успело дойти, и Энакина со Шми встретила не кто иная, как Сабе — ближайшая из служанок королевы Амидалы. — Добро пожаловать, — поприветствовала она. — Магистр Винду обо всём уведомил мою госпожу, вас разместят в доме для гостей рядом с дворцом — там будет уютнее всего. — Я смогу увидеть Падме? — первым делом спросил Энакин. — Как она? — Превосходно, — улыбнулась Сабе. — Хотя, после той трагедии, что привела к гибели магистра Квай-Гон Джинна, ей пришлось много внимания уделить вопросу безопасности. — Выходит, наставник Квай-Гон всё-таки погиб не зря… — задумчиво сказал Энакин. — Но он мог бы и не погибнуть, если бы в том ангаре было безопаснее в момент его поединка с ситхом, — заметила Сабе. Энакин вздохнул. — Как так могло случиться, что наставник Квай-Гон погиб, пока меня не было на Набу? — Ты думаешь, что мог бы спасти его? — поняла Шми. — Но что, если ты и сам пострадал бы, или стал бы учеником ситха, сам того не желая? Что, если бы Дарт Мол похитил тебя? Или ситх бы очаровал тебя незаметно? — добавила она вполголоса, высказав то, что пугало её больше всего. — Мама, но этого наверняка бы не случилось, о чём ты? — удивился Энакин, не подозревая, что именно этого едва не произошло.       Пока Энакин с увлечением проводил часы в библиотеке гостевого дома при королевском дворце города Тида, которая оказалась ничуть не хуже, чем библиотека храма джедаев, Шми успела получить письмо от Винду, и теперь много размышляла. Выходит, Палпатин был не просто нечестным человеком, как ей показалось с самого начала — он был ситхом и намеревался со временем сделать Энакина своим новым учеником, наверняка как-то обманув его. Что Палпатин мог бы пообещать Энакину? Богатство или влияние? Вряд ли, ведь её сына подобное не увлекло бы. Особые способности? А вот это вполне возможно — Энакину всегда нравилось отличаться от других. Счастье, что магистру Винду и наставнице Биллабе удалось одержать над Палпатином верх. А ведь Падме так верила этому человеку. Что-то она скажет, узнав, каким Палпатин был на самом деле? — Я не могу поверить, — призналась Падме однажды, пока Энакин гостил в городе гунганов с Джа-Джа Бинксом. — Значит, моими решениями столько времени руководил ситх? — Теперь его больше нет, — ответила Шми. — Магистр Винду для того и отправил сюда нас с Энакином — чтобы мой сын не начал задавать слишком много вопросов. Могу себе представить, что происходит сейчас на Корусанте… — Магистр Винду очень вовремя отправил сюда вас обоих, — признала Падме. — На Корусанте сейчас действительно не вполне спокойно, но теперь наверняка все изменения будут лишь к лучшему. Хотелось бы знать, кто придёт к власти на смену Палпатину? — Ты думаешь, это может быть Валорум? — спросила Шми. — Наверняка, — кивнула Падме. — Теперь, когда станет известно, что Валорум не совершал и половины тех промахов, которые ему приписывают, а на самом деле его подставлял Палпатин, Валорума встретят тепло. — Но, возможно, ему не место во главе Республики? — предположила Шми. — Валорум слишком честен для этого. Может быть, для него было бы лучше поселиться где-нибудь в другом месте, оставшись в стороне от дел? — Возможно, что и так, — согласилась Падме. — Но теперь, когда ситха нет в живых, Валорум сможет начать всё заново и показать, на что он на самом деле способен. Только бы не затаил на меня обиду… — вздохнула она. — Я уверена, что нет, — ободрила Шми. — Теперь, когда все, включая Валорума, узнают, что за всем произошедшим стоял Палпатин, Валорум не станет держать на тебя обиды. Но, признаюсь, меня волнует кое-что другое. Энакин сейчас здесь, и, пусть он ещё дитя, но вряд ли захочет прерывать связь с тобой, когда мы вернёмся на Корусант, он будет слать тебе письма, а ты вряд ли станешь их