Очаг для нашей общей кельи

Между намикраски сгущаются так быстро Я даже не успеваю поймать Их след я ловлю Твоих очертаний во тьмено как же плохо даётся это мне… ***       Сумерки сгущаются. С каждым прочитанным словом в каком-то нудном, философском свитке девушке становится всё более скучно. А что хорошо помогает разгонять скуку? Конечно же, не найти средства лучше, чем раскуривание заранее припасённой смеси благовоний, из коры сандалового дерева вместе с нотками корицы! Оно как-никак, но должно хотя бы на время успокоить бурю на душе, которую успел создать за короткий срок пребывания, а после — и совместного сожительства, один нерешительный юноша. Ханда предпринимала уже множество попыток сблизиться с ним в течении этого прошедшего года в физическом плане, но получилось, по большей части, лишь в моральном. Теперь он хотя бы не изнывает о бывшей, а это кажется большим прогрессом! Хотя какого терпения ей стоило пройти тот этап… Даже вспоминать не хочется!       Русоволосая медленно выдыхает сладковато-приторный пар из носа, расслабившись окончательно. Сегодня Аанга не будет до завтрашнего утра, а значит, никто пилить мозги по поводу вредной привычки не станет. Он ой как не любит, когда Ди даже зажигает свой самодельный наргиле просто даже для того, чтобы не напрямую подышать любимыми ароматами и освежить теперь уже общую келью.       Вот же засранец! В первое время даже в знак протеста не ночевал здесь, настолько он упрямый, если чему-то противится. То же самое с физическим контактом. Дружба дружбой, но когда мужчина с женщиной живут вместе и при этом являются парой Союза, то подобное уже ни в какие ворота не лезет! Она откладывает в дальний угол прибор, разгоняет остатки манящего дурмана как можно подальше от себя и укладывается на чужую койку. Обоняние улавливает едва невесомые нотки родного аромата: цитрус вперемешку с персиком, а ещё… ещё небольшая горечь перца. Она едва заметна, но вызывает дрожь в ногах. Лишь бы не заснуть прямо здесь, иначе это может показаться прямым доказательством её привязанности. Однако оторваться невозможно. — Как же… Мне покорить твоё сердце, Аватар? — тихо лепечет девушка, уткнувшись носом в подушку.       Через сколькое ещё предстоит пройти, чтобы достичь не только предназначения, но и собственного счастья? Она сжимает в порыве нахлынувших эмоций подушку ногтями, до побеления костяшек, пытаясь не заплакать. О, духи! Не сейчас, не время давать слабину. Она слишком сильная для оплакивания подобных «пустяков». А сторонней поддержки не требуется! Ни в коем случае!       На самом же деле, глубоко в душе, ей хочется открыть свое израненное сердце хоть кому-то. Кому-то, кто не будет требовать от неё выгоды для себя. Хочется иногда побыть истинной женщиной, ощутить защиту, а не вечно выстраивать её самостоятельно и казаться каменным извоянием. Капли воды против воли обильно окропляют поверхность постели, а Ханда беззвучно закрывает рот, не давая крику выйти наружу. Воздух в лёгких постепенно заканчивается, обжигая те, однако пребывая в приступе отчаяния, она не даёт себе фору, продолжает намеренно задыхаться, до боли в грудине сдерживая свою слабость.       Она не слышит окружающего мира. Лишь белый шум в ушах. Закрывшись в своём смертельном футляре, мысли в голове путаются окончательно, а чувство самосохранения уплывает куда-то на второй план…       Возможно, так бы нелепо и оборвалась судьба одной смелой кочевницы, если бы не воля случая. Аппе сегодня приспичило вернуться домой к своей самке и детям, потому упрямый бизон свернул с половины пути раньше положенного срока. Словно у него внутренний зов природы сработал, при том не в самый удачный момент! Пришлось отменить заранее планированную встречу и возвращаться обратно.       Немного разочарованный Аанг хотел было по прибытию порадовать Ханду хотя бы совместной готовкой ужина, но едва он пересёк порог, всё его тело невольно вздрогнуло от увиденной картины. — Ди, у тебя что-то болит?.. — не обращая внимания на то, что она лежит на его кровати, кочевник присел рядом, осторожно кладя ладонь той на плечо.       Ответная реакция последовала не сразу. Резкий вздох вместе с судорожным кашлем заставил его беспокойство подняться ещё на процентов пятьдесят выше, и резонным решением было принято перевернуть подругу на спину. Вся побледневшая, девица с полуприкрытыми глазами смотрела в пустоту и не до конца понимала, кто сейчас находится рядом. — Ну же, скажи что-нибудь! — легонько постукивая ладонями по щекам девушки, старался привести ту в чувства юноша. Тон его голоса изменился: от вопроса ни осталось и следа. Аанг впервые видел Ханду в подобном состоянии, поэтому не знал, что делать: — Духи…       Кочевник поднял её руки, такую бледную, такую беспомощную сейчас. Конечности девушки безвольно свисали, словно та была похожа на куклу. А вернее, живого мертвеца.       Температура Ди повышалась, девчушка буквально горела в его руках. Действовать нужно было без промедлений, до монаха Йо — местного лекаря, он добраться не успеет, как бы сильно того не хотел. В спешке найдя нужный отвар, Аанг попытался влить тот в рот девушки, но губы той были плотно сжаты. — Ради всего живого на этой земле, Ханда, открой рот! — от распирающего беспокойства воскликнул он, тщетно попыткой за попыткой пытаясь сделать первые шаги к её спасению.       Она же, задыхаясь, откашливала те малые порции отвара, которые каким-то чудом попали внутрь организма. Тяжело вздохнув, юноша набрал в рот горький отвар и, зажав нос девушки, от безысходности ситуации, как только Ханда рефлекторно попыталась вдохнуть воздух, влил злочастное лекарство, удерживая её голову в приподнятом положении ровно до того момента, пока не услышал судорожное заглатывание жидкости с её стороны.       Аанг продолжал удерживать её на своих руках, то и дело проверяя температуру тела. С облегчением он смог вздохнуть только по прошествию нескольких часов, когда ритм её дыхания перестал быть учащенным, а тело — гореть.       В углу он замечает наргиле и молча хмурится. Нужно выбросить его от греха подальше. Смачивая тряпицу в холодной воде, юноша кладёт ту на лоб кочевницы и наблюдает.        Лицо у Ханды измождённое, но по-своему родное. При тусклом свете лампадки видны очертания ладного, ровного носа, вытянутого овала лица, строгих скул… Пусть он и в курсе тайны её рождения, но словно сама природа сжалилась над ней, одарив таким ладным профилем и миловидными очертаниями.       Неудивительно, что на неё на самом деле засматриваются и по сей день столько юношей. И не столько из-за её положения в Общине, сколько из-за внешнего вида и потенциала в генах в целом.       Ханда не стремится упорно подчиняться правилам, не наносит татуировки, хотя за годы, проведённые здесь и свою деятельность, вполне удостоена звания мастера. Чего же на самом деле желает она, буквально разрывая каждый раз установленные шаблоны, своими деяниями?.. Каждый раз она показывает всем своим видом, что склонна к свободе, как и подобает истинной кочевнице, но по итогу все её действия направлены на благополучие его… Нет, их народа.       