boredom.

Жизнь стала слишком пресной. Всё, что раньше приносило радость, превратилось в рутину. Танцы, музыка, ребята, модные показы — всё это уже не вызывает ни восторга, ни трепета. Дома жена, с которой знаком больше десяти лет. Они поженились по огромной любви, которая со временем притупилась, словно выгоревший огонь. Раньше он смотрел на Нию с обожанием, видел в её глазах отражение своих чувств. Но сейчас это лишь тень былого. Он любил её, но это уже не та любовь. Любовь, которая согревала душу, теперь казалась холодной и далёкой. Хван Хёнджину тридцать. Двадцатое марта. Его день рождения. Холодный дождь барабанит по окнам, капли стекают по стеклу, словно слёзы. На кухне Ния готовит праздничный завтрак. Уже пятый год подряд она готовит одно и то же. Шоколадный торт. Хёнджин сидит на диване и чувствует, как внутри всё холодеет. Ему надоело. Надоело всё: эта рутина, этот дом, эта жена. Он вспоминает, как всё начиналось: яркие свидания, страстные ночи, смех и слёзы. Но сейчас всё это кажется таким далёким и нереальным. Хёнджин смотрит на Нию, которая улыбается ему. Он чувствует, как внутри что-то ломается. Собираются друзья, жена стоит в красивом платье, встречая друзей, Хёнджин надевает маскувеселого парня. Вот заходит Чан и Мари которая беремена второй раз. а следом Джисон и Юми, потом Сынмин с  Рюи, а следом Сакура и Минхо. Потом Феликс с очередной пассией, имени которой Хёнджин не знает, и знать не хочет. Чанбин с дочкой на руках. Ханыль. Хенджин обожает эту прекрасную малышку, а потом входит Чонин, с Евой. Он встречается с ней уже около полутора ле, пара улыбается и говорят, что взяли еще с собой ее подругу, которая приехала из Штатов. Он заглядывает им за спину. Брюнетка с идеальным каре, подстриженным до идеальной длины, открывающей изящную шею. Зеленые глаза, глубокие и выразительные, искрятся от радости или любопытства.   Острые скулы подчеркивают выразительность лица, а пухлые губы манят к себе. Стройная фигура с тонкой талией подчеркивает грацию и изящество, а длинные ноги, обутые в стильные туфли, добавляют уверенности. От нее пахнет яблоками и свежестью постельного белья. Хёнджин медленно отрывает взгляд от брюнетки с зелеными глазами. Его сердце сжимается, словно в тисках. Он переводит взгляд на Юнию. Она стоит рядом, скрестив руки на груди. Ее лицо выражает смесь раздражения и насмешки. В ее глазах вспыхивает огонь, который пронзает его насквозь. — Ты снова витал в облаках, дорогой? — ее голос звучит холодно, с едким сарказмом. Каждое слово словно острый нож, который ранит его самолюбие. Хёнджин пытается сохранить спокойствие. Он смотрит на нее, стараясь не выдать своих эмоций.  — Я просто задумался, — отвечает он, стараясь звучать как можно более непринужденно. День рождения прошел. Не сказать, что идеально, но пойдет. Пора возвращаться в привычное русло, снова становиться роботом. Прошло уже полгода после их встречи, девушка улетела, а Хёнджин все глубже погружался в эмоциональную яму. Каждое утро он вставал, механически чистил зубы и заваривал кофе. Машинально пил, не чувствуя вкуса. В голове вертелись мысли о прошлом, о том, как все было иначе. Как он мечтал о будущем, о совместной жизни, о детях. На работе он старался сосредоточиться на танцах музыке, но мысли постоянно возвращались к жене. Хенджин не мог спокойно смотреть на ее улыбку, слушать смех. Это вызывало раздражение, почти ненависть. Как то в один вечер Ния готовила ужин, как обычно. Нить терпения оборвалась. Мужчина резко встал из-за стола и вышел из кухни, оставив тарелку недоеденной. Она крикнула ему вслед, но он не обернулся. Вечером, когда она легла спать, он сидел на диване, уставившись в стену. Утро началось со скандала. Ния снова завела разговор о детях и будущем. Каждое слово звучало как нож в сердце. Хёнджин пытался сохранить спокойствие, но эмоции прорывались наружу. — Сколько можно об этом