Да, мы хуевая пара и всегда мало

Дым висел в воздухе густыми слоями, перемешиваясь с запахом дешевого парфюма и перегара. Неон клуба «AURA» мигал над входом, выхватывая из темноты бледные лица посетителей. Внутри бит был настолько низким, что вибрировал в грудной клетке, а свет прожекторов резал глаза, оставляя послеобразы на сетчатке. Юра сидел за дальним углом барной стойки, медленно потягивая виски. Он наблюдал, как люди на танцполе двигаются в такт музыке — не танцуют, а именно двигаются, как марионетки на невидимых нитях. Его клуб. Его правила. Но сегодня вечером все это казалось ему удивительно скучным. Дверь распахнулась с характерным скрипом. Вошла троица девушек, но его внимание сразу привлекла одна — русые волосы с выгоревшими прядями, зелёные глаза, которые казались почти светящимися в полумраке. Тонкий септум блеснул, когда она повернула голову, ловя взгляд бармена. — Виски. Без всякой хуйни, — бросила она, даже не взглянув в меню. Голос хрипловатый, будто она только что орала песни под гитару или долго курила на морозе. Юра наблюдал, как она выпивает первый бокал залпом, потом сразу заказывает второй. Её движения были резкими, угловатыми, но в них была странная грация. Когда она закуривала, дым выпускала вверх, словно дракон. Он подошёл, когда она уже допивала третий стакан. — Ты здесь одна? — спросил Юра, намеренно вставая так, чтобы свет падал на его лицо. Девушка медленно повернулась. Её глаза скользнули по нему оценивающе, от обуви до чуть растрёпанных светлых волос. — А тебе какое дело? — она наклонила голову, и септум снова блеснул в свете неона. Юра пожал плечами: — Просто интересно, кто у меня пьёт весь запас виски. — О, так это твоё заведение? — её губы растянулись в усмешке, — Тогда угости ещё. Раз уж я так удачно зашла. Он кивнул бармену, не сводя с неё глаз. Она представилась только когда допивала четвёртый бокал. — Марго. — Юра. — Знаю, — она ухмыльнулась. — Ты же владелец этого… — она сделала неопределённый жест рукой, — места. Так началось. Не с пафосных подарков или громких слов. Просто с виски, сигарет и взгляда, который Юра почувствовал где-то под рёбрами, как лёгкий удар тупым ножом. … Юра жил в центровой трешке недалеко от клуба. Жилье приличное, но максимально не обжитое — создавалось впечатление, будто хозяин здесь толком не появляется. На кухонном столе валялись ключи от машины, пачка «Беломора» и паспорт — на случай, если вдруг придется быстро уехать. Марго впервые оказалась у него через неделю после их знакомства. Вошла, огляделась равнодушно, разделась до нижнего белья и плюхнулась на кровать. — Выпить есть че? Юра молча достал из холодильника бутылку вина. Она выпила половину, не моргнув глазом, потом полезла целоваться — губы у нее пахли алкоголем, ментоловыми сигаретами и чем-то электрическим. После, на эмоциях, он отдал ей дубликат ключей от квартиры. С тех пор она стала приходить регулярно. То пропадала на несколько дней, то появлялась ни с того ни с сего, обычно под утро. Юра перестал удивляться, просыпаясь от звука открывающейся двери. Иногда она приползала пьяная, иногда — с багровевшими синяками. Однажды пришла с окровавленной губой и разорванной майкой. Юра просто дал ей стакан воды и сигарету, не задавая вопросов. Он начал оставлять для нее деньги на тумбочке. Сначала немного, потом суммы росли. Марго никогда не благодарила, но деньги всегда исчезали. Однажды Юра купил ей дорогие часы — на следующий день увидел их на руке какого-то музыканта из соседнего бара. — Зачем ты это делаешь? — спросила она как-то, затягиваясь его сигаретой. Они сидели на полу гостиной в луже алкоголя и пепла. Юра не ответил. Просто провел рукой по её волосам. Марго фыркнула, но не отстранилась. Ночью она часто уходила. Возвращалась с пустым взглядом, иногда — с новыми татуировками. Юра никогда не спрашивал, где она была. Многозначительно молчал и укладывал спать. Однажды утром он проснулся один. На подушке — след от помады, на полу — два окурка. Юра нашел ее через три дня в подвальном баре, пьяную в хлам. Просто взял за руку и увел. Она не сопротивлялась. В его квартире они не разговаривали три дня. Просто пили, курили и занимались сексом. На четвертый день Марго исчезла, оставив на столе его зажигалку и записку: «Хватит». Юра разорвал бумажку, но вечером все равно объехал все ее места. Она вернулась сама через неделю. Без слов. Просто села рядом, взяла его сигарету. Плисецкий налил мартини. Они пили молча, пока за окном не занялся рассвет. … Дождь бил в окна «AURA» уже третий день подряд, превращая улицы в мутные реки. Юра сидел в подсобке клуба, разбирая документы с поставками, когда дверь распахнулась с грохотом. Марго стояла на пороге, промокшая до нитки, с потрескавшейся помадой и новым синяком на руке. В руках