Никто не видел, как она страдает от безысходности собственного положения все эти годы. Никто не видел, как она задыхается в очередном приступе панической атаки после встречи с «чистокровными». Никто даже и пытался понять, через что пришлось пройти маленькой девочке в полнейшем одиночестве. Этим и отличались их пути. Аанг обрёл друзей, которые разделили его непосильную ношу. Она же несла не менее тяжкий груз целого народа на своих плечах. Она смогла поднять целую нацию с колен, разбить вековые устои, стать безликим лидером, к которому теперь прислушиваются многие из Общины…       Когда он это осознал, сердце в груди защемило. Пока он разбирался со своими проблемами душевными, она сидела в их общей келье и ждала его. Даже после того, как они вступили в союз, она отказывала многим. Это не похоже на кочевников, для которых грани во многих отношениях и связях, в числе и физических, размыты свободой. Пока он метался между Мадонной и своей нацией, она всегда делала выбор в пользу нации. Пока ему ставили памятники и «боготворили», ей достаточно было видеть его счастливую улыбку, слышать смех детей, которые теперь могли не бояться за свои жизни.       Вместо положенного пути Солнца, она выбрала мучительную дорогу бок о бок с ним, нерешительным, тем, у кого столь долгое время были закрыты первой любовью глаза. А теперь, когда Мадонна принадлежит другому, он зачем-то в размышлениях метается, сожалея о прошлом. Причиняя боль ей, ожидающей его. — Ну и зачем всё это было нужно, Ханда? — заправляя ей прядь за ухо, в горьком осознании шепчет Аанг: — Ради чего?..       Юноша прижимает голову девушки к груди, и она сквозь тонкий сон слышит чьё-то громкое сердцебиение, слышит всхлип в тишине, чувствует, как чьи-то тёплые ладони обжигают её оголенные плечи.       Её глаза медленно открываются, дыхание приходит в порядок. И, первая мысль, возникшая в голове: «Его не должно быть здесь. Он не должен был увидеть меня в таком состоянии… Нет… Нет… Нет!» — Ханда вздрагивает, пытается высвободиться из хватки, но это выходит из рук вон плохо. — Чего ты здесь… делаешь? — их взгляды встречаются, и она застывает, замечая влагу на щеках Аанга. — О духи, почему ты…       Она в смятении. Даже не знает, что дальше говорить. И какие эмоции нужны сейчас, сердце так щемит от стыда. Она позволила собственной слабости взять вверх, да ещё и предстала в подобном виде перед не а бы кем… — У тебя был жар, Ханда! Если бы я не пришёл, ты бы задохнулась, ты это понимаешь? — внезапно хватает девушку за лицо юноша так, чтобы она не смогла отвести взгляд. — Ты была на волоске от собственной смерти!..       Голос полон ужаса, беспокойства. Впервые направленный в её сторону за всё это время. — Это… Не так, — брови русоволосой надломились. Она и сама прекрасно понимает, что если бы не воля случая, то в порыве чувств она в таком состоянии долго бы не протянула.       Аанг продолжает удерживать её, пытаясь понять, ложь ли это. Очевидная ложь! По бледному лицу девушки начинают течь слёзы. — Перестань так смотреть на меня!Будто бы тебе есть дело до того, что со мной происходит! — срывается против воли с её уст гневный шёпот, от чего хочется как можно скорее вырваться из плена его объятий, сбежать как можно дальше и спрятаться. — Я был глупцом, — раздался наполненный трепетом ответ, — раз не замечал твоих страданий.       Она замирает, прислушивается, ощущая, как начинает сердце гулко стучать о рёбра. Тщетные попытки, она столько всего пробовала сделать для того, чтобы сблизиться с ним! Что же это? Раскаяние, признание? Или вовсе её очередные домыслы?.. — Да какая теперь разница, кем ты был… — слабость даёт о себе знать как никогда раньше, от чего она с видной усталостью отводит взгляд, а Аанг понимает, что разговор лучше всего будет отложить на потом из-за состояния девушки.       Он помогает ей лечь, меняет тряпицу, заботливо приносит миску с очага. Еда тёплая, каша на молоке, жидкая, как раз для ослабленного организма. Он находится рядом, молча помогает есть, и это искренне ещё больше вводит в ступор её. Иногда они оба в какой-то момент удивляются тому, насколько всё с каждым разом больше понимают друг друга без слов. Так сидит, смотрит, изучает каждую чёрточку, словно по-новому взглянул на неё. Словно впервые.       Лишь после ужина Ханда смогла наконец заснуть. Теперь не понимая как жить дальше бок о бок с этим странным человеком… ***       Аанг был в восхищении, иначе это чувство нельзя было назвать. Где-то в реберной клетке шумело сердце — он чувствовал, что дом как никогда близко. Его родной, вековой, потерянный… Парень разглядывал убранство просторной площади. Тут и там были светящиеся кристаллы. Столы заполненные едой, его родной, те рецепты, которые он боялся забыть. Ягоды и фрукты на зубочистках, легкие мясные блюда на отдельном столе, напитки в виде соков и малоградусного алкоголя… Хотелось попробовать все, даже душистое мясо, нарезанное ломтиками и украшенное зеленью и острым горошком.       Цветы — они повсюду. Они не походили на те, что росли в царстве Земли. Они были горные, взрощенные на талой воде и солнце. Маленькие, душистые, яркие… Такие незабываемые! Аанг вдыхал их аромат и будто вновь ему всего лишь девять лет, когда он всего лишь ребенок, а никакой не Аватар. Когда нет проблем, есть только свобода, друзья и Аппа.       Парень смахивает слезу с края ресниц. Он видит людей, разных и непохожих, но связывало их одно — история, желание жить. У каждого была своя история, но каждый чтил оставшиеся традиции кочевого народа. Все были разодеты в воздушные ткани, что от любого дуновения ветра ткань оживала. Аватар никогда не был на подобном мероприятии. Как его там называли? «Фестиваль жизни»? Достаточно поэтично. Он только знал, что этот фестиваль в честь льва-черепахи, на котором все жили. Это дань и благодарность ему за спасение и кров.       Аанг разговаривал с себеподобными, на своем наречии. Когда слуха коснулись знакомые языковые нотки, которые некогда понимал только он, один-единственный в мире, стало невероятно тепло на душе, словно он действительно пригубил цветочный алкоголь. Конечно, язык теперь отличался. На празднике чистокровные кочевники почти не появлялись. Боялись показать свои патологии, которые были вместо награды за сохранение наследия. Вместо них пестрили люди разных наций, оттого его наречие стало обретать черты других языков. Аанг старался не расстраиваться. Наоборот, он был невероятно счастлив всему, что произошло. Он был благодарен льву-черепахе и, конечно же, Ханде, которая приложила руку к его культуре.       Он взглядом искал ее фигуру. После недавнего случая с панической атакой Аанг боялся ее оставлять одну. Но Ханда сторонилась его сама. Сама захотела быть порознь в этот фестиваль. Поэтому ему пришлось только идти в сторону усиления музыки. Струнные, духовые, мелодичные и быстрые. Они играли на струнах его души, выворачивали наизнанку, что самому хотелось в пляс.       И Аватар отыскал свою теперь уже жену. Та была ярко-желтым пятном на сцене. Ее запястья, бедра и грудь были украшены желтыми бутонами, а ткань пестрила драгоценными камнями, которые будто светились изнутри. Он остановился, завороженный красотой ее наряда. Ткань на руках была словно крыльями жар-птицы. Ее юбка расходилась на полоски. Когда Ханда кружилась, она напоминала огненную лилию. Шаровары были такими же легкими, они закреплялись драгоценными бусинами у лодыжки.       Он видел ее улыбку. Видел даже сквозь полупрозрачную желтую ткань, что скрывала половину лица. Он видел искры в серой радужке. Ханда сияла изнутри. Каждое ее движение было наполнено свободой, жизнеутверждающей и сладострастной. Аангу хотелось скользнуть в толпу, ловко огибать каждую пару, чтобы подойти к Ханде и… И он не знал, чего конкретно хотел. Хотел ли станцевать с ней, также динамично-плавно? Ловить взгляды-касания? Или коснуться ее тонких запястий, притянуть за талию ближе, чтобы танец стал единым, чтобы никогда-никогда по-отдельности?       