говорить? — не выдержал он, резко поднимая глаза от телефона. Его голос дрогнул, выдавая внутреннее напряжение. — Ты прекрасно знаешь, что я не готов. Я не хочу детей. Не сейчас. Ее лицо тут же изменилось, как по щелчку. Улыбка исчезла, уступив место ледяному выражению. Глаза сверкнули обидой, и в них мелькнула тень разочарования. Она встала из-за стола, опираясь на него руками, и ее голос стал низким и угрожающим: — Это не просто разговор, Хёнджин. Это наша жизнь. Мы должны двигаться вперед. Ты не можешь вечно прятаться в своих мыслях. — Я не прячусь, — возразил он, стараясь сдержать дрожь в голосе, но его слова прозвучали неубедительно. — Я просто думаю. Она стиснула зубы, сжала кулаки так сильно, что побелели костяшки. Ее молчание было громче любых слов. Хёнджин отвернулся, чувствуя, как внутри все сжимается. Его сердце колотилось, как бешеное, а в голове крутились мысли: «Что я делаю не так? Почему она не понимает меня?» После завтрака они разошлись по своим делам. Ния ушла на работу, оставив его наедине с тяжелыми мыслями. Он сидел в тишине, пытаясь понять, что делать дальше. Но сделать что? Его сердце разрывалось между желанием быть честным с самим собой и страхом потерять близкого человека. Парень обхватил голову руками, тяжело дыша. Его пальцы впивались в волосы, а мысли путались. Он чувствовал, как его охватывает паника. Хенджин встал и начал мерить шагами комнату, словно пытаясь найти выход из этого лабиринта. Его шаги были резкими, почти нервными. Мужчина подошел к окну, выглянул на улицу, но вид не успокаивал. В комнате царила гнетущая тишина. Он резко остановился, словно что-то вспомнив. Его взгляд упал на старый ежедневник на полке. Мужчина схватил его и начал лихорадочно листать страницы, ища что-то важное. Наконец он нашел нужную пустую страницу, и присел на край дивана, чтобы лучше сосредоточиться. Слова начали складываться в голове, словно он слышал мелодию. Он закусил губу, пытаясь поймать ритм, и начал быстро записывать свои мысли. Музыка, которую он услышал, была почти осязаемой — она пульсировала в его висках, наполняя комнату звуками. Он даже начал пританцовывать на месте, пытаясь выразить ритм через движения. — Нужно показать Бан Чану, — пробормотал он, вставая и направляясь к шкафу. Найдя свою куртку, он накинул её и вышел из квартиры, захлопнув дверь. Через час Хёнджин уже был в студии. Он быстро вошел в комнату к чану.  — Хен, смотри, что я придумал! — воскликнул Хёнджин,не дожидаясь ответа, достал из кармана сложенный лист бумаги и положил его на стол перед Чаном. Тот с любопытством взял его и начал читать, нахмурив брови. Хёнджин стоял рядом, слегка переминаясь с ноги на ногу, и с волнением наблюдал за реакцией друга. — Это... что-то новое, — наконец сказал Чан, оторвавшись от текста. — Мне кажется, это может быть круто. Чан внимательно перечитал строки еще раз, а затем поднял взгляд на Хёнджина. — Ладно, давай послушаем, — согласился он, поднимаясь из-за стола. Они прошли в соседнюю комнату, где стоял синтезатор. Чан сел за инструмент, а Хёнджин устроился на стуле рядом, наблюдая за его движениями. Чан нажал несколько клавиш, и в воздухе зазвучала мелодия. Она была спокойной, но в то же время насыщенной, словно музыка отражала внутренний мир Хёнджина — его сомнения, его страхи и его вдохновение.   Когда мелодия закончилась, Хёнджин выдохнул и прикрыл глаза. Чан задумчиво посмотрел на него, а затем начал играть снова, но на этот раз добавил текст. Слова Хёнджина идеально вписались в музыку, создавая гармонию, которую они оба ощутили. — Это потрясающе, — тихо сказал Чан, когда музыка стихла.  Хёнджин кивнул.  — Спасибо, — сказал он, вставая. По Чану было видно, что он устал. Его плечи были опущены, а глаза, обычно полные искр, потускнели. Он старался не показывать этого, но Хёнджин замечал, как старший морщит лоб, будто пытаясь справиться с головной болью, и как его руки машинально тянутся к кофе, котрый до этого чан не пил. Хёнджин знал, что это не просто усталость. Вторая беременность Мари была выматывающей для Чана по многим причинам.  