Алая, как шелк (İpek gibi kırmızı), Белая, как молоко (Süt kadar beyaz), Черная, как агат (Akik kadar siyah)

Алая, как шелк (İpek gibi kırmızı)       Свадебное торжество осталось позади. Утихли шаги слуг, плотно закрывших двери в покои шехзаде и госпожи, замерли в конце пустынных коридоров их голоса. Веселье, шум, хлопоты — все осталось за дверями… Теперь они были одни. Наступил момент, которого оба так ждали. Наступил день, когда они разделили свои жизни пополам и связали судьбы вместе. Отныне и навеки.       Фетхийе поклонилась и прошла вглубь комнаты. Баязед уже ждал ее, стоя у кровати, заправленной алым шелковым покрывалом. Фетхийе подняла голову и улыбнулась. Баязед, смотревший с нежностью, вдруг сорвался с места и крепко прижал ее к себе. Фетхийе громко вздохнула от неожиданности, а после рассмеялась.       Баязед тоже улыбнулся и, проведя рукой по ее тонкому стану, шепнул:       — Я так счастлив, Фетхийе.       Она обхватила его за шею руками и ответила:       — И я счастлива, мой шехзаде.       Наклонившись, Баязед нежно поцеловал ее. Его руки сомкнулись на ее талии и притянули ближе. Фетхийе коснулась его твердой широкой груди и в тот же момент почувствовала, как сильно его желание быть с ней, стать единым целым… И как хочется того же ей… Ее пальцы мягко дотронулись до его шеи и выступавших под теплой кожей ключиц, а затем скользнули ниже, быстро расстегнув крохотную пуговицу на светлом атласном кафтане, покрывавшем фигуру Баязеда с головы до ног.       Их поцелуй углубился. Из нежного и мягкого он превратился в страстный, порывистый. Руки Баязеда, не скрывая желания, блуждали по телу Фетхийе без смущения. Касались талии и бедер, поднимались к мягкой груди… Алый бархатный халат, в который была одета Фетхийе, упал на узорчатый ковер, задетый его движениями. Следом и позолоченный гребень выскользнул из пышной прически, и темные локоны Фетхийе рассыпались по спине над ладонью шехзаде. Атласная рубашка Баязеда под быстрыми движениями рук Фетхийе тоже оказалась на ковре. Он мягко завершил поцелуй и отступил на шаг, чтобы оглядеть ее всю. Они стояли напротив несколько мгновений почти неподвижно и смотрели друг на друга. В каждом их взгляде чувствовались любовь и нежность и росло нетерпение скорее оказаться еще ближе, чем сейчас.       Но разбуженное поцелуем и касаниями желание не дало им долго оставаться на месте.       Баязед протянул руки и сказал хрипло:       — Иди ко мне.       Фетхийе шагнула вперед и оказалась в его крепких объятиях. Теплые ладони Баязеда снова накрыли ее талию. Фетхийе положила руку ему на грудь, где билось горячее сердце, и, прикрыв глаза, опустила голову шехзаде на плечо. Другой рукой она тоже обняла его за талию. Он мягко вздохнул, запрокинув голову. Его ладони вновь заскользили по ее телу. Фетхийе чувствовала сквозь прикосновения его силу и нежность, а низом живота — возрастающую страсть.       Она подняла голову и посмотрела на него. Баязед поймал ее взор. Ее светлые глаза тоже отражали страсть и желание. Фетхийе опустила голову и осыпала короткими поцелуями его шею, крепкие плечи, ключицы. Баязед протяжно выдохнул ее имя и вновь поцеловал с жаром и страстью. От его порыва у Фетхийе закружилась голова, и она почувствовала, как пол под ее обнаженными ногами уплывает куда-то в сторону, а свет свечей в покоях сливается перед взором в тысячи огней…       Баязед притянул ее к себе… Прежней неловкости, как в их первую ночь, в Амасье, когда они осторожно касались друг друга, а робкие поцелуи становились глубже и будили дремавшее желание близости постепенно, уже не было. Теперь они оба хорошо знали, чего им хотелось…       Фетхийе обвила шею шехзаде руками, прижавшись обнаженной грудью почти вплотную, и Баязед в то же мгновение подхватил ее на руки и легко опустил на кровать.       