Аанг не знал, только глупо улыбался и продолжал стоять на месте. Он был лишним в этой картине. Он бы все испортил, а так… А так Ханди как никогда счастлива. Ему большего и не нужно. Он готов так вечно смотреть на то, как она кружит опавшим цветком, как ловит на себя взгляды присутствующих. Музыка усилилась, убыстряется вместе с биением сердец. Аватар видит, как к девушке подходит коренастый мужчина, тоже кочевник. Аанг даже не сразу его заметил, словно человек материализовался. Он смотрел на то, как человек кружил в ответ, в каждом взмахе ноги или руки прослеживалась сила и мужская грация, которой монах сам не обладал.       Незнакомец вначале танцевал в каком-то своем ритме, который явно не сочетался с танцем Ханды, однако потом решил поменять тактику. Он старался танцевать в такт. Аангу показалось, или человек словно старался с каждым шагом быть к девушке ближе? Он потянулся пальцами к ее рукам, что были высоко вскинуты над головой. Он старался коснуться любой части ее тела, словно Ханда была чем-то недосягаемо-прекрасным.       Внутри Аватара неприятно свербило. Собственно, в этом же нет ничего страшного, особенно если Ханде все нравилось. Однако, видимо, он был неправ. Девушка, открыв глаза и встретившись с вежливой улыбкой незнакомца, тут же вздрогнула и перестала танцевать, словно по щелчку. Она испуганно прижала руки к груди, сгорбилась. Моргала своими серыми глазами, видя то, как лицо мужчины скривилось от разочарования. Затем девушка поспешила прочь с площадки к столам с едой. Она петляла меж людей, стараясь словно спрятаться.       В странном чувстве Аанг пошел следом. Он никогда не видел Ханду такой. Незнакомец последовал за ней же. Парень не слышал, о чем они разговаривали, но видел, как скована в движениях супруга. Она хватается за еду, словно за соломинку спасения. Пьет много и часто, словно не хочет говорить с мужчиной, который не понимает намеков. Он улыбается, двигает руками. Аанг буквально слышит, как тот интересуется ее жизнью, как пускает комплименты на яркий наряд. Теперь Аанг не мог прочитать ее эмоций за вуалью. но серые глаза бегали по сторонам, слегка касаясь мужчины, а потом прятались в чашку.       Сердце неприятно сжалось за нее, Аватар уже начал подходить, дабы спасти положение, как Ханда, в каком-то порыве негодования, срывает с себя вуаль на лице и демонстрирует незнакомцу голубой завиток на костяшке челюсти. Завиток был показателем ее Союза. Несколько мгновений мужчина смотрел на завиток, а потом пришел в ярость. Теперь-то Аанг слышал его возмущенные крики, когда тот схватил Ханду за запястья. — Как ты посмела?! — только и услышал Аватар, когда в несколько шагов оказался рядом. Он рывком поворачивает мужчину к себе, видя его разъяренное выражение лица. — Ты еще кто?! — спрашивает он, но вместо ответаа Аанг дает кулаком по мерзкой физиономии, заставив человека болезненно отшатнуться, хватаясь за лицо. — Ах ты… сукин сын! — прорычал человек, касаясь скосившего носа. Из него пошла кровь. Дикими глазами уставился на Аватара, который тряхнул рукой, дабы убрать боль с костяшек пальцев. Аангу ни разу не стыдно, сейчас внутри него ворох негодования. — Как ты смеешь домогаться до чужой женщины?! — громогласно процедил Аанг, указывая на собственный завиток, идентичный. Теперь-то лицо незнакомца стало удлиненно-удивленным. — С этим сопляком спелась, а?! — зло обратился он к Ханде, которая отошла подальше, за стол, хлопая ресницами. — Прямо как она! — Уходи по хорошему! — предупредил Аватар. — Иначе что? — старший человек не боялся расправы. — Хочешь увидеть? — приподнял бровь Аанг, стараясь хотя бы грозной позой нависнуть над тем, кто был выше него.       Вместо ответа послышалась жесткая усмешка, затем драчун замахнулся. Однако коснуться Аанга не успел — тот оттолкнул его магией воздуха, заставив наа пятках прокатитсья по гладкой поверхности пола. Сероглазый почти потерял равновесие, пришлось встать на одно колено. — Значит, так играем, да? — фыркнул человек, запустив серию воздушных пасов, что разрезали красивые праздничные ленты.       Вокруг начался шум и гам, музыка стихла. Кто-то кричал позвать старейшин, но Аанг старался следить не за этим. В его приоритете была безопасность Ханды. С магом воздуха Аватар давно не сражался, поэтому с непривычки почти угодил на режущее воздушное лезвие. Однако потом пришел в свою форму, посылая в человека серию воздушных пасов. Мужчина перевернул стол, чтобы укрыться. Закуски полетели на пол. — Успокойтесь! — пыталась достучаться хоть до кого-то Ханда, однако в прямую конфронтацию не спешила лезть. Она искала разума у Аанга, но тот был слишком на взводе.       Мужчина скакал от стола к столу по стульям, отдавая воздушные пинки сопернику. Аанг понимал, что они не закончат, пока кто-то не победит. Сильно рушить фестиваль ему не хотелось, тем более Ханда попросила… Вместо драки он скинул мужчину со стола на каменный пол, после чего земля расступилась перед соперником, обнимая каменной дробью. — Ты Аватар?! — злился соперник, тщетно пытаясь вылезти из тисков. — Это не честная дуэль! — Что здесь происходит? — раздался голос старшей наставницы. Она критично оглядела разрушенный зал под открытым небом. Ее взгляд упал на виновников. Ей хотелось что-то высказать Аангу, который начал первый драку, однако потом увидела тату на лицах. Тогда и пришло осознание. — Акар, не тебе говорить о честности. Тебе больше нельзя подходить к своей племяннице. «Племяннице?!» — изумился Аанг, однако его удивление показали только подскочившие брови. — Если еще раз будешь ее донимать, будешь иметь дело с советом. — с этими словами она удалилась, попросив Аватара выпустить мужчину. Неохотно, но Аанг подчинился, все еще прожигаемый ненавистным взглядом дяди Ханды. Однако дядя ничего не сказал и ушел. — Ты в порядке? — поинтересовался Аанг, совладав с бушующими эмоциями. Он взглянул на жену, которая выглядела потеряно. Словно сказано было то, что она так упорно скрывала. В округленных глазах он увидел тревогу.       Вместо ответа девушка побежала куда-то прочь, словно бежала не только от позора, но и от себя самой. Почувствовав укол совести, парень побежал следом. Теперь ему было все равно на этот несчастный фестиваль.       Отыскал ее далеко в глубине леса на ветке дуба. Он боялся лишний раз подходить, боялся отпугнуть, поэтому вел диалог издалека, только частично видя ярко-желтый силуэт ее платья. — Знаешь, у тебя очень красивое платье, — начал издалека парень, почесывая бритый затылок. Ханда молчала, поджав ноги плотнее к себе. Как бы лишнего не сказать. — Я как увидел тебя, так все, дар речи потерял! Ты как второе солнце. Нет, ты и есть солнце. Мое персональное. — на последней фразе парень с тату стрелы размашисто улыбнулся, однако услышал женские всхлипы. «Черт…» — закусил щеку изнутри, чувствуя досаду. — Танцевала ты восхитительно! — поспешно пытался завалить ее комплиментами. — Ты, конечно, извини, что я наблюдал за тобой, но я не мог оторвать глаз! — она продолжала молчать, пока Аанг судорожно пытался придумать что-то дельное. — И… прости, что я не подошел еще раньше… — становится резко печально. Аватар вдруг понял, что если бы он подошел к ней, то всего этого не было бы. — Если бы не я… — Все хорошо. — сипло ответили сверху. Аанг пытается найти в ветвях ее лицо. — Мне приятно знать, что я тебе понравилась. — Очень. — и снова эта широкая, расслабленная улыбка. С души будто камень сошел. — Ты такая умница, столько всего сделала для моего… нашего народа. — Ты это не должен был видеть. — невпопад говорит Ханди. Она явно имела в виду ситуацию с дядей, но повелитель стихий решил сделать по-другому. — Ты что? Я должен был видеть твой танец! — отшучивается, улыбается, думая, что его радость перейдет и ей. — Он слишком великолепен для этого мира!       