Мари стала очень эмоциональной. Её настроение менялось мгновенно: от весёлой и жизнерадостной до раздражённой и даже агрессивной. Хёнджин часто видел, как она громко говорит, стучит по столу и кричит на Чана, требуя внимания или помощи. В такие моменты Мари напоминала ему бурю, готовую обрушиться на всех вокруг.  Её истерики происходили каждый день. Иногда они были вызваны мелочами, которые раньше не имели значения. Мари могла разозлиться из-за того, что Чан оставил чашку на столе или не ответил на её вопрос сразу. Эти моменты становились всё более частыми, и Хёнджин видел, как Чан всё больше погружается в себя, стараясь избежать конфликтов.  Он посидел ещё час с Чаном, и отправился домой, чувствуя, как внутри нарастает усталость от прожитого дня. На улице уже сентябрь, и в воздухе витает прохлада, напоминающая о том, что лето закончилось. Хёнджин зашёл в кофейню, взял кофе и отправился уже окончательно домой, но мыслями он всё ещё был там, с Чаном, в более приятной обстановке, чем та, что его сейчас окружала. Скука и раздражение охватывали его всё сильнее. Всё вокруг казалось слишком скучным и надоедливым: и серые улицы, и однообразные здания, и даже погода, которая не радовала солнцем. Мысли о том, что всё могло бы быть иначе, не отпускали. Например, обувь жены, которая пришла домой, казалась ему символом обыденности и рутины, от которой так хотелось вырваться. Но куда — он не знал.. — Где ты был? — Ния вышла с кухни с полотенцем в руках. Её голос дрожал от напряжения и обиды. Она нервно сжала полотенце, словно это могло помочь ей справиться с эмоциями.   — У Чана, — ответил Хёнджин бесцветно, не глядя на жену. Он стоял в прихожей, засунув руки в карманы, и старался не встречаться с ней взглядом. Внутри него нарастало раздражение, но он пытался его скрыть.   — Не ври, — сказала женщина твёрдо, её голос звучал холодно, почти как лёд. Она подошла ближе, и Хёнджин почувствовал, как от её взгляда становится неуютно. — Я нашла у тебя в машине это! — Она протянула ему какой-то свёрток, и Хёнджин, нахмурившись, увидел, что это чьё-то нижнее бельё.   — И что ты хочешь этим сказать? — Он прошёл на кухню, стараясь выглядеть безразличным, но его движения были резкими, почти нервными. Он бросил свёрток на стол и сел на стул, скрестив руки на груди.   — Куда ты пошёл, мы не договорили, — повторила Ния, делая решительный шаг к нему. Её глаза были полны слёз, но она старалась не показывать слабость.   — Я хочу есть, — сказал он, стараясь перевести разговор в другое русло. Его голос звучал грубо, почти грубо.   — Ты мне изменяешь, — произнесла Ния с горечью, её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. Она села напротив него, её руки дрожали.   — Да, — Хёнджин не стал скрывать правду. Его голос был холодным, почти безразличным. — Как будто для тебя это новость.  - Конечно, Джинни не изменял ей. А трусы в машине остались от пассий Феликса, который накануне брал его машину. Хёнджин решил утаить этот факт. В воздухе повисла напряжённая пауза. Ния смотрела на него, пытаясь понять, что происходит. — Хёнджин... — начала Ния, но он перебил её, резко подняв голову.   — Что? — спросил он, его голос звучал холодно. — Просто... я думала, что мы сможем всё исправить, а тебе плевать на нашу семью! — сказала она. — Исправить? — Хёнджин усмехнулся. — Что именно? То, что я не могу больше терпеть эту ложь и фальшивые отношения? — Он встал со стула и подошёл к окну, глядя на улицу.   — Ты не можешь просто уйти, — сказала Ния. — Почему? — Хёнджин обернулся к ней, его взгляд был холодным. — Потому что ты боишься остаться одна?   Ния замолчала, её губы дрожали. Она смотрела на него, чувствуя, как её сердце сжимается от боли.   — Я не хочу больше лгать, — сказал Хёнджин, его голос звучал твёрдо. — Я устал от этого.   — Но мы же семья, — сказала Ния, её голос дрожал от слёз.   — Семья? — Хёнджин рассмеялся, его смех звучал горько. — Какая семья? Ты и я? Мы давно уже не семья.  Ты хочешь детей, не я, ты устраиваешь все эти посиделки на праздники, ты ездишь к моим родителям, да и к своим тоже. Я давно уже ничего не хочу. Тебе это надо, а мне... А мне вообще ничего не надо, мне надо, чтобы все оставили меня в покое и не тыкали у кого какие прекрасные семьи. Да, милая. Знаешь, что, например, твоя подруга Мари устраивает Крису каждый день? Ей плевать, что он с работы и устал, плевать, что он смотрит за старшим сыном. Плевать. Она устраивает ему шоу, лишь бы он обратил внимание на нее. Или ты знаешь, например, Сакура занимается благотворительностью, смотрит за котами Минхо. Пока тот втихаря ебет Жопу Джисона, и все закрывают на это глаза, потому что что? Потому что у них идеальная семья. Больше всех кайфует Ликс, он хотя бы признает, что он бабник. Поужинаю в другом месте. - Он отвернулся и сделал несколько шагов к двери. Ния схватила его за руку, пытаясь остановить. — Хёнджин, пожалуйста… — её голос дрожал.Он резко вырвал руку и посмотрел на неё с презрением. — Отпусти меня, — сказал он холодно. Ния отпустила его, её лицо исказилось от боли. Она упала на колени, закрыв лицо руками. Хёнджин молча вышел из квартиры, хлопнув дверью. Ния осталась на полу, её плечи дрожали Бродя по улицам Сеула, Хёнджин не знал, куда идти. В голове крутились обрывки разговора с женой, её обиженные слова и его резкие ответы. Он чувствовал, как сердце сжимается от стыда и вины.  Проходя мимо витрин, Хёнджин заметил, как его отражение в стекле кажется чужим и далёким. Он остановился у кофейни и, не задумываясь, вошёл внутрь. Заказал горячий кофе, чтобы согреться, но руки всё равно дрожали.  Сев за столик у окна, он наблюдал за прохожими. Люди спешили по своим делам, не замечая его. Хёнджин сделал глоток кофе, но горький вкус не принёс облегчения. Вдруг он услышал знакомый голос и обернулся. Это была она, Вивьен. В нос ударил запах яблока и чистоты. — Ты чего тут один? — она улыбнулась и без зазрения совести выхватила его кофе. — Без жены? — Поругались, — сказал мужчина, заглядывая в зеленый омут. — А ты давно вернулась? — Три недели назад. Мари пригласила на гендер пати, на следующей неделе. Ты придешь?  — Приду, — сказал он, стараясь звучать как обычно, но голос предательски дрогнул.  — У тебя всё в порядке? — спросила она, не поднимая глаз от телефона. Хёнджин задумался. Он хотел ответить честно, но слова застряли в горле.  — Нет, — наконец признался он. — Не совсем. Мне тридцать, и я устал. От всего. У всех у нас есть семьи, дети. Как будто юность ушла. — признался мужчина. — У меня есть жена, которую я люблю, как сестру. Мы знаем друг друга уже десять лет. Мы вместе прошли через многое: трудности, радости, поддержку. Но иногда мне кажется, что я забыл, как быть мужчиной, как быть собой.  Вивьен внимательно слушала, её взгляд был сосредоточен на нём, как будто она пыталась понять, что скрывается за его словами.  — А что ты хочешь? — спросила она тихо, но с искренним интересом.  Хёнджин посмотрел на неё, пытаясь найти нужные слова.  — Я хочу вспомнить, что значит быть живым. Что значит чувствовать. Я хочу мечтать, как раньше, когда всё казалось возможным. Я хочу смеяться, хочу любить, как в юности. Но я не знаю, как это сделать. Всё кажется таким сложным, таким запутанным.   Вивьен положила блокнот на стол и посмотрела на Хёнджина с сочувствием и пониманием.  — Знаешь, — начала она, — иногда нам нужно остановиться и вспомнить, что мы не одни. Мы можем найти в других людях то, чего нам не хватает. Мы можем найти себя через других. - Он улыбнулся, но в его улыбке была вселенская печаль. — Может быть, — сказал он. — Но как это сделать? Как найти себя в этом мире, где всё так быстро меняется?  