Часть 1

Было сложно поверить, что этот день закончился. Во всяком случае, Паша смотрел на дверь своего кабинета и не верил. Юля с Фомой успешно скрылись в неизвестном направлении, он сам ушел от погони и, пусть временно, но был в безопасности. Правда на душе было так погано, что казалось, лучше бы все еще в заложниках держали под прицелом — хоть какая-то компания для отвлечения от собственных мыслей. Как назло, даже работы, на которой можно было бы сосоедоточиться, особо не было. Почти все уже разошлись по домам, но — хоть в чем-то Семёнову должно было повезти — Михайлов еще был на месте и предложение нажраться в пустой квартире принял, в обмен на обещание рассказать, что же у него сегодня произошло. — А я, я-я-я тебе говорил, бандитам верить нельзя! — Андрей уже с трудом держался за столом ровно, опасно накреняясь вслед за резким взмахом руки. Но от темы, несмотря на тотально нетрезвое состояние, не отходил: Фома — мудак. — Да ты не понима-а-аешь, — Паша был ничуть не лучше. После двух суток без сна пить водку под скудную закуску было определенно плохой идеей, но ему было надо. — Да все я понимаю, это измена, Па-аша-а! — увещевал друга Михайлов. — Какая измена, Андрей, мы же это… почти не были вместе. И я… я не ревн… ревновал, сам знаю, что просто любить — это нихера недостаточно… — В смысле, «не были»? Ну, поругались, бывает, помирились бы. У вас сын взрослый! — запутался в логике друга Андрей. — А при чем здесь Сашка? — Семёнов хрустнул огурцом из банки. — Это всё же еще до него началось. — Подожди, Паш, — Андрей старательно пытался сфокусироваться на собеседнике. — Ты же злишься на Юлю, что она тебе изменила с твоим лучшим другом? — Да, — выдохнул Паша, что несколько успокоило Андрея — суть проблемы он хотя бы уловил верно: Фома — мудак. — Злюсь на нее, а на Лёшу не злюсь. Не могу, понимаешь? Андрей не понимал. Откуда взялся Лёша, если Юля изменила, Фома мудак, а Саша тут ни при чем? Он вообще уже соображал туго, но ради друга очень старался. Паша тем временем пытался объяснить понятнее. — Он же такой… — Паша вздохнул и уткнулся лбом в сложенные на столе руки, — такой родной. У меня ближе него никого нет. — П-а-а-аш, он жену у тебя увел! — Да при чем тут это? — Подож-жди. Если это ни при чем, то что тогда при чем? — Он меня оставит одного. Уедет с Юлей в какой-нибудь Лондон и все. Он же такой весь… такой, — Паша сделал сложный жест, который, видимо, должен был объяснить всю картину восприятия Фомина его глазами, — а я что?.. — А ты, Паша, хороший мент! — Андрей хлопнул друга по плечу, даже не сильно покачнувшись. — Отличный! И где бы был твой Фома, если бы не ты? — Где? — А я тебе скажу, где, — Михайлов нетвердой рукой разлил водку по рюмкам, — в тюрьме бы он был. Или лежал бы на два метра под землей. — Да я бы тоже без него лежал, Андрюх. Он мне знаешь, сколько жизнь спасал? — Так ты ж ему тоже спасал! И от тюрьмы отмазывал. А зря! — Андрей укоризненно ткнул в Пашину сторону откусанной сосиской. — Вообще, вот забери у него все деньги — вот кому он нужен будет? — Михайлов опрокинул в себя водку, закусывая той самой сосиской. — Юля твоя назад прибежит… — Мне нужен, — хрипло перебил Паша, стараясь продышаться после очередной стопки. — Скучаю по нему. Это одновременно сбило Андрея с первоначальной мысли и, несмотря на откровенно мутное в алкогольной дымке сознание, просветило в тех вещах, в которых он бы предпочел оставаться темным. Меньше знаешь — крепче спишь и все такое. — П-а-а-аш, — заискивающе протянул Михайлов, почти ложась на стол, чтобы попытаться посмотреть Паше в глаза, — так ты что, боишься, что Фома тебя бросит? — Да я тебе час об этом твержу, Андрей, ну, ё-моё…