Сверху слышится смешок. Он хватается за него, как за спасательный круг. Крутит мысль до конца, говорит-говорит комплименты, заливается соловьем. — Ты как великолепная птица, дикая и красочная…       Ханда в итоге спрыгивает со своей ветки рядом с ним. Улыбается. И улыбаются не только губы, но и покрасневшие глаза. — Ладно, соловей, пошли лучше домой. — хлопает его по плечу. И почему-то Аанг уверен, что ее розовые щеки далеко не от слез. ***       Часть дороги домой они молчали. Настроение в целом было подпорчено. Аанг сжимал и разжимал кулаки, вспоминая «дядю» Ханды. Если это дядя, то какого черта он подкатывал к ней? Или ему просто показалось? Но Акар кричал на нее, грубо хватал, словно она была какой-то вещью! Может, он в целом был против ее брака? И кого он имел под другой женщиной, которая «выбрала сопляка»? Столько вопросов, и ни один он не может задать. Ханда дала понять — он не должен был видеть. — Спасибо… — почти себе под нос проговорила девушка, шагая в своих сандалиях. — Без тебя бы я от него точно не отделалась бы. — Это меньшее, что я могу тебе сделать. — он вновь улыбается ей… и у Ханды щемит в груди.       Улыбка Аанга… она прекрасна. Она напоминает лето или весну. Теплую, дурманящую, душистую. В ней хотелось утонуть, хотелось ловить каждый миг. Его смех — он как горный ручей. Пронизывающий, громкий, крышесносный. «Это ты мое солнце…» — никогда не скажет вслух, потому что нелюбима, потому что навязалась. Аанг настоящий джентльмен, он защищает даму… и все равно, что она далеко не дама сердца.       Снова почему-то хочется плакать. От досады, от вскрывшейся, как гнойник, правды. Ей хотелось плакать от него. От его доброты и тепла. Оно обжигало и хотелось еще. Нельзя подпускать, так спокойнее. Нечего рисовать того, чего нет.       Аанг заметил смену ее настроения, поэтому предлагает поесть фруктов так, дома, раз на фестивале не получилось. Ханда не раздевается, только оседает каким-то осадком на диван. Она лениво рассматривает Аанга. Тот в своем милейшем наряде, рыжем-рыжем. «И кто тут еще солнце…» — думает она, следя за тем, как мальчонка собирает фрукты в миску, как моет их, как нарезает на витиеватые кусочки. Наверное, это очередное какое-то искусство, до которого ей не дорасти.       Ловит себя на мысли, что ей бы хотелось посмотреть на его танцы. Какими они были бы? Динамичными, пластичные? Он бы прогибался в пояснице? Аанг бы пользовался своей гибкостью? Например, шпагатом…       В горле почему-то пересохло. И никакая бы вода не смогла утолить эту жажду. Мозг уже собирался рисовать все то, что нафантазировала Ханда, смотря на рельефные плечи и охрененную задницу, в которую так и хотелось вцепиться зубами. Она прячет взгляд, чтобы ничего не было заметно. Порой казалось, ее желание светилось на дне зрачка. Именно поэтому она не смотрит супругу в глаза, когда тот, такой невинный, садится рядом и кладет тарелку между ними. Какое счастье, что ее разгоряченное тело он не почувствует. — Спасибо, — улыбается и тянется за витиеватым куском. Это было маленькое произведение искусства, его хотелось вертеть в пальцах и разглядывать, однако на вкус попробовать хотелось еще больше. На язык попадает терпкая сладость. Казалось, после рук Аанга фрукты стали еще слаще. Хочется ударить себя за такие мысли. — Вкусно… — говорит она. Ханде нужно было сказать хоть что-то, чтобы не слышать собственные грязные мысли. Лицо Аанга слишком невинно, перед ним стыдно. — Так… почему ты не ешь? — тяжело сглатывает, поймав пристальный взгляд Аватара. Она прячет глаза в тарелку. — Ем, — Аанг берет фрукт и легко закидывает себе в рот. — Видишь? — и вновь безапелляционно улыбается, разоружает ее. Он смотрит как-то мечтательно. Кусок в горло не лез.       Повисшее молчание нервировало. Нужно было как-то от него избавится, иначе сердце не выдержит. Но положение спасает Аанг, который берет фрукт, но кладет не себе в рот, а касается губ Ханды. Та, вздрогнув, словно отмирает, удивленно уставившись на искорки в серых глазах. — Чт… — слова вязнут где-то в глотке. Сердце, подпрыгнув, упало и больше не стучало. — Я тут подумал… — сглатывает Аанг. Он останавливается, словно забыл собственный аргумент. Облизал пересохшие губы, судорожно взглядом ищет ответы, но потом сдается. — Хотя, знаешь, да… что это я… — опускает руку.       И вновь это молчание. Неловкое и тяжелое. Ханда смотрит на его руки. Длинные пальцы, цепкие, сильные. Она уже успела почувствовать их силу. Это руки мага, целого Аватара… Смотрит, как парень судорожно закидывает в себя фрукты, словно тем самым он будет спасен от неловкой ситуации. Он сейчас… хотел флиртовать с ней? Или просто опять показалось?       Вновь опускает взгляд на его руки. До одури красивые. Они не шершавые, нет-нет. Магесса видела, как повелитель стихий бережно заботиться о них, мажет жирным кремом… Хотелось целовать каждую костяшку. «Черт…» — закусывает щеку изнутри. Мысли-путаница. Они вели ее не по той дороге.       Но не может отвести взгляда от этих рук. Помнит, как любовно гладит ими Аппу, как чешет Момо, как использует магию, как… касается бутонов роз. Затем взгляд падает на рану на костяшках. От удара по роже ее мерзкого родственничка. Как он посмел замарать ее мужа?!       Без задней мысли берет больную руку, гладит подушечками пальцев. Эти движения гипнотизируют ее. Хочется так много сказать, извиниться за ситуацию на празднике. Черт, она же совсем по-другому хотела провести этот несчастный фестиваль! Ненависть лизнула ребра, тело согрелось от негативных эмоций. — Эм… Ханда? — голос Аанга пробуждает от мстительных мыслей. Она несколько раз моргает, встречается с непонимающим чистым взглядом. Как ребенок… какая же Ханда испорченная!       Вместо ответа ее ведет. Ведет к собственному проигрышу. Она целует место удара, пачкает губы кровью. Силиться, чтобы не облизнуть нежную кожу. Слышит тяжелый глоток со стороны. — Прости. — извиняется перед ним. Не за свои действия, нет-нет. — За Акара.       Аанг занервничал, сжал кулак. Ханда отпускает его руку и не поднимает взгляда, иначе будет ее персональная капитуляция. «Что я наделала?» — думает и понимает, что уже поздно. Дала слабину, теперь она горит изнутри. — Эм… уже не болит, да… — Аанг смеется и улыбается. Нерво и дергано, не открыто и искренне. — Не болит… — сконфуженно повторяет его слова, не веря ни единому звуку. И потом смотрит зорко-зорко, видя, насколько права. — Я тебе расскажу о нем… Все, что захочешь. — Ханда видела его взгляд, видела желание спросить. Но сейчас ей не хочется думать о нем, ей хотелось думать об Аанге. — Когда посчитаешь нужным. — повелитель стихий чуть расслабляется. Девушка невероятно признательна ему, но словами передать не сможет. именно поэтому ловит кусочек фрукта и подносит к улыбке мужа. — В качестве благодарности буду кормить тебя. — улыбается по-дружески, стараясь убрать интимные нотки в воздухе.       Аанг по-глупому моргает длинными ресницами. Но эта заминка всего лишь в несколько секунд, а после парень с удовольствием принимает помощь. Они кормят друг друга, наслаждаются молчаливым обществом. Ханда впервые за долгое время чувствует умиротворение. Возможно, так повлиял нервный срыв, но сейчас… сейчас она по-настоящему счастлива.       