Вивьен задумалась на мгновение, а затем посмотрела на него с решимостью.  — Давай начнём с малого, — предложила она. — Пошли.  Они вышли из кофейни. Ви, как она попросила называть себя, с интересом оглядывалась по сторонам. Хёнджин уверенно шёл вперёд, не обращая внимания на прохожих. Когда они свернули за угол, девушка спросила, далеко ли его машина. Хёнджин остановился, посмотрел на неё и улыбнулся. — Недалеко, — ответил он, — всего несколько минут. Он взял её за руку и повёл через тихий переулок. Вскоре они оказались у массивного чёрного «Лексуса», припаркованного у тротуара. Хёнджин открыл дверь, пропуская Вивиан внутрь. Она села на переднее сиденье, и машина ожила под её уверенными движениями. Девушка включила какую-то музыку на всю громкость, спустя несколько секунд Хёнджин усмехнулся. - So good? - Life is so good, life is so good. World is on my side. Вивьен уверенно вела машину, крепко держа руль.ее взгляд был сосредоточен на дороге. Она слегка повернула голову к Хёнджину, и их глаза встретились. Он улыбнулся, отвечая на её взгляд. Хёнджин расслабился на пассажирском сиденье, его ноги вытянулись, а руки свободно лежали на коленях. Он смотрел в окно, наслаждаясь мягким светом уличных фонарей, и иногда проводил пальцем по стеклу, оставляя за собой едва заметные следы.  В салоне витал свежий аромат яблок, исходивший от Вивьен. Этот новый запах вызвал у Хёнджина лёгкое любопытство: он вдохнул его глубже, пытаясь уловить оттенки. Он почувствовал, как лёгкий ветерок из приоткрытого окна коснулся его лица, принося прохладу и свежий воздух. Хёнджин откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя комфортно и спокойно. Он закрыл глаза, наслаждаясь поездкой, и ощутил, как напряжение покидает его тело..  Она привезла его на берег реки Хан, далеко за город. Тишина и прохлада окутывали их, словно мягкое одеяло. Людей не было видно, только редкие звуки природы нарушали безмолвие. Вивьен вышла из машины и остановилась около капота, чувствуя, как холодный ветер нежно касается её лица. Через минуту к ней присоединился Хёнджин, его взгляд был задумчивым и обеспокоенным. — Хочешь покричать? — с улыбкой спросила она Хёнджин посмотрел на неё, нахмурившись, и ответил с недоверием: — Это странно. — Вовсе нет, — Вивьен улыбнулась, но в её глазах блеснули слёзы. — Иногда нужно просто выпустить всё наружу. Она сделала глубокий вдох и закричала — сначала тихо, а затем всё громче и громче. Её голос эхом разнёсся по берегу реки, отражаясь от воды и деревьев. Слезы потекли по её щекам, но она не пыталась их сдержать. Она кричала, выплескивая всю накопившуюся усталость, гнев и боль. — Я устала быть хорошей для всех! Устала, что все считают меня сильной! Хёнджин тоже присоединился. Он не кричал слова, а просто издавал толи крик, толи рык, он сам тогда не понял. Звуки их голосов слились в единое целое, и казалось, что река Хан сама подхватила их, унося тревоги в свои глубины Он отвёз девушку к её апартаментам, которые она снимала. По пути она рассказывала о своей работе в модельном агентстве. Хёнджин слушал с интересом, иногда задавая вопросы. Когда они подъехали к её дому, она поблагодарила его и вышла из машины. Хёнджин остался сидеть в салоне, глядя, как она заходит в здание. Затем он поехал домой, слушая музыку и улыбаясь.  