игнорировать. Магистр Винду и наставница Биллаба спасли меня и позволили нам с Энакином не разлучаться, а за время моей работы в храме всегда были довольны мной, так что, возможно, я и смогу убедить их позволить вам быть вместе, но… — Пройдут годы, прежде чем нечто подобное произойдёт, Шми, — чуть пожала плечами Падме. — Возможно, что обучение в храме джедаев уведёт мысли Энакина обо мне на второй план. — Энакин, возможно, и перестанет думать о тебе, но забудешь ли ты о нём? — спросила Шми. — Я знаю своего сына — если он полюбит, это навсегда. Да и ты до сих пор носишь его амулет, наверняка. А если вы будете вместе, ему придётся выбирать между храмом и тобой. Ты же — я почти уверена в этом — едва ли оставишь ради Энакина государственные дела. Или нет? — Я люблю Энакина больше, как сестра, — призналась Падме. — Вы правы, для меня вряд ли будет возможным бросить дело, которое мне так дорого.       Ответить ей Шми не успела, так как в комнату ввалились, смеясь и перебрасываясь шутками, Энакин и Джа-Джа Бинкс. — Здрася-здрася, мама-Шми, ваше величество! — поприветствовал гунган Шми и Падме. Энакин рассказывал своему другу о матери с такой любовью, что Джа-Джа стал называть Шми Скайуокер мамой-Шми. И Энакину, и самой Шми это нравилось, так что оба не возражали. Шми улыбнулась в ответ и сказала сыну: — Нам скоро будет пора возвращаться на Корусант, Эни. Я только что получила письмо от магистра Винду. — И всё же, почему нам пришлось улететь, мама? — спросил Энакин. — Мы покинули Корусант так спешно, что я подумал, не случилось ли чего… — Действительно, случилось, поверь мне, — подтвердила Шми. — Палпатин — тот, кто опекал тебя всё это время, оказался не тем, за кого себя выдавал. Квай-Гон стал тебе почти отцом и мог бы полюбить меня, но погиб по его вине. Помнишь того юношу-забрака, который напал на Квай-Гона на Татуине? — В день, когда мы познакомились с Оби-Ваном? — вспомнил Энакин. — Да, а что? — Оказалось, он был учеником Палпатина — учеником ситха. Обо всём этом я узнала от магистра Винду и от твоего наставника — Оби-Вана Кеноби. Понимаешь, что могло бы случиться, если бы Палпатин полностью завоевал твоё доверие? Представь, как ты мог бы измениться под его влиянием. — Страшно подумать, — признал Энакин. — Но и жаль, что мы пропустили всё самое интересное. — Зато здесь нам было спокойно, — заметила Шми. — Всё это время магистр Винду переписывался со мной, чтобы я могла знать, когда мы сможем вернуться. Теперь я знаю, что кризис миновал, и мы сможем вернуться. Тебе незачем было бы видеть все те потрясения, что происходили на Корусанте. Энакин взглянул на Падме. — Когда мы вернёмся на Корусант, ты будешь писать мне? — Непременно, — пообещала Падме. — Мой амулет всё ещё при тебе? — вдруг вспомнил Энакин. — Разумеется, — кивнула Падме. — С тех пор, как я ношу его, со мной действительно не случается ничего дурного. — Он принесёт тебе счастье, — пообещал Энакин.       Почти весь обратный путь Энакин проспал, положив голову на колени матери — после целого множества рассказов о подводном городе гунганов — Ото-Гунга — о том, как весело там было, о гостеприимстве гунганов, об их транспортных средствах и технологиях, приведших Энакина в настоящий восторг. Шми же, когда Энакин устал от рассказов и задремал, стала размышлять о своём. Она была не против Падме и её близости с Энакином, но лишь дружеской, или, как говорила сама Падме, любви сестры и брата между ними. Странным образом Шми чувствовала, что счастье Падме — не с её сыном. Ко всему прочему, Шми не могла не признаться себе, что не может перестать думать о Валоруме. Если бы Квай-Гон остался жив, то наверняка смотрел бы на неё сейчас точно так же.       