Но эти пальцы… они не дают ей покоя. Хотелось сплести руки, чтобы чувствовать под ними пульс. Ей хотелось поцеловать его запястье, провести по нему языком, чтобы вызвать крупную дрожь по девственному телу…       Ее ведет вновь, глаза цепляются за мужские пальцы, которые вновь преподносят угощение. Ханда видит на них сок… В горле резко пересохло, именно поэтому она касается языком подушечек пальцев, дабы слизать живительную влагу. Магесса воздуха все еще чувствует на языке терпкость сога, но еще больше — вкус Аанга. Мимолетный, но желанный.       Переводит взгляд на Аватара, когда парень мгновенно прячет руку, словно обжёгся. Однако все для нее будто в замедленной съёмке. У него огромные, удивлённые глаза, словно Ханда сделала что-то лишнее. Но впервые девушке не хотелось извинятся. — З-знаешь, я л-лучше сделаю тебе массаж! — его голос дрожит, смешно соскакивает. Ханда задумчиво рассматривает то, как подскочил на месте повелитель стихий, а забежал ей за спину.       Возможно, ей хотелось что-то ему сказать. Но когда на плечи опустились горячие ладони, все мысли куда-то ушли. Она тяжело вдохнула, ощущая жар Аанга. Парень действительно массировал ей плечи, очень умело. Наверное, боялся посмотреть ей в глаза. Возможно, это было взаимно. Но ей было интересно узнать, красное ли его лицо… или только уши.       Ела она уже молча, задумчивее. Аанг тоже ничего не говорил. Но когда исчезла еда, он резко решил принести ещё. Ханда попросила чего-то необычного. По взгляду Аанга стало понятно, что он мало что осознал, но это и неважно. Ей срочно нужно успокоится. Сердце её взволнованно стучало, желание было неумолимо.       Ханда достаёт вновь свой самодельный кальян. Делает глубокую, очень глубокую затяжку. Хотелось заполнить всё сладко-горьким табаком. Дурманом, чтобы расслабиться и просто перестать думать. Перестать съедать себя изнутри из-за желания.       Время стало течь медленее. Она даже думает, если муж не вернётся, то это даже к лучшему. Но он возвращается. С миской новых порезанных фруктов и ягод. Ягод уже Ханде не хотелось, а вот сладкого… Взгляд проходиться по атлетичной фигуре. Улыбка Аанга плавно растворяется на лице, когда он видит, как Ханда по-хозяйски расположилась на диване. Она не скрывала трубку и дым, что уже прилично заполнил помещение. — Ханда… — не то разочарованно, не то печально, не то зло. Девушка плохо соображает. — Ты же помнишь, что было в прошлый раз! — И что же? — улыбается с вызовом, наклоняется чуть вперёд, когда Аанг стремительно подходит к ней. Нависает. Магесса может даже чувствовать его дар, к его торсу хотелось прикоснуться щекой. Кажется, её обоняние обострилось. Она чувствует его исключительный аромат. — Будто ты не помнишь. — строго смотрит, словно это может повлиять, но Ханда широко улыбается, словно нет никаких проблем. — Неа, — качает головой, посмеивается, когда Аанг ставит тарелку. — Напомнишь? Повелитель стихий не отвечает. Он глуп, раз думает, что во всём виноват дым. Ведь нет дыма без огня. Огонь — это солнце. Аанг её солнце… жаркое, неопалимое, пленящее. На него больно смотреть, больно касаться… но как же ей хочется. — Это не шутка, Ханди! — говорит и протягивает руку, чтобы отобрать трубку. — Ха-ха, отбери! — Ханда делает глубокую затяжку. Темные брови хмуриться. Она ведёт рукой назад, не давая парню сделать то, что он хотел. — Прекрати, — строго подмечает Аватар, сильнее хмурясь. Веселье для Ханды нарастает. Она всё ещё держит дым во рту, заставляет мужа опереться на колено об диван. Он так близко, его лицо такое эмоциональное. Хотелось коснуться.       Но ещё больше — поцеловать. Даже наклоняется для этого. Аанг приоткрывает рот. Слышится его слабый вздох, словно… словно он действительно хотел… как смешно.       Но вместо этого магесса воздуха выпускает дым прямо в приоткрытый рот. А потом пьяно улыбается, когда слышит судорожный вздох, словно до этого её Аанг не дышал. Её… он действительно её, теперь это знают духи звука и ветра, теперь об этом знает небо… насколько он её?       Аватар ощущает на языке терпкий привкус дыма. Что-то древесное. Как она может этим дышать или наслаждаться? Ханда продолжает вдыхать всё новый и новый дым, она умеет создавать узоры… Аанг искренне хочет всё рассеять. Этот дым становится туманом.       Но ему так хотелось её поцеловать, наплевав на всякое приличие. Сейчас она будто другая, будто действительно готова открыться ему… или вновь всё кажется. Аанг успокаивается, когда касается её лица. На мгновение девушка прикрывает в удовольствии глаза. На секунду Аватар ощутил настоящую тяжесть её головы. Ханда хотела полностью расслабиться, но не позволяет это сделать. Ей хочется видеть своё солнце и щуриться от этого. Именно от солнца, а не от дыма. — Я волнуюсь о тебе. — говорит спокойно, даже с каким-то благоговением. — Волнуйся… — шепчет почти губами. Видит, как Аанг её разглядывает. Настолько приятно, что он о ней думает, что волнуется… пусть всегда будет так.       Когда парень наклонился, чтобы поцеловать, Ханда вновь с улыбкой выпускает дым. И почему-то в этот раз повелитель стихий вдыхает его полностью, почти пьёт с её губ сладкий яд. Он хотел также быть смелым, как его жена. Возможно, в этом дыме были всё ответы. Ханда смотрела пронзительно. Серые глаза покрываются туманом. Она ощущает на лице чужое дыхание. Его хотелось забрать, чтобы Аанг задыхался под ней… и Ханда видела, что муж хотел того же. Испить её досуха.       Девушка проводит языком по его губам, влажно и медленно, желая поймать верхнюю губу. Но не успевает, Аанг отшатывается, спотыкается о миску, падает кубарем. Он тяжело дышит, хватается за губы, всё ещё чувствуя её горячий язык. — Я… я… — маг терялся, его пальцы дрожали, а в больших глазах плескалось что-то, что Ханди не могла объяснить. Действительно, что он хотел? Извиниться? Объяснить свою бурную реакцию? Или ответить взаимностью? Думать получалось туго. Только сердце билось быстрее. Его сердце бьётся под журчащий смех жены. Ханда смеётся надрывно, почему-то так смешно. Она поднимается, её вновь ведёт, ведёт прямо к Аангу, что сидел на полу, словно перепуганная статуя. Не хочет её? Как жаль…не хотелось насиловать…       Девушка наступает ногой куда-то в живот. Не сильно, но он не должен вставать. Вокруг них валяются ягоды и фрукты. Комичная сцена. И он смотрит. Смотрит своими невозможными глазами. В них целая вселенная, не иначе. — Ты действительно думал, что фрукты утолят мой голод? — спрашивает с вызовом. Плевать, что изнасилует, слишком больно и смешно!       Его грудь быстро вздымается. Смотрит на неё снизу вверх. Много кто мечтал, чтобы сам Аватар был под ногой его врагов… но он принадлежит только ей! Она жена Аватара!       Парень видит в её глазах дым. Казалось, он сам был из него соткан. Опускает взгляд на её голую стопу. Интересно, слышит ли Ханди его учащённое сердцебиение? Его действительно ведёт, он смелеет. Слишком хотелось прикоснуться к её ноге, к этой цветочной коже.       Магесса вздрагивает, когда её касаются горячие пальцы. В глотке пересохло. Возможно, даже у обоих. Куда их ведёт дорога дыма? — Может, я смогу чём-то помочь? — спрашивает Аватар, не ожидая ответа. Он знал, что Ханда не ответит, особенно когда его пальцы проходят по ноге вверх, забираются под тонкую ткань. Хотелось как можно больше прикосновений к ней. Парень поднимает взгляд, буквально облокачивается на её ногу. Видит, как та закусывает губу. Настолько чувственно, что он жалеет, что сам не укусил её губы в страстном поцелуе.       Магесса поспешно убирает ногу, отчего монах разочарованно простонал. Ему тоже пришлось подняться на ватных ногах. Они смотрели друг на друга, чего-то ожидая. Напряжение росло, хотелось касаться, чтобы кожа к коже, душа к душе.       