Одним вечером Хёнджин и Феликс уговорили Чана пойти с ними в бар, потому что старший совсем раскис, праздник на носу, жена на взводе. Сидя в приличном клубе, попивая какой-то коктейль, Хёнджин сделал фото и отправил Ви. Она молчала. Феликс не пропускал ни одной юбки, а Чан просто отдыхал с шуток друзей. — А ты почему не рассказал, что теперь тоже холостяк? — спросил Ликс у друга. — В смысле? — Чан приподнялся на локте и посмотрел на Хёнджина. — Ты не знаешь? — Феликс выгнул бровь. — Он съехал от Нии. — Почему? — Устал, Крис. — Хёнджин поправил часы на запястье. — Это не брак, это фикция. Она хочет детей, семью, а я не знаю, чего хочу, последний год я чувствовую себя как в клетке. Хёнджин встал и направился к барной стойке, чтобы заказать ещё один коктейль. Чан смотрел вслед другу, чувствуя, как внутри него что-то сжимается. Хёнджин изменился до неузнаваемости. Его жизнерадостный смех, который когда-то звучал повсюду, теперь заглушало лишь завывание ветра. Вместо парня с горящими глазами и искрящейся улыбкой, перед Чаном стоял угрюмый мужчина. Его взгляд был пустым, как бескрайнее холодное море, где не осталось ни одной звезды. Чан вспомнил, как когда-то они были подростками — беззаботными, полными надежд и мечтаний. — его лучшим другом и опорой. Теперь их слова имели вес. Они были не просто участниками популярной к-поп группы, но и успешными продюсерами, чьи имена гремели в индустрии. Их группа все еще покоряла новые вершины и завоевывала сердца миллионов фанатов по всему миру. Но помимо профессиональных успехов, они были хорошими людьми, заботливыми мужьями и ответственными отцами. Чанбин, теперь воспитывал дочь после трагической смерти жены. Он старался быть для нее всем: и отцом, и другом, и защитником. Каждый день он просыпался с мыслью о том, как сделать ее жизнь лучше и счастливее. Крис, и сам уже ждал второго ребенка, и его дом был наполнен смехом и уютом. Он был любящим мужем и отцом, готовым на все ради своей семьи. Через час Феликс покинул компанию Чана и Хёнджина в пользу блондинки в короткой юбке. Он махнул им рукой на прощание и направился к девушке, которая ждала его у выхода. — Блядун, — крикнул ему вслед Чан, наблюдая, как Феликс растворяется в толпе. Хёнджин, сидящий напротив, улыбнулся тому, что Феликс наконец-то получил то, что хотел. — Джинни, расскажи, что у вас случилось? — спросил Чан, поворачиваясь к Хёнджину. — Такое случается, я перестал видеть в Нии жену, я врать не буду, я люблю ее, но не так, как раньше. Сейчас я люблю ее по-другому, как близкого мне человека, я хотел бы, чтобы у нее появился хороший человек рядом, и они завели счастливую семью, то, чего я дать ей не могу. - Он посмотрел на Чана и добавил: — Ты знаешь, я всегда хотел для нее лучшего. Может быть, это к лучшему, что все так сложилось. - Чан кивнул, понимая чувства друга. — Да, возможно, это лучший исход для вас. Гендер пати стремительно наступило. Красивое место на природе, вблизи города. Собрались только близкие друзья. Мари и Чан были взволнованы. Их старший сын бегал вместе с дочерью Чанбина. Детки игрались босиком по траве, девочка гналась за малышом. Мари разливала сок, а Чан разговаривал с Джупом. Гости поднимали бокалы и желали счастья молодым родителям. Чанбин смеялся, наблюдая за игрой детей. Мари и Чан улыбались, радуясь этому особенному дню в кругу самых близких. Ания была как в воду опущена, когда увидела, что приехал её муж, или уже бывший муж. Хёнджин спокойно подошёл к Мари и подарил ей букет, поздравляя. Он пожал руку Чана, кивнул в её сторону и пошёл дальше. Дети подбежали к нему, и мужчина поднял на руки Ханыль. Девочка засмеялась и обняла доброго дядю, а мальчик обнял его за ногу. Хёнджин потрепал Джихо по чёрным волосам. На лице Нии появилась грусть, её глаза увлажнились, но она постаралась сохранить улыбку. Сынмин ободряюще обнял её за плечи. — Дядюшка, — прошептала Ханыль на ухо, ее глаза блестели от любопытства. — Почему ты не с Аджумой? Хёнджин улыбнулся, в его взгляде мелькнула грусть. Он прижал малышку к себе. — Ханыль, подрастешь — я тебе всё расскажу. А теперь беги к Джихо, — он мягко отстранил её, чувствуя, как она, несмотря на возраст, уже понимает что-то важное. Ханыль кивнула и убежала, её шаги затихли вдали. Хёнджин вздохнул, опустил голову и медленно пошел к мостику. Он хотел побыть в одиночестве. Он присел на каменный парапет, посмотрел на воду, которая тихо плескалась у его ног. Ветер