Шелковое покрывало соскользнуло вниз. В образовавшихся складках ткани Фетхийе лежала, как в алой ракушке. Ее волосы рассыпались по подушкам, а стройное тело на алых простынях казалось совсем белым и нежным, как зефир. Фетхийе посмотрела на Баязеда, нависавшего над ней. Сильное тело, казавшееся выточенным из теплого мрамора от света, падавшего на него, манило коснуться еще и еще, а жар, исходивший от него, опалял сильнее и сильнее.       Фетхийе подогнула колени и развела их в стороны, мягко тронув Баязеда за плечо. Шехзаде плавно опустился между них и вновь принялся целовать ее лицо, красневшие от жара губы, шею, плечи, грудь, живот и стройные бедра… Их руки соединились над головой Фетхийе. С поцелуем низа живота, полным страсти и трепета, она простонала имя шехзаде, а затем еще и еще громче. Ласки вызвали в ее теле истому, и Фетхийе неосознанно обхватила его коленями за бедра, выгнувшись, как натянутый лук, и прижалась теснее. У Баязеда потемнело в глазах от желания. Он отпустил ее руки и, приподнявшись, дрожащими от нетерпения пальцами потянул за тесемки штанов. Когда они скользнули к покрывалу, Фетхийе почувствовала внутри его жар. Он становился сильнее и больше, захватывая ее всю… Тишину покоев разрезал отрывистый стон Баязеда и, закрыв глаза, Фетхийе отдалась ему со всем жаром и страстью, которые были в ней…       Утреннее солнце мягко осветило их обнаженные тела, сплетенные вместе. Когда золотой луч упал шехзаде в лицо, он зажмурился и приоткрыл глаза. Фетхийе лежала рядом, ее светлый лоб касался его припухших от сна губ. Их руки и ноги тесно сплелись вместе. Баязед мягко приподнялся на одном локте и с нежностью взглянул на жену. Она была такой легкой и мягкой… Заметив, что ее плечи покрылись мурашками от прохлады, он наклонился вбок, приподнял покрывало, свесившееся вниз, и накрыл ее. Фетхийе тихо вздохнула и повернула голову в другую сторону. Осторожно улегшись рядом, Баязед положил руку на ее круглое плечо и медленно закрыл глаза. Белая, как молоко (Süt kadar beyaz)       В хаммам проникал свет заходящего солнца сквозь узкие окна под потолком и, отражаясь, на мраморных стенах, окрашивал его в нежно-розовый цвет.       Прозрачный пар окутывал два полуобнаженных тела. Шехзаде Баязед сидел на мраморной ступеньке, закрыв глаза и откинув голову назад. Его лицо было расслабленно, глаза закрыты. Горячие капли воды скатывались по его широкой груди, замирая у живота и бедер, обернутых белой, влажной от жара тканью. Фетхийе стояла сзади и медленно массировала его виски пальцами. Ее тонкая фигура тоже была обернута белой тканью, волосы рассыпаны по плечам и спине. От жара и воды ее одеяние намокло и обвивало тело, открывая взору мягкость его форм и линий.       Нежно, едва надавливая, Фетхийе касалась висков, скул, поднималась выше, зарываясь пальцами в кудрявые волосы… Улыбнувшись, она провела одной рукой по лицу Баязеда, задержавшись на влажных и горячих губах. Проведя пальцами, она слегка надавила, смотря, как они легко сминаются и снова возвращаются в прежнюю форму, похожую на маленький бутон цветка… Она смотрела на это несколько мгновений, словно в оцепенении, чувствуя, как с каждым прикосновением внутри нее начинает нарастать жар — совсем не из-за хаммама…       Фетхийе не сразу заметила, что Баязед смотрит на нее. Он слегка прикусил ее палец, когда она вновь провела им по губам, и улыбнулся, когда она рассмеялась в ответ. Наклонившись, госпожа поцеловала его. Баязед обхватил ее за талию руками и притянул ближе. Ее запах, запах чистоты и миндального масла, которым она смазала концы волос, сводил его с ума… Влажность, жар, звук воды, ритмично капавшей из позолоченных кранов и тишина под сводами хаммама будили в нем желание обхватить ее еще крепче и, сорвав ткани, закрывающие их тела, овладеть ей тут же… Но он не спешил.       