Аанг первый потянул руку, но Ханди с детским смешком начала вытанцовывать вокруг него круги. Медленно, аккуратно ступая босыми ногами, чтобы не раздавить фрукты. Они смотрели друг на друга, пристально. Девушка всё ещё была в своём солнечном платье, она всё ещё была его жар-птицей. Плавно водила руками, будто пыталась взлететь. — Ты же не знаешь, для чего фестиваль жизни? — спрашивает с усмешкой. — Благодарность… льву-черепахе. — заторможенность отвечает. Голова кружилась, но почему он замечает вокруг только Ханду? Словно она солнце, она — центр вселенной. Слышит её смешки, они скатываются по его коже и умирают в мурашках. Девушка льнет к нему, касается невесомо разных частей тела. Живот, спина, грудь… её так много, скоро совсем пройдёт под его кожу. Аанг хочет поймать её улыбку в собственные губы, но всякий раз она ускользает, зовёт глубже в комнату. Аанг случайно наступает на виноград. — Аккуратнее, кочевник, — укор и благоговение. — Где твоя гибкость?       «Гибкость?» — теперь это его постулат. Единственная здравая мысль. Сердце ускоряется вновь, бежит к ней в ладонь. Аанг аккуратно обходит все препятствия, начинает сам танцевать. Он успевает коснуться её запястий. Чувствует её жар и прилив сил. Хотелось подхватить за талию, вскружить, потом обнять… и не отпускать.       Ханда вскидывает ногу, опускается и с лукавством целует его… почти… Аватар не сразу понял, что вместо поцелуя слышит «нет». Парень уже не помнил, отвечала ли она на что-то или спрашивал ли он у неё что-то…       Они танцуют без музыки. Гладят друг друга, касаются. И прикосновения томно-горькие, сладко-невыносимые. Их мало, жар иссушил их тела, хотелось испить воздух с друг друга.       И вот, Аанг вновь ловит её крепко, не даёт убежать, прижимает к себе, плотно-плотно. Дурман всё ещё заполнял комнату. Аанг вглядывался ей в лицо, она — в губы. В надежде парень опускается, но Ханда толкает в грудь.       С влажным вдохом юноша падает, казалось, в пропасть. Но вместо холодной мглы он чувствует диван. Голова кружиться, но он всё ещё может разглядеть Ханди, что приближается к нему. Аанг тянется к её лицу, касается пальцами, она перехватывает ладонь, сцепляет пальцы. Чувственно, жарко.        Вскинутая интимно нога перекидывается через кровать, девица птицей садиться на бёдра. Совсем чуть-чуть — и коснется его паха. Аанг стонет, руки дрожат, хочется коснуться всего, исследовать все тело, но чертово стеснение мешает. — Я бы не создал союз, если… — слова умирают в шёпоте, он касается губами её макушки, дышит ею. — Если? — улыбается и кладёт его руки на себя. Жёстко и даже больно, заставляя того сжать ладони на её бёдрах. — Если ненавидишь?       Аанг не мог говорить, только качал головой. Юноша плавился под ней. Он осторожно исследовал женское тело, вглядывался в её лицо, желая увидеть каждую эмоцию. — Если была бы безразлична… — говорит и тяжело дышит. Казалось, воздух напоминал кисель. Хотелось раздеться. Искупать её наглые, божественные руки, которые исследовали его тело. Ханда проникает не только под тонкую ткань — под кожу! Он у неё на ладони… весь мир умещался на ладони. — Да, чувствую, — девушка качнула бёдрами вперёд, наконец почувствовав чужое возбуждение. Закусывает губу, когда слышит протяжный, гортанный стон. Хотелось слушать и слушать. Жар внизу покалыванием распространяется по телу. Она не может остановится двигать бёдрами, тереться возбужденным промежностями… Неужели сегодня всё случится?       Ханда поднимает взгляд, эти глаза спрашивают так отчаянно. Кажется, она не сможет пережить отказ вновь. Но это и не нужно. Аанг, наконец, поймал её губы. Поцелуй получился с всхлипом, горячим и влажным. Они уже не следили за тем, от кого это прозвучало.       Целуются медленно, неторопливо — и они чувствуют души друг друга. Они изучали, не зная, как целовать правильнее. Неспешно вылизывать губы друг друга, проводить кончиком языка по ряду зубов, потом и вовсе касаться языков друг друга… Аанг ощущал стыд, но Ханди разрешила себя трогать. И он трогал, водил пальцами по открытым плечам, опускался к талии, ловя губами ее вдохи. Аватар прикрывал в удовольствии глаза, когда девушка прижимала его к себе за бритый затылок. Ей было мало, он в какой-то момент перестал за ней поспевать. В ее чувствах нет агрессии, но есть нетерпение, предвкушение и тягучее желание.       Аанг тоже ощущает этот жар, собирающийся внизу живота болезненной пульсацией. Ему хотелось изучать ее, поэтому гладил ноги, желая содрать тонкую ткань, которая так мешала почувствовать жар. Казалось, Ханда поняла его намерение, поэтому они начали раздеваться. Снова медленно и тягуче. Они разглядывали открывшиеся участки тела. Маг воздуха поцеловал ее родинки на плечах. Вновь слышит томный вдох. Серые глаза наблюдают за ней из-под ресниц, ловят реакцию и выражения. Он вспоминает, какой эффект произвело на него прикосновение языком к коже. Аанг делает тоже самое — касается кончиком языка родинок, желая слизать их. — Ах… — стон громче обычного, девушка крепко прижимает голову Аватара к себе. Аанг слышит гул сердца, тяжелые вдохи. Он не знает и не понимает, почему теперь не чувствует должного смущения, все кажется таким правильным и естественным.       Ее мягкая грудь так близко. Он, кажется, даже сквозь плотный топ может разглядеть соски-бусины. Аанг сглатывает, понимая, что перестал дышать. Ханда забрала с собой его дыхание.       Дрожащими пальцами касается талии, ведет к застежкам, пуговицам-драгоценностям. Все кажется каким-то томящим сном, из которого не хотелось просыпаться. Встречаются взглядами, когда Аанг касается петлей. И, кажется, он видит туманные звезды. — Можно? — спрашивает одними губами, но голос звучит громогласно.       Ханда моргает, безапелляционно растягивает губы в улыбке. Не говорит ответа, но целует, слизывая все сомнения с манящих губ.       Тонкая завеса тайны падает. Она почти голая перед ним, смущение касается щек. Хочется спрятать взгляд, множество неутешительных мыслей жужжат в голове… Вдруг она не настолько красива? Вдруг Аанг испугается… или сделает больно? Но она не опускает головы, наоборот, смотрит цепко на мужа, даже остро, словно готова в один миг обрасти защитным панцирем.       Но мастер воздуха ничего не может сказать. Он разглядывал бледную кожу, тонко-млечную. Она создана для панно из цветов, горных и ярких. У нее развитые плечи из-за тренировок по магии воздуха. Неужели это действительно наяву? Неужели их доверие наконец пришло к своему новому этапу? — Произведение искусства, — горячее дыхание ощущается на открытой груди, когда мастер воздуха опускается и целует ключицу. Он не хотел торопиться, боялся сгореть от удушающего счастья.       Женский всхлип заставляет мурашки пройтись по позвоночнику. Он выцеловывает хаотичные узоры, касается слегка языком — и девушка чувствует сладкие разряды тока. Она льнет к его чувственным губам, однако стесняется собственных звуков. Именно поэтому закусывает губу, когда муж касается только кончиком носа по ее светлому ореолу. — Прошу, не закрывай себя… — слова и мысли путались, когда Аватар замечает, с каким усилием Ханди пытается молчать. Он касается ее руки, опускается ниже, сплетает пальцы. — Я так люблю твои звуки, тебя саму… — и вновь смотрит. Во взгляде девушка видит так много… благодарность, готовность остановиться в любой момент, если ей будет дискомфортно…       Мастер воздуха чувствует проступившую влагу на ресницах. Затем девушка поднимает их сцепленные руки и целует костяшки пальцев, спускается ниже, к запястью. Все это время она не отрывала взгляда от мужа. Там она видела жгучее желание. Действительно, все ее глупые тревоги не имеют никакого значения, потому что он касался, он желал. Они принадлежат друг другу — это единственное, что должно волновать.       