играл с его волосами, но он не обращал на это внимания. Внезапно его глаза кто-то закрыл ладонями, и он почувствовал знакомый аромат яблока. — Вивьен, — прошептал он, улыбнувшись, и девушка убрала руки от его лица. — Привет, — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась нотка тревоги. Она была в бежевом комбинезоне, который идеально подчёркивал её фигуру. Солнечные лучи играли на её каштановых волосах, придавая им тёплый оттенок шоколада. — Как ты узнал, что это я? — спросила она, наклонив голову в сторону, чтобы солнце осветило её лицо. — Ты пахнешь яблоком, — Хёнджин улыбнулся ей, стараясь придать своему голосу лёгкость. — Ко мне подошла твоя жена. - Её лицо сразу изменилось, в глазах мелькнула тень беспокойства. — Сказала, чтобы я не подходила к тебе. Это звучало как угроза. Хёнджин потёр переносицу, чувствуя, как напряжение начинает сковывать его плечи.. — Боже, — выдохнул он, — прости, Ви, если это доставляет тебе дискомфорт. Я поговорю с ней. — Эй, — она мягко взяла его руку, её прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Хёнджин, расслабься. Не нужно устраивать сцен — Я вчера подал на развод, — вдруг сказал он.  — Она знает? - прошептала девушка.  Хенджин угрюмо качнул головой.  - Нет.  — Хенджин! - за их спинами появился из ниоткуда Минхо, вместе с Сакурой. Японка поклонилась. Сакура. Красивая девушка. Поистине красивая, прекрасная. Ее азиатская красота завораживает. Она появилась рядом с Минхо несколько лет назад, и это, конечно, всех удивило. Никто ничего не сказал, но взгляды, полные любопытства и легкой зависти, были заметны. Она воспитана и хорошая хозяйка, всегда готова помочь и поддержать. Хёнджину она не нравилась. Он считал ее дурой, каких свет не видывал. Его презрение было очевидным, и Сакура чувствовала это. Мужчина не до конца был уверен, знала ли девушка, что ее муж ходит налево, даже смешно — Хёнджин, тебя зовёт Ния, — сказал Минхо, не отрывая взгляда от Вивьен. Он слегка нахмурился, словно вспоминая что-то. Хёнджин бросил быстрый взгляд на Вивьен, которая, казалось, чувствовала себя не в своей тарелке. — А ты? — Минхо указал на Вивьен. — Ты кто? — Она была у меня на день рождения, — сухо ответил Хёнджин, не глядя на Вивьен. — Подруга макнэ. Вивьен смущённо опустила голову, её щёки слегка порозовели. Минхо усмехнулся, но в его улыбке не было тепла. — А, да, — сказал он, глядя на мужчину. — Точно. . Разговор с Нией перенесли на следующий день после праздника, чтобы не портить никому настроение. Женщина согласилась с Хёнджином. Он отошел в сторону и сел на стул рядом с Вивьен, которая увлеченно переписывалась на своем телефоне. Ее нежный аромат яблока и свежести окутал Хёнджина, вызывая желание остаться рядом и вдыхать этот запах. Он незаметно наклонился ближе, пытаясь уловить больше запаха. В центре площадки Чан и Мари стояли рядом с огромным праздничным тортом, украшенным свечами и цветами. Джихо, их друг и коллега, держал в руках длинный нож, готовый разрезать торт. Напряжение в воздухе нарастало. Все ждали, затаив дыхание. Разрез. И цвет начинки розовый. — Поздравляем! — крикнул Хан. — Хён, у тебя дочь будет. — Чан! — Хёнджин встал со стула и подошел к другу. — Поздравляю, дочка — это прекрасно. — Он обнял друга, похлопав по спине.  Хёнджин отстранился от объятий, его глаза светились радостью, но в них промелькнула тень тревоги. Он украдкой взглянул на Нию, которая стояла в стороне, задумчиво глядя на торт. Женщина выглядела спокойной, но Хёнджин чувствовал, что разговор, который они планировали, всё ещё висит в воздухе. Следующее утро можно было назвать утром стрелецкой казни. Голова болела у всех, и сколько кто выпил, было известно лишь одному Господу Богу. Хенджин проснулся с головной болью и, пошатываясь, поплелся на кухню. В голове стучало, а в горле пересохло. Он налил себе стакан воды из-под крана и выпил залпом, надеясь, что это