она сжимала потрепанную сумку. — Ты где пропадал? — её голос звучал хрипло, будто она кричала всю ночь. Юра медленно поднял взгляд. Он не видел её две недели. — Здесь. Она плюхнулась на стул перед ним, капли воды падали с её волос на бетонный пол. Глаза блеснули в тусклом свете лампы. — Мне нужны деньги. Юра достал из кармана пачку купюр, не считая, бросил на стол. Марго даже не посмотрела на сумму — схватила и сунула в карман джинсов. — Ещё. — На что? — На жизнь, ебать. Он закурил, протянул ей сигарету. Марго затянулась так глубоко, что дым выходил у неё из ноздрей, полностью окутывая бледное лицо. — Ты опять с тем гитаристом? — спросил Юра, хотя уже знал ответ. Она рассмеялась резко, без радости. — А тебе не всё равно? Юра встал, подошёл к ней вплотную. Его пальцы сжали её подбородок, заставив поднять голову. — Нет. Марго не отстранилась. Её зелёные глаза, всегда такие насмешливые, на секунду стали чуть мягче. — Ты ебанутый, Юра. Он знал. На следующее утро он разбудил её в своей квартире, положив на подушку маленькую бархатную коробочку. Марго открыла её одним движением — внутри лежало тонкое кольцо с бриллиантом. — Это что, предложение? — она скривила губы, но не сняла кольцо. — Просто подарок. Марго засмеялась, встала с кровати, натянула его рубашку. Кольцо блестело на пальце, пока она собирала свою раскиданную одежду. — Ты знаешь, что я его потеряю, да? — Знаю. — Или продам. — И это тоже. Она подошла к нему, прижалась спиной к его груди. Плисецкий обнял её, почувствовал, как холодна её кожа. — Бесишь ты, — прошептала Марго. — Я знаю. Она развернулась, поцеловала его — губы пахли алкоголем и чем-то горьким. Кольцо впилось ему в шею, оставляя след. Через час она ушла, захватив с собой его зажигалку и оставляя шлейф безысходности. Кольцо осталось на краю раковины — она его действительно забыла. Юра поднял его, положил обратно в коробку. Он знал — она вернётся. И он снова подарит ей что-нибудь ненужное. Просто потому, что это всё, что он умел. … Юра стоял у окна, прижимая телефон к уху. На другом конце провода орал поставщик — очередная партия спиртного задержалась, нужно было срочно решать вопрос. Он отвечал односложно, глядя, как за стеклом гаснет вечер. В зубах дымилась сигарета, пепел вот-вот должен был упасть на ковер. Дверь захлопнулась с таким треском, что поставщик на том конце провода замолчал. — Перезвоню, — бросил Юра в трубку и отключился. Марго стояла посреди комнаты, сбрасывая с плеч кожаную куртку. Кончики русых растрепанных ветром волос блестели в свете люстры. Она снимала обувь ногу о ногу, оставляя на замше грязный след. — Опять твоя королевская аудиенция? — ехидно спросила она, выхватывая у него изо рта сигарету. Юра не ответил. Просто наблюдал, как она затягивается, выпуская дым ему в лицо. Губы, вымазанные бордовой помадой, оставляли на фильтре отпечаток. — Ты проиграла в карты, — наконец сказал он. Марго замерла. Пальцы слегка дрогнули, придерживая сигарету. — Откуда ты… — Георгий звонил. Ты должна сотку тому ублюдку с гитарой. Она фыркнула, швырнула окурок в пепельницу, не попав. — Ну и хуй с ним. Юра молча дотащил ее до прихожей, сдернул со шкафа пыльную коробку Louis Vuitton. Внутри лежали пачки денег — сто тысяч и еще сверху. Марго скривилась: — Опять со своим. — Бери и отдай, — перебил он. — Потому что если он к тебе еще раз прикоснется, я ему руки сломаю. Она замерла. Глаза — всегда такие колючие — вдруг стали мягче. Пальцы сжали коробку так, что побелели костяшки. — Ты… — голос дал трещину. — Ты ебанутый, блять. Юра шагнул ближе. Прижал ее к шкафу. Коробка упала на пол, деньги рассыпались вокруг их ног. — Да, — его голос не дрогнул. — И ты тоже. Марго вдруг вцепилась ему в волосы, притянула к себе. Их зубы стукнулись, губы слились в чем-то среднем между поцелуем и укусом. Она дрожала — вся, с головы до пят. — Ты такой придурок, — выдохнула она ему в рот. — Знаю. — Ненавижу, что ты… — Можешь не продолжать. Она отстранилась, глядя ему прямо в глаза. Впервые — совсем без защиты. — Мы же с тобой совсем ебнулись, да? Юра прижал ладонь к ее груди, чувствуя бешеный стук сердца. — Давно. Марго закрыла глаза. Прижалась лбом к его плечу. Деньги лежали у их ног, телефон Юры звонил где-то вдалеке, но они больше не обращали на это внимания. Никаких «люблю». Никаких объяснений. Только её разбившаяся маска, которую она никому не давала снять. Только его слабость перед этой девушкой, которая нагло ворвалась в его жалкое существование и нарушила покой. И общее понимание — они не разбегутся. Потому что это и было оно — их ебанутое, кривое, вечное. Без начала и без конца. Как поцелуй в губы, когда хочется укусить. Как сигарета, которую куришь на двоих. Как то кольцо, брошенное в ванной, но бережно хранимое все последующие годы.