Ханда также смелеет, ведет ладонями по его торсу. Живот напряжен, прослеживается пресс. Русая ловит себя на мысли, как хочет провести по нему языком, дабы свести супруга с ума. Растопыривает пальцы, чтобы было больше доступа к горячей коже. Аанг почти голый — на нем только тонкая яркая ткань через плечо. Его легко раздеть, но только торс. Они голые только наполовину, и это хотелось исправить.       Льнет губами к любимому телу, касается всем телом, чувствуя, как его одобрение отдается вниз, почти прямо в нее. Ее естество готово принять юношу, хотелось одновременно и торопиться, и выжидать, пить любовь с тел друг друга… — Я тебя люблю. — слышит его голос, и мир на мгновение останавливается, переворачивается. Душа трещит по швам, девушка касается лбом его вздымающейся груди. хочется смеяться и рыдать от счастья. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Аанг, когда Ханди цепляется за него так, словно вот-вот упадет. И его голос перестает быть томным, там искренняя тревога.       Девушка качает головой, пытаясь собраться. Ему будет сложно объяснить, что она готова была уже кончить только от этой фразы. Вместо слов мастер воздуха использует действия. — Тогда покажи, — играючи шепчет в губы, когда заводит его руку себе между ног. Видит его неподдельное удивление, словно Аватар и не собирался так далеко заходить. — Я так нуждаюсь… — стыд окрасил щеки от собственного красноречия. — Ух ты! — в каком-то восторге выдыхает Аанг, когда чувствует на пальцах влагу. Даже через ткань. Ханди вновь целует, почти целомудренно. Его рука между ее ног — что может быть прекраснее? Взглядом она цеплялась за его стояк, желая отплатить тем же. Однако так он точно собьется с ритма, поэтому только выводила узоры языком на торсе. — Ну же… — ей хотелось действий. Томительное ожидание искрилось на нервных окончаниях. Она вильнула бедрами, отчего Аанг шумно сглотнул густую слюну. — Я… я не знаю, к-как… — признается со стыдом юноша. Так невинно, словно он говорил не о дрочке, а о том, как готовить торт. Это вызвало беззлобную улыбку. — Я помогу… — горячий шепот опаляет его краснеющие уши. Девушка ловит мочку уха и слегка прикусывает. Улыбается, когда Аанг трепетно хватается за нее свободной рукой. Да, они упадут в эту пропасть страсти!       Ди кладет руку на мужскую ладонь, подмечая, насколько та больше. Она направляет его, Аанг хороший ученик, он чутко следит за ней, за ее движениями и реакцией. Ханди постепенно становится громче, напрягается под ним и тут же расслабляется, прикрывает глаза, понимая, насколько ей сейчас хорошо. Ни одна мастурбация не сможет сравниться с ласками любимого человека.       Однако ткань все сильнее мокнет, ей хотелось чувствовать пальцы без лишних преград. Приятные ощущения тянут низ живота, Ханде приходиться подняться на ватные ноги. Аанг в непонимании ловит ее рукой, дергает на себя, словно ребенок, который не хочет оставаться один. Девушка видит на его розовом лице трагедию, бровки-домиком… Она целует его в губы и шепчет, что сейчас станет лучше.       Раздеваться теперь ей не стыдно, наоборот, ей необходимо ловить его голодные взгляды на себе. Аанг понимает, что Ханда одета в рассветы и закаты. Он уверен, что ее обнаженная кожа соткана из света. Ладная фигура, сочные бедра, чувственная грудь… он, кажется, так и не коснулся заветного. Хотелось пасть на колени перед ней, испить всю без остатка, вылизать влажные дорожки на ногах, добраться до запретного… — Ты останешься таким? — ее голос… они точно под водой. Разглядывает, и Аанг не хочет, чтобы она хоть когда-то убирала взгляд. Серые глаза опускаются к паху, его ткань тоже имеет влажное пятно. И как это захватывает дух! Аватар видит, как голодно облизывается жена.       Аватар поднимается, подходит в один шаг к любимой, проводит носом по щеке, пока руки тянуться к рукам, чтобы вновь сцепиться воедино. Слишком тактильные, слишком голодные. Она протягивает руку, касается его щеки в ласковом, нежном порыве, поддается вперед, прижимаясь к его губам почти невесомым поцелуем.       Ханда водит руками по его торсу, помогает раздеться в ответ. Почему-то именно ей хочется раздеть его не только до обнаженный кожи, но и до души. Раздеть и впитать, любоваться его открытостью. Девушка уверена, что Аанг высечен из золотистого мрамора. Он постоянно в открытой одежде, потому-то и загорелый.       «Карамель…» — ей всегда хотелось сладкого.       Взгляд все еще цепляется за заинтересованный член. Она стесняется собственного желания его разглядывать. Хотелось прикоснуться, почувствовать не только в ладони… Аанг, конечно, это замечает. Он безудержно рад, сладко улыбается. — Я твой, — и смешно целует в лоб, как ребенка. Ханди краснеет, понимая, что ее поймали с поличным. — Но если ты не хочешь… — парень только-только хотел дать ей шанс на побег, как мастер воздуха крепко хватается за член. Аанг судорожно вдохнул сквозь зубы, отчего по загривку Ханды пробежали мурашки. — Какой горячий… — ахнула девушка, завороженно смотря на руку, которая теперь нежнее обнимала член. Он невероятно твердый. Русая размеренно водила по нему ладонью, по-настоящему изучая. Девушка просто боялась что-то сделать не то, поэтому всегда сверялась с реакцией партнера.       А реакция — она ярче любых картин и громче любых сонет. Его томный взгляд полон любви и желания, и все это к ней, для нее! Рука делает неспешные движения, словно пробуя. Аанг дрожит, дергается, но позволяет. Ханда чувствует, как начинает пьянеть. Она невольно шепчет ласковые словечки и признания в любви.       У Аватара подкашиваются ноги от океана чувств. Он хватается за развитые плечи жены, прячет лоб в изгибе ее шеи, вдыхая аромат цветов. Таких же горных, как ее душа. Он целует мило и нежно, водит руками по стройному телу, касается сосков, водит по ним большим пальцем, чувствуя, как те начинают зазывательно торчать.       Душа и тело тянулись на сладкие ласки, вторая рука опустилась к яичкам, отчего у мужа действительно подкосились ноги и пришлось позволить ему буквально опереться на нее. — Нам лучше… сесть… — облизывает губы от жажды и нетерпения. Мастер воздуха умудряется только кивнуть.       Пришлось идти медленно, игнорируя фрукты на полу. Им уже не было дела до них. Когда тела коснулись опоры в виде дивана, пара начала вновь целоваться. Ханда не убрала руку от члена, Аанг от ее груди — тоже. Им не хватало воздуха, однако жар искрил под пальцами. Слишком было хорошо, чтобы остановиться из-за какого-то жжения в груди. — Я тоже хочу сделать тебе приятно, — Аанг перехватывает ее кисть, что стала двигаться в разы быстрее. — Сделаешь, сделаешь… — улыбается Ханди, но продолжает свободной рукой массировать мошонку. останавливаться ей совсем не хотелось.       Но у мастера воздуха были свои намерения. Он наклоняется резко вперед, поймав сосок, который сводил его с ума. Молниеносная реакция не заставила себя долго ждать. От приятных ощущений сводило легкой судорогой, именно поэтому пальцы ее руки вытянулись, высвобождая член. — Негодник… — беззлобно пролепетала старшая, на мгновение прикрывая глаза. организм ее не слушался, хотя, может, было как раз наоборот.       Он усаживает к себе на колени, интенсивно сося, поддерживает талию, потому что ее шатало. Ханди извивается кошкой, мурлыкает, от чего Аанг заводится сильней. Он уже головкой упирался ей в лоно. Их обоих прошибает на ток под кожей. Так горячо, обжигает, но они льнут друг к другу сильнее.       