Вернувшись на Корусант и продолжая работать в храме, Шми стала замечать, что Валорум, к тому времени вернувшийся к своей прежней службе, наведывается в храм джедаев в любой свободный час и просит подать напитки или вести записи отнюдь не Трипио, который также успел превосходно зарекомендовать себя, а именно Шми. И однажды, когда оба остались наедине, Валорум взял руку Шми в свои ладони и сказал мягко, как никогда: — Магистр Винду рассказал мне обо всём. Я ведь обязан вам обоим не только возвращением на пост главы Республики. Если Палпатин был ситхом, кто знает, чем это могло бы закончиться? Я попросту мог бы и не выжить, Республике пришёл бы конец, а ордену джедаев — тем более. Выходит, оберегая своего сына, Вы спасли и меня, и орден джедаев, и всю Республику. Я не могу забыть Вас, госпожа Скайуокер. У Вас чудесные глаза — в них столько доброты и тепла… Я чувствую, уже давно, что мы могли бы быть вполне счастливы вдвоём. — Я хотела сказать Вам то же самое, — призналась Шми, — но… Вы — глава Республики, а я всю жизнь провела во Внешнем кольце… — Мне нужна та, кто смог бы любить и оберегать, — нежно ответил ей Валорум. — Всё остальное не имеет значения. К тому же, у нас с Вами ещё вполне могли бы быть дети… — А Вы полюбили бы моего Энакина? — спросила Шми о самом главном. — Не стали бы пренебрегать им? — Он мне уже, как родной, — уверил Шми Валорум, и она поняла, что так и есть. В те моменты, когда Энакин неизбежно пересекался с Валорумом, навещавшим храм джедаев, Финис смотрел на него очень мягко и однажды даже поцеловал в лоб, угадав по глазам Энакина, что тот нуждается в сочувствии. — Обещаю, я буду любить Энакина вне зависимости от того, появятся или нет собственные дети у нас с Вами… Нет, с тобой. — Тогда я буду только счастлива, — вполголоса ответила Шми. — Я уверена, что Эни давно понял всё. — Я поговорю с магистром Винду, — пообещал Валорум.       Как раз в эту минуту мимо проходил Энакин в сопровождении Оби-Вана, собираясь спать. Услышав последнюю часть разговора матери с Валорумом, он просиял, и, несмотря на вздох Оби-Вана — впрочем, не так неодобрительный, как смиряющийся — вбежал в приёмную храма, куда обычно приходил Валорум. — Канцлер Валорум будет любить и беречь мою маму? — спросил он без предисловий. — Я уже люблю вас обоих, — улыбнулся ему Валорум. — Если бы не ты, я бы не встретил такой чудесной женщины, как твоя мать. А ты бы полюбил детей, которые могли бы быть у нас с твоей матерью? — Если мама будет счастлива, я полюблю, кого угодно, — расцвёл новой улыбкой Энакин.       Оби-Ван слегка покачал головой, молча сетуя на несдержанность своего ученика, но решил не мешать и направился к магистру Винду. Тот к этому моменту, если и не знал, то догадался о том, что произошло между Валорумом и Шми, и давно бы уже поспособствовал устройству их брака, но хотел наверняка удостовериться, что Шми будет вполне счастлива с Валорумом. — Уже отвёл Энакина спать? — спросил Винду, увидев на пороге зала для медитаций Оби-Вана. — Или он сейчас с матерью? — Именно так, магистр Винду, — кивнул Оби-Ван. — Пусть — мне кажется, будет лучше дать им попрощаться, ведь, судя по всему, госпожа Шми вскоре станет невестой верховного канцлера Валорума. — Я заметил, что они оба полюбили друг друга, — ответил Винду. — Но ведь это не мешало бы ей работать здесь, даже наоборот. А впрочем, — добавил он, подумав, — если у нашей Шми и канцлера Валорума будут дети, ей станет попросту не до того, чтобы исполнять свои обязанности в храме. — Возможно, стоило бы отпустить с госпожой Шми также и Трипио? — предположил Оби-Ван. — В память о сыне и в помощь после рождения детей. — Ты прав, так действительно будет лучше, — согласился Винду, — но нужно спросить и самого Трипио, лучше ли ему будет здесь, с Энакином, или с его матерью — в доме