поможет. На кухне было тихо, только слышно, как тикают часы. Хенджин вспомнил, как они с ребятами всей группой забурились в клуб после окончания гендер пати. Они смеялись, танцевали и пили до беспамятства. Хенджин не мог вспомнить, как они добрались до дома, но сейчас он был рад, что хотя бы до кровати дополз. Он открыл холодильник, чтобы найти что-нибудь поесть, но там было пусто. Хенджин вздохнул и решил, что сначала нужно выпить еще воды. Хенджин вернулся в комнату и лег обратно в постель, надеясь, что сон поможет ему прийти в себя. Но заснуть снова не получалось. Он лежал, слушая, как за окном шумит город, и думал о том, что вчера произошло. В машине было невыносимо жарко, или, может, холодно — Хенджин не мог понять. Его сердце колотилось, как безумное, а внутри все сжималось от пронзительного взгляда девушки. Этот взгляд был словно раскаленный нож, который резал его душу на части. Он чувствовал, как его кости плавятся под этим давлением, как внутри него что-то умирает, что-то важное, что-то, что он не мог себе позволить потерять. Это было сродни медленному самоубийству, и он не знал, как выбраться не мог понять, что же ему делать.  Хёнджин закрыл глаза, пытаясь избавиться от этого взгляда, но он всё равно чувствовал его, как будто тот проник в каждую клетку его тела. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь сдержать себя. Он знал, что это неправильно, но не мог остановиться. Её губы были мягкими, как шёлк, и он терял себя в этом поцелуе. Время будто остановилось, и весь мир исчез, оставив только их двоих. Когда она отстранилась, Хёнджин открыл глаза и увидел её улыбку. Это была не просто улыбка, а нечто большее — она светилась, как звезда, которая могла осветить всю его жизнь. Он почувствовал, как внутри него что-то вспыхнуло, что-то горячее и непреодолимое. Это было желание, которое он никогда раньше не испытывал. Запах чистоты, который раньше казался ему таким манящим, теперь казался удушающим. Он не мог дышать, не мог думать. Всё, что он мог чувствовать, это её присутствие, её голос, её прикосновения. Она была его слабостью, его падением, его искушением. И в этот момент он понял, что должен выбрать. Должен выбрать между тем, что он всегда знал, и тем, что он чувствовал сейчас. Должен выбрать между прошлым и настоящим, между безопасностью и опасностью. Хёнджин сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Хёнджин осознал, что этот момент стал для него решающим. Он встретил взгляд своего партнера, и в их глазах разгорелось пламя абсолютной свободы, словно они были в плену собственных эмоций. Вокруг раздавался шум большого города, но все это казалось незначительным фоном, как будто они находились в отдельной реальности, отдаленной от повседневной суеты. Они прижались друг к другу, и поцелуи становились всё более настойчивыми, полными страсти и жажды. Сердце Хёнджина колотилось в унисон с ритмом музыки, которая доносилась из открытых окон, создавая атмосферу полной свободы и безумия. Он чувствовал, как тело партнера откликается на каждое его прикосновение, и это было похоже на электрический разряд, пробегающий по коже. Заднее сиденье машины, тесное и неудобное, преобразовывалось в их личный мир, где не существовало никаких правил и рамок. Каждый шлепок, каждая резкая толчка создавали новую волну удовольствия, которая накрывала их, как океан. Хёнджин ощущал, как его дыхание становится всё более прерывистым, а разум растворяется в тумане страсти, оставляя только инстинкты и желания. Укусы на шее, царапины на спине — всё это лишь подчеркивало интенсивность их связи, делая её ещё более искренней и настоящей. Они были как два пламени, жаждущие слиться в одно целое, готовые сжечь все преграды, что когда-либо стояли между ними. В этот момент всё, что имело значение, заключалось лишь в них двоих, в этом ярком и неистовом танце, который они исполняли в тени ночного города.