Фетхийе подняла голову, снова улыбнулась ему и снова поцеловала. Мягкость его губ, касания его рук, его прерывистое дыхание, запах разнотравья в его волосах от сегодняшней прогулки по саду — все это наполняло ее желанием и окутывало, словно белое облако… Фетхийе теснее прижалась к Баязеду и углубила поцелуй, но он, смеясь, снова вернул его нежность и мягкость… Фетхийе тоже замедлилась. Баязед продолжал целовать ее. Его руки поднялись от талии к ладоням Фетхийе, обхватившим его лицо, и накрыли их. Поцелуй стал отрывистее, быстрее. Едва Фетхийе сумела поймать движения Баязеда, чувствуя, что жар, тягучей волной блуждавший по телу, сейчас настигнет ее, как он снова замедлил поцелуй.       Фетхийе подняла голову и громко выдохнула:       — Баязед…       Звук ее голоса подстегнул желание сильнее. Он повернулся к ней, и Фетхийе, соединив их руки за его спиной, села к нему на колени, изящно подогнув ноги. Баязед принялся осыпать поцелуями ее подбородок, шею, молочной белизны плечи. Фетхийе слегка развела руки в стороны, и Баязед стал развязывать узелок на ткани сзади ее спины. Когда он поддался, шехзаде быстро размотал ткань и отбросил ее в сторону. Фетхийе вздохнула и потянулась ему навстречу. Баязед оглядел ее. Ее тело, влажное, как белая водяная лилия, манило, и он, сомкнув руки на ее бедрах, подался вперед. Протяжные стоны Фетхийе раздались под сводами хаммама, когда его губы стали безудержно осыпать ее грудь поцелуями, лаская все бесстыднее…       Закрыв глаза, Фетхийе отдавалась его касаниям и поцелуям. И с каждым прикосновением ей хотелось большего… Ее руки опустились вниз, и она принялась развязывать ткань на бедрах шехзаде. Баязед остановил ее и слегка приподнял, придерживая одной рукой, а другой сам избавился от тканей, отбросив их в сторону. Фетхийе качнула бедрами и опустилась вниз. И в тот же момент жар пронзил обоих. Своды хаммама вновь наполнились стонами, но через несколько мгновений они стихли: губы Баязеда и Фетхийе слились в пламенном поцелуе. Она обвила его спину руками, а он, не останавливаясь, сжал ее тонкий стан…       Огонь, сжигавший их, погас не сразу, и под сводами хаммама раздавались звуки поцелуев и пламени любви.       …Расслабленные, умиротворенные, они сели рядом и, прислоняясь спинами к мраморной стене, переплели руки вместе. Фетхийе поцеловала Баязеда и положила голову ему на плечо. Он закрыл глаза и вздохнул. Им было хорошо вдвоем, и говорить совсем ни о чем не хотелось… Так они сидели еще долго, пока Фетхийе не повернула голову вправо и слегка не рассмеялась.       — Мы даже не притронулись к угощениям, — сказала она, когда Баязед взглянул на нее.       И она кивнула на мраморный столик с фруктами и шербетом, стоявший рядом. Из прохладных они уже давно превратились в горячие.       — Ничего, — улыбнулся Баязед.       Вытянув руку, он взял с блюда темные виноградины и отдал их Фетхийе. Она с удовольствием съела несколько штук, а остальные протянула ему.       …Они немного поговорили, а после, завернувшись в теплые халаты, отправились в свои покои. В эту ночь они снова засыпали счастливыми. Черная, как агат (Akik kadar siyah)       Вечер, окутавший дворец и покои темным покрывалом, медленно отдавал место ночи. Светлая луна вышла из-за синих облаков и осветила крыши и окна дворца кристальным светом. В покои шехзаде и госпожи он быстро проник, но также и быстро рассеялся под блеском желтоватых свечей и оранжевого пламени камина.       