Валорума. Трипио — отличный секретарь, возможно, у Валорума ему и в самом деле будет не хуже, чем здесь. Но ты ведь пришёл не только за этим, верно? Хотел побеседовать со мной о чём-то? — Об Энакине, — признался Оби-Ван. — Я чувствую, что у меня вряд ли получится обучить его так, как следует. Возможно, я поспешил, сказав, что готов пройти испытания. Кто знает, не получилось ли бы лучше обучить Энакина у Вас, магистр Винду? Или у наставницы Биллабы? Она бы заменила Энакину мать до некоторой степени. — Поручить Депе обучение Энакина? — переспросил Винду. — Что ж, пожалуй, этим мог бы заняться и я. Возможно, мне следовало взять его обучение на себя в самом начале — всё же, Квай-Гон был моим другом. — К тому же, Энакин искренне благодарен Вам за спасение матери, — добавил Оби-Ван. — Но если я возьму на себя обучение Энакина, то чем хотел бы заняться ты? — поинтересовался Винду. — Продолжишь совершенствоваться один или под чьим-либо руководством? — Пожалуй, первое, — признался Оби-Ван, хорошенько поразмыслив. — Вряд ли я смогу назвать своим наставником кого-либо после гибели Квай-Гона. — Даже графа Дуку? — спросил Винду осторожно. — Да, даже графа Дуку, — кивнул Оби-Ван. — Как бы ни были близки они с Квай-Гоном, граф Дуку — не он… — Понимаю, — согласился Винду и задумчиво добавил: — Граф Дуку был на грани того, чтобы покинуть орден, и всё же не сделал этого. Кто знает, почему? Но в любом случае, это к лучшему. Возможно, он надеялся продолжить твоё обучение, если бы тебе не было дано звание рыцаря после поединка с Дартом Молом на Набу? — Возможно, — слегка пожал плечами Оби-Ван. — Но всё же я продолжу своё совершенствование один. Буду проводить время в библиотеке, медитировать и тренироваться. — Что ж, пожалуй, действительно, так будет лучше всего, — согласился Винду.       Время показало, что решение это было верным. Под руководством Винду обучение Энакина пошло идеально, куда лучше, чем под руководством Оби-Вана, поскольку Винду, хорошенько узнав Энакина, смог найти к нему подход и направлял его энергию именно так, как следовало — так, как, вполне возможно, направлял бы её Квай-Гон, останься он в живых. Что же касается Трипио, то Энакин, взвесив все за и против, решил, что лучше будет, если дроид-секретарь останется рядом с его матерью, когда та вступит в брак с Валорумом, ведь в храме джедаев было достаточно дроидов — и переводчиков, и библиотекарей, и секретарей, а Трипио он собирал именно в помощь матери. Энакин от всей души желал ей счастья — Шми с Валорумом были действительно красивой парой, а в жемчужно-серебристом платье с ниткой крохотных чёрных алмазов в причёске (всё это было на Шми в день вступления в брак) она выглядела по-настоящему великолепно. И его мать, и Валорум были одинаково счастливы, и Валорум так искренне обещал беречь Шми и так благодарно улыбался и ей, и Энакину, и Винду с Депой Биллабой, что Энакин не сомневался — его мать будет счастлива по-настоящему.       Вначале Шми немного смущалась, став женой главы всей Республики, но вскоре освоилась со своим новым положением, тем более что оно не было излишне тягостным. Появляться рядом с Валорумом на публичных церемониях слишком часто ей не было нужды, и Шми посвящала своё время нежнейшей заботе о возлюбленном. Валорум же был не менее нежен с нею, регулярно устраивал Шми встречи с Энакином, умел угадывать любое её желание, понимая, что после стольких испытаний супруге нужна не столько роскошь, сколько полный покой. Шми любила книги и музыку — Валорум охотно предоставлял ей возможность наслаждаться и тем, и другим, обучил живописи и вышивке, заметив у любимой выдающиеся способности и к тому, и к другому. Дни потекли спокойно и радостно, как никогда, а когда однажды Валорум деликатно