Глава 2.

Тихие шаги раздаются в полумраке библиотеки. Гермиона любит приходить сюда ночью, пока никто не видит её настоящую. Без вымученной улыбки-ответа на вопрос: «Всё в порядке, Гермиона?» Нет, с ней не всё в порядке, девушка хочет кричать от боли по ночам, а днём просто пить травяной чай и читать, читать, читать. Это помогает отвлечься от всего происходящего вокруг. Не замечать дрожащих рук друзей, подавленного состояния преподавателей, вынужденных приободрять учеников и хоть как-то помогать им справиться с неподъёмным грузом, что взвалила на детские плечи война. Они все ведь дети. Такие юные лица, а души испещрены шрамами потерь. Вынуждены принимать взрослые решения, когда сами мечтают о любимом мамином печенье в Рождество и папиным рассказам о молодости. Дети, которые смотрели на лица своих мёртвых родителей, пока вокруг не оставалось ничего, за что можно ухватиться, чтобы выжить.

***

Грейнджер берёт маггловский детектив - совсем недавно в библиотеке открылась новая секция с книгами писателей, не принадлежавших к миру волшебства - и занимает любимое место у окна. В тот год, что девушка с Гарри и Роном покидала школу, отправляясь на поиски крестражей, она сильно скучала по этому креслу и виду на Чёрное озеро. Такому родному, ещё не тронутому воспоминаниями, от которых хочется убежать. В голове всё ещё звучит обеспокоенный голос Гарри: — Что между вами с Малфоем? — Ничего. — Ты ведь сама знаешь, что это не так. Гермиона, ты всегда можешь поделиться со мной всем... — Тишина, Гарри - вот, что между мной и Драко! Она разгружает меня изнутри, наседает, и мне больно... Внезапный скрип заставляет всё её нутро перевернуться, а руку - крепко сжать древко. Сердце колотит бешеный ритм, а свет лампы не даёт точнее разглядеть силуэт, но Гермиона понимает - это мужчина. Все инстинкты кричат спрятаться, остаться незамеченной, и только потом напасть. Девушка видит в объекте опасность, исключая наиболее реальные варианты. Но почему же она так теряется, понимая и узнавая силуэт. Чёрт... — Грейнджер? — Малфой, - шепчет Гермиона, вскочив с кресла и уставившись на Драко. Она видит его совсем другим сейчас. Рукава белой рубашки закатаны, волосы больше не выглядят так, словно их обладатель только что вышел из салона. Тени под глазами стали темнее, а левое предплечье перевязано бинтом, который кое-где окрасился в красный. Но его глаза, такие спокойные раньше, не выражают ничего, кроме усталости. В них больше нет той искры, что появлялась в моменты, которые можно смело назвать «их». — Ты заняла моё кресло, - Драко говорит тихо, и Грейнджер невольно подаётся вперёд, чтобы расслышать. — Оно всегда было моим, Малфой, - раздражение выходит наружу, скрывая боль и... Грейнджер могла бы описать своё состояние как «заёбанность», если бы, конечно, это было возможно. - И если ты пришёл доказывать обратное, можешь разворачиваться и проваливать отсюда ко всем чертям. — Я... - Драко не знает, что ей сказать. Даже когда Грейнджер плакала и кричала, он всегда мог утешить её. Но только тогда он молчал, не в силах объяснить, как устроена его жизнь, что ты не можешь иметь право выбирать. - Я не буду мешать, Гермиона. Она поднимает глаза, и Драко видит в них смирение. Готовность уйти и больше никогда не быть в её жизни тем светом, к которому хочется вернуться. «Ты так далеко, - думает он. - Я хочу достучаться до тебя, но что-то между нами стало стеной, которую я не могу разрушить.» Прости меня. Прости меня, Гермиона. Малфой трансфигурирует стол в такое же кресло, а свет перемещает на окно. Опускается рядом с девушкой и вытягивает ноги, скрещивая лодыжки. Гермиона видит, что он держит книгу одной рукой, а другую положил на подлокотник, и накрывает его кисть своей. Слышит тихий судорожный вдох и ощущает, как парень переплетает их пальцы. В спокойствии ночи, среди книг и тишины их израненные души постепенно обретают друг друга, пока руки находят маленький островок тепла и поддержки.