Фетхийе и Баязед готовились ко сну. Они оба уже переоделись в ночную одежду и теперь, стоя у камина, говорили о событиях дня.       — Повелитель сегодня подарил мне прекрасный перстень с черным агатом. Он сам сделал его. На счастье, удачу, — проговорила Фетхийе и с улыбкой протянула руку шехзаде, чтобы он взглянул.       Взору Баязеда открылся крупный и черный, как зимняя ночь, камень в серебряной оправе.       — Прекрасно, — улыбнулся он. — Я рад, что он нравится тебе.       — Да, — кивнула Фетхийе. — Очень.       Баязед коснулся рукой ее волос и страстно шепнул:       — Самая большая драгоценность для нас — это ты, моя госпожа.       Фетхийе улыбнулась и поцеловала его, привстав на цыпочки. Баязед крепко обнял ее за тонкий стан. Мягко завершив поцелуй, он отвернулся к камину и принялся снимать атласную рубашку. Когда взору Фетхийе открылась его широкая спина с сильными мышцами под мягкой кожей, она почувствовала непреодолимое желание коснуться ее… Фетхийе подошла ближе и горячо поцеловала шехзаде. Ее губы скользнули по его плечам и остановились между лопаток. Баязед замер, наслаждаясь ее ласками. Рубашка скользнула вниз, на пол, покрытый персидским ковром. Не прерывая поцелуй, Фетхийе потянула за пояс своего халата и тоже сбросила его на пол, а после обвила руками Баязеда за талию.       Приникнув к нему всем телом, она хрипло проговорила, чувствуя, как внизу живота растекается горячей волной желание стать с ним единым целым:       — Шехзаде мой… Падишах моей души…       Ее руки, лежавшие на его талии, медленно поднялись выше, к широкой груди, вызвав у Баязеда отрывистые вздохи. Он закрыл глаза и откинул голову назад, чувствуя ее прикосновения. Его словно окутывало теплыми волнами ласковое море…       Касания Фетхийе становились настойчивее, поцелуи — скорее и чаще. Руки оглаживали его шею, плечи, живот, низ живота… Дойдя до шнуровки на штанах, Фетхийе проворно развязала их и, когда они упали вслед за рубашкой, Баязед не мог больше стоять на месте. Стремительно развернувшись, он прижал к себе Фетхийе и страстно поцеловал ее. Их обнаженные тела соприкоснулись, руки сплелись на несколько мгновений, а после продолжили ласкать друг друга. Когда Баязед, слегка отстранившись, накрыл ладонями грудь Фетхийе, слегка сжав ее, она плавно простонала ему в губы, запрокинув голову назад и закрыв глаза. Баязед снова притянул ее к себе за талию и, отступив на два шага назад, слегка подтолкнул Фетхийе, и они упали на бархатные подушки, разложенные у камина.       Баязед крепко обнял ее, Фетхийе закрыла глаза и приникла к нему. Баязед вновь поцеловал ее с жаром и трепетом, и его руки заскользили по ее телу… Фетхийе развела колени в стороны и, когда их желание достигло пика, он вошел в нее. Их руки сплелись, тела задвигались одновременно, ловя порывы друг друга… Страсть сжигала их дотла и возрождала из пепла еще, еще и еще… Тишину покоев прервал их громкий крик, а после, обнявшись, они еще долго лежали у камина и вновь говорили о любви. Баязед целовал ее руки, запястья, тонкие пальцы, обруч перстня… Фетхийе мягко перебирала его волосы и целовала виски, влажные от жара и страсти.       Это была третья ночь со дня свадьбы, но таких ночей в их жизни было много. И те, что были особенно страстны и наполнены любовью и желанием отдать себя целиком, давали плоды. Прекрасные плоды любви, имевшие черты и его, и ее…