спросил Шми, хотела ли бы она подарить ему детей, и та ответила согласием, он был особенно нежен с нею. — Я была уверена, что уже никогда не узнаю близости с другим человеком, — призналась Шми, лёжа в его объятиях. — Но что мы будем делать, если я рожу тебе сына? Будет ли он расти в храме джедаев или посвятит себя делам государства, как ты? — У нас вполне могут родиться и близнецы, — улыбнулся Валорум своей возлюбленной. — Что, если один из них будет обладать талантом к государственным делам, а другой сможет стать джедаем? — И им придётся расти в разлуке? — вздохнула Шми. — Возможно, к тому времени в уставе ордена что-то изменится, и нашим детям не будет нужды расти не вместе, — предположил Валорум. — Магистр Винду ведь вернул тебя и не стал запрещать встреч с Энакином. — Мой сын всегда был во многом исключением из правил, как, видимо, и я, — едва заметно пожала плечами Шми.       В своё время произошло именно так, как предсказывал Валорум. У Шми родились близнецы, и Энакин очень сблизился с братом, который стал учеником в ордене джедаев. Маленький Финис, которого Шми назвала в честь отца, обучался в храме, а юная Эна выказала в своё время немалые способности к делам государства. *       Спустя шесть лет после того, как Оби-Ван передал Энакина в качестве ученика Мейсу Винду, произошло одно событие, серьёзно изменившее жизнь Оби-Вана навсегда. Совершенно неожиданно в храм джедаев с визитом прибыла Падме Амидала в сопровождении любимых служанок. Энакин в тот день тоже переживал радостное событие — Шми навещала в храме его и маленького Финиса, поэтому пока не знал о визите Падме, так что она и Оби-Ван были сейчас наедине в приёмной храма. — Чему обязан визитом сенатора Амидалы? — спросил Оби-Ван, протягивая Амидале чашку с чаем. — Я уже не королева, — вполголоса заметила Падме. — Мне не хотелось бы выходить замуж за такого же политика, как и я, или за кого-то вроде. Я помню, чему Вам обязана — Вы могли бы стать мне наилучшей парой из возможных…       Оби-Ван поразился её проницательности. Наблюдая за тем, как успешно обучает магистр Винду Энакина, Кеноби всё больше понимал, что Винду был лучшим наставником для Энакина, чем он сам. Может быть, ему, Кеноби, стоило бы уйти из Храма в своё время? Что ж, он может воспользоваться этой возможностью сейчас. Вступить в брак с юной Амидалой и стать отцом её детей, а после — и наставником? Это было бы совсем неплохо. Амидала не просит у него любви, но мечтает обрести покой подле него, почему бы не попробовать дать ей именно это? Впрочем, магистр Йода ведь говорил, что следует не пробовать, а делать или не делать. Кеноби выбрал первое. — Положим, я и сказал бы да, — ответил он. — Но не будет ли тебе скучно со мной? — С Вами… нет, с тобой, не может быть скучно, — улыбнулась Амидала. — Ты ведь во многом такой же, как я.       Кеноби уже собрался отправиться к Йоде и Винду, чтобы обо всём рассказать, и тут нос к носу столкнулся с Энакином. Взглянув на Падме и Кеноби, он неожиданно одарил обоих победной улыбкой. — Я ведь говорил, что мой амулет принесёт тебе большую удачу. Оби-Ван обязательно будет беречь Падме, ведь так? — спросил он у своего бывшего наставника. — Обещаю, — твёрдо ответил Кеноби, тоже улыбаясь. * — Ты уверен? — спросил Мейс Винду, искренне желая Кеноби лишь одного — счастья. Всё же молодой рыцарь был воспитанником Квай-Гона, и, будучи близким другом последнего, Винду питал к Кеноби в некотором роде отцовские чувства. — Да, вполне, — подтвердил Кеноби. — Я обучал Энакина недолго, но понял, что мне лучше действительно уйти из храма. — А с сенатором Амидалой вы были бы отличной парой, — признал Винду. — Что ж, ступай.       