Ди виляет бедрами, стараясь головкой надавить сильнее на клитор. Ей слишком хорошо, она плавится, тело двигается будто бы само. Она просит порой мужа закусить соски, обычных нежных губ было уже недостаточно. Конечности слабели. — Я помогу, — отрывается от груди Аанг, подмечая тенденцию ее поведения. Он опускает ладонь на лоно, зарываясь пальцами в кучерявые волоски. Затем ведет ниже, к влажным складкам. — Ах! — вдохнули вместе, почти в губы друг другу.       Ханда не верила, что всё реально, но горячую руку любимого она чувствовала отчётливо. Он ласкал её половые губы. Вначале осторожно, потом, когда встретил одобрительные кивки, продолжил. — Сильнее… — шептала девушка, которой хотелось интенсивнее. Его пальцы неумело и быстро скользили по складкам. Аанг не знал, где конкретно нужно тереть, поэтому старался одарить вниманием. — Вот… здесь. — шикнула русая, направляя ладонь так, как хотелось. Она слишком заведенная, чтобы думать или ждать.       Ди схватила его ладонь и начала ездить на руке, совершенно бесстыдно. Аанг с восхищением смотрел на то, как закусывала губу любимая. — Д-да, дай мне все, — он поощрял её, держал свободной рукой за ягодицу.       Русая скулила, сходя с ума. Спереди была его рука, сзади — горячий член, который так хотелось внутрь. Тело двигалось само, она уже не была его властительницей. Смущение окрасило щеки от пристального серого взгляда. Но ей нравилось, так нравилось!       Когда бёдра устали, Ди вновь отдала бразды заботы Аватару. Аангу было мало, он дрочил ей быстрее и быстрее, сильнее надавливая на торчащую бусину. Он обводил её пальцем, брал в захват, наслаждаясь крупной дрожью.       Ханда злилась на его наглое поведение, хотелось сдуть это самодовольное выражение лица. Именно поэтому она почти больно хватает его член. — Мгх! — всхлипнул младший. — И кто тут ещё негодник? — коситься на самодовольную жену, которая ещё и язык показывает.       Ханда начала дрочить ему усиленно, также изучая. Она старалась сжимать почти до побеления костяшек, думая, что Аанг ерзает из-за приятный ощущений. — Чуть… Аккуратнее… — виновато улыбнулся мастер воздуха, словно его фраза могла как-то обидеть. — Ой, да? — удивленно-испуганно округлила глаза и убирает руку. — Прости! — Не убирай руки, — Аанг вновь кладёт её руку к себе. — Пожалуйста. — как ему можно было отказать, глядя на эти бровки домиком? Он сжимает ладонь на её пальцах, наглядно показывая, как ему приятнее. Ханда внимательно следила, старалась запомнить всё, что было.       Они теперь дрочили друг другу. Звуки и касания усилились, в комнате стало жарко. Им пришлось превозмогать затекшее запястье, потому что нельзя было останавливать. Они целовались, сцепляясь языками. Шептали друг другу красочные признания о любви. Аватару хотелось петь, читать стихи своей возлюбленной, но почему-то язык мог только рисовать узоры на теле, вытанцовывая поэмы о любви.       Аанг провёл языком по её шее, от ключицы до уха. Ханда не догадывалась, что сможет так быстро кончить. Монах удивлённо вскидывает брови, чувствуя, с каким отчаянием жена цепляется за него, ногтями в цепляясь в кожу. Эта боль притупляет удовольствие. — Т-ты в порядке? — сипло спрашивает Аанг, чувствуя сожаление. Сердце от волнения завопили в груди.       Ханда не отвечала, она выла, прикрывая глаза. Девушка несколько раз вздрогнула, будто её действительно ударило молнией. — Ди! — хватает её за плечи, заглядывая в лицо. Но он видит её пьяную улыбку. — Мне так хорошо… — мурлычет она, ластиться к нему. — Я… кончила.       Аанг несколько раз моргнул, осознавая сказанное, потом смотрит на ладонь в её смазке. А потом его накрывает, когда пробует на вкус. Солоноватый, но лучше любого афродизиака. Это он, всё он. Он её довёл до сладострастного иступления! — Люблю! — почти кричит, прижимая к себе и целуя. Целует глубоко и жадно, пытаясь испить всякие стоны. Ханда не поспевала, но отвечала взаимностью.       Он её смог уложить на диван, продолжая целовать и вылизывать. Девушка раздвинула ноги, впуская Аанга. Русая гладила по щекам, вглядываясь в потемневшие зрачки. Казалось, там можно было увидеть их совместное будущее.       Они целовались, рвано и сладко. Она слизывала собственный вкус с его припухлых губ. Затем царапала спину, обводя торчащие лопатки. Под пальцами чувствовалась каждая натренированная мышца. — Мгх, какая же ты мокрая… — урчит довольным котом, и мурашки бегут под кожей. — Ты хочешь? — поднимает взгляд, спрашивает, и Ханду охватывает трепетная дрожь.       Не может отвечать, но кивает, много-много раз. Ей приходиться чуть направить его, чтобы угол не был разящий. Ее естество ещё не отошло от сокрушительного оргазма, мышцы невероятно сократились. — Д-Духи, какая же ты… — шепчет, как безумец. Слова умирают в стоге, но это лучше любого комплимента для неё.       И когда он чувствует влажную тесноту вокруг своего естества, то мир взрывается в его голове фейерверком, и стучит в груди набатом. Ловит припухшими губами хриплые, чувственные вздохи. Движется медленно, как и просила Ханда, крепко-крепко обнимая за талию.       Волна возбуждения снесла голову, член сам скользнул глубже, до упора. Ему просто пришлось замереть, дабы дать жене подготовиться, а та дышала шумно, царапая мускулистые плечи. Юноша порыкивал, отчего Ханда сильнее сжималась. Как же хотелось начать двигаться…       Мастер воздуха сама пыталась насаживаться — и это было лучше всяких слов. Юноша получил свое разрешение, поэтому мог со всей страстью вколачиваться в девушку, которая обнимала ногами, давила на копчик, как бы говоря, что хочется сильнее, мелкими толчками. — Ах, ах, хорошо… — мозг плавился, разряды удовольствий распространялись по телу от каждого движения Аанга. — А, да, там! — крупно вздрогнула магесса, вытянувшись струной, когда Аватар поднял ей бедра.              Только от этого звука, от ее перекошенного лица Аанг готов был кончить, но вместо этого начал сильнее вколачиваться. Ханда просила. Удары кожа о кожу создавали пошлые шлепки, которые только сильнее возбуждали. Аватар чувствовал, как задевает в ней что-то, от чего обоим приятно становилось.       Лихорадочно шептала что-то русая, вцепившись в спину юноши. Казалось, она сдерет с него скальп, но больно магу не было, наоборот, его бросало в дрожь от понимания, что любимая так возбуждена от него. — Кончи, кончи для меня, Аанг. В меня! — только с третьего раза мог расслышать Аватар. — У нас союз, хочу семьи… хочу детей… Твоих! — задыхалась, мысли путались.       Но Аанг исполнил её просьбу, девушка крепко хватается за его ягодицы. Он сам того желал, излить своё семя в её лоно, дабы наконец был создан цветок их трепетной любви.       Он ложиться сверху, дабы перевести дух. От оргазма на несколько мгновений Аватар потерял всякую реальность с миром. Но его обратно вернула Ханда, что любовно поглаживала его, улыбаясь. — Ты такой умница, самый хороший, — сжималась на нём, не желая, чтобы он выходил. Ханда прямо-таки чувствовала, как его горячая сперма разливается в ней. Кое-как поднявшись на руки, он чмокнул её в нос. — А я так хотел покормить тебя фруктами… — печально говорит он, кося взгляд на пол. Там много раздавленной еды. — Ты меня накормил. — введёт рукой вниз. Аанг уже выскользнул из неё и лёг рядом, положив голову ей на грудь. — Но кое-чем другим. — наглядно показывает его сперму на своих пальцах.       Ханда смеётся, когда красное лицо супруга прячется в её плече. А после целует родинки. — Тебе не было больно? — спустя тишину спрашивает, сплетая пальцы. — Ты лучшее, что было со мной. — и в её глазах сияют звезды.       Они так и пролежали в обнимку, прислушиваясь к дыханию друг друга, пока не уснули окончательно.