Часть 12 В одном ритме

Асакаса вечером выглядела особенно тревожно. Тусклые огни, ржавые вывески и чёткое ощущение, что за углом может скрываться кто-то из Вальхаллы. Именно в этом районе, по словам Баджи, сегодня должен был появиться Ханма Шууджи — правая рука Кисаки и один из тех, кто дергает за ниточки.

Чифую знал: просто так Ханма не появится. Это шанс. Рискованный. Но если Тосва хочет выйти вперёд — нужно рискнуть. Он решил действовать скрытно, без привлечения бойцов. И, несмотря на внутреннюю борьбу, попросил пойти с ним Юи.

— Только наблюдение, — сказал он, когда они остановились в переулке напротив здания. — Ни вмешательств, ни подслушивания. Мы просто фиксируем. И если хоть что — уходим.

Юи молча кивнула. Она держалась уверенно, но он замечал: она так же напряжена, как и он. Стеснительная, как он сам, но сдержанная. Вместе они были странной, но слаженной парой.

Через полчаса Ханма вошёл в здание — высокий, с ухмылкой, небрежной походкой и руками в карманах. С ним — двое из Вальхаллы. Чифую включил диктофон и достал блокнот.

— Не приближайся, даже если дверь будет открыта, — прошептал он. — Он чувствует страх, как акула кровь.

Юи кивнула и осталась в тени. Несколько минут — ничего. Потом дверь открылась, и из здания вышел кто-то из мелких членов Вальхаллы. Замешкался, увидел их.

— Эй! Кто вы?

— Бежим, — сказал Чифую.

Они рванули через переулки. Он знал дорогу, она — держалась рядом. Не отставала, не спрашивала. Только дыхание в такт. Позади — голоса и шаги. Но они быстро сбили след.

Уже позже, когда они остановились в безопасном месте, Чифую перевёл дыхание.

— Ты в порядке? — спросил он, слегка сев на корточки.

Юи кивнула, отдуваясь. Щёки горели.

— Прости… я не думала, что нас заметят.

— Это не твоя вина. — Он посмотрел на неё. — Ты была рядом. Это главное.

Молчание. Потом он вдруг — очень неловко — протянул руку и коснулся её пальцев.

— Спасибо, что пошла. Мне бы не хватило храбрости сделать это одному.

Она смутилась — даже больше, чем он. Но тоже не убрала руку. И в этот момент в их молчании стало немного теплее, чем в любой речи.