Храм джедаев Кеноби покинул без особой торжественности, но его проводили очень тепло — всё же, Кеноби в храме любили очень многие, если не все. Энакин, пусть он и пробыл учеником Оби-Вана совсем недолго, стал питать к нему искренне братское чувство. — Счастья Вам, — улыбнулся Энакин, когда Кеноби заключил его в объятия. — Оберегайте Падме, лучшей пары для неё я не смог бы и пожелать. * — Немного непривычно, — признался Кеноби, сменив одеяние джедая на набуанский костюм, хотя и новые одежды, и накидка замечательно красивого тёмно-синего оттенка, были не менее удобны и не стесняли движений — Падме сделала всё, чтобы Кеноби на новом месте и в новом облачении было уютно. — А что ты сделал со своим мечом? — спросила она. — Мне, возможно, и не следовало этого делать, но я оставил его при себе, — признался Кеноби. — Если у нас с тобой будут дети, нам не будет нужды разлучаться с ними. — Ты хочешь стать их наставником? — поняла Падме. — Я тоже думаю, что так действительно будет лучше. А магистр Йода и остальные знали о том, что ты взял меч с собой? — Наверняка, — кивнул Оби-Ван. — Но, если не стали требовать вернуть его, значит, тоже сочли, что это к лучшему. А твоя семья? Мать с отцом не против, что ты выбрала в мужья бывшего джедая? — Мать с отцом только одобряют это, — улыбнулась Падме. — Оба говорят, что мне с тобой будет и спокойно, и безопасно. — А ты сможешь полюбить меня? — спросил Кеноби, приобнимая её. — Энакин и тот был уверен, что я порядочный сухарь… — Обо мне самой многие говорили и говорят то же самое, — улыбнулась Падме. — Я уверена, что у нас с тобой всё получится.       Падме опустила шторы на окнах, легко сбросила шёлковое тёмно-синее платье из той же материи, из которой была сшита накидка Оби-Вана, и легла.       Неловкость бывшего джедая вдруг исчезла как-то сама по себе, он бережно заключил Падме в объятия и погрузился в поток Силы, дабы всё получилось, как можно лучше, и это помогло — он знал, как коснуться юной супруги, чтобы не ранить её, а напротив, сделать их первый раз поистине счастливым. — Я не ожидала, что будет так хорошо, — призналась Падме, обнимая Кеноби после ласк. — Признаюсь, я хочу подарить тебе близнецов — сына и дочку. Что мы будем делать, если у нас, как и у Валорума со Шми, родятся мальчик и девочка? Поступим, как и они — сына ты воспитаешь как джедая, а девочку я обучу всему необходимому для ведения государственных дел? — Подождём, — благоразумно ответил Оби-Ван. — Возможно, будет лучше обучить как джедаев их обоих… — Я тоже так думаю, — согласилась Падме. — Дела государства приносят мало счастья, а вот судьба джедая — иное дело. Их жизнь нелегка, но куда счастливее жизни политиков… Кеноби понимал её правоту и поэтому мягко кивнул. — Если ты этого хочешь, так и поступим. * — Люк и Лея… — улыбалась Падме, обнимая своих близнецов. — Их судьба наверняка сложится счастливее моей и твоей.       Судьба близнецов Кеноби действительно сложилась наилучшим образом. Падме была нежной матерью, оставив государственные дела с окончанием срока пребывания на посту сенатора, и была искренне счастлива. Кеноби обучил как джедаев и Люка, и Лею, но сын, унаследовав от матери любовь к приключениям и некоторые способности, стал пилотом, а Лея, в которой проявилась сдержанность отца, и став любимицей Кеноби, как Люк — у Падме, со временем стала джедаем-философом. Кеноби, благодаря жене и детям, смягчился и стал иным, чем прежде, но и Падме серьёзно изменилась к лучшему — ей день ото дня всё больше нравилось быть матерью. Королева Джамилла, с которой Падме успела стать близкой подругой, с удовольствием навещала их. Энакин, изредка прилетая на Набу, не мог узнать своего бывшего наставника, полюбил Люка и Лею и любовался тем, как была счастлива Падме, повторяя, что всё же недаром подарил ей амулет из дерева джапор.