Часть 8

*** Сидеть рядом с койкой своей девушки, которая идёт на поправку, гораздо приятнее, чем рядом с ней же, но медленно умирающей. В соседней палате рядом с кроватью отца дежурит мама. А ещё чуть дальше по коридору палата Пита Росса. Там по моей просьбе ждёт его пробуждения Салливан. Причём тут Пит? Всё просто, как выяснилось: трое горе-сыщиков решили расследовать происшествие с моим отцом самостоятельно, пока я сидел в больнице и «залипал» над его организмом. Расследовали. Закономерно нарвались: Лана на месте аварии, Пит несколько позже – когда влез в лабораторию Гамильтона и разбил там одну из колб с «Никадемусами». Встретил я его… в замке у Лекса. Когда он целился в младшего Лютера в компании с Гамильтоном из шестизарядного револьвера. Что я сам там делал? Лекс позвонил мне минутой ранее и сказал, что Профессор нашёл лекарство. Естественно, я рванул к нему на «скорости». И застал такую вот картину. Миндальничать не было ни времени, ни желания. Я просто вошёл и красивым движением «в стиле Кунг-фу, проделанным с «нормальной человеческой» скоростью, но с криптонской точностью, отобрал у малолетнего террориста пистолет. А после спокойно взял парня на удушающий и держал, пока тот не лишился сознания. Почему удушающий? Ведь вроде бы хлопнуть по голове куда проще. Вот только удушить безопаснее. И влечет гораздо меньше возможных последствий для здоровья, чем вызванное ударом сотрясение мозга. Глаза Гамильтона в тот момент стоили того, чтобы их видеть. До него, похоже, только теперь дошло, что меня на самом деле стоит опасаться, и Лекс совершенно не шутил. Профессор не синтезировал лекарство. Нет, он не успел бы при всём желании. Он нашёл «рецепт» лекарства. В старом дневнике одного из первопоселенцев Америки, который общался с аборигенами. В конце концов, «Никадемус» - не «новодел», не искусственно выведенный Гамильтоном вид, а веками существовавшее в этой местности растение, с которым местные за эти века научились уживаться. Дневник – музейный экспонат. Но мне на это плевать. Лекс передал его мне. Я быстренько его пролистал, нашёл необходимое, кивнул и ушёл. Не обращая внимания на слабые возмущения Профессора. Собрать необходимые ингредиенты и правильно их соединить между собой мне помог Джозеф Уиллоубрук – кому, как не ему, разбираться в названиях трав и приёмов его народа? Естественно, весь процесс проходил под моим «анализом». Конечное вещество я «запомнил». Как и весь процесс воздействия конечного вещества на организмы сначала первого пострадавшего, потом Пита, и только потом отца и Ланы, когда я уже полностью был уверен в действенности средства. Несколько аморально, конечно, но кто поступил бы иначе? Двойные стандарты есть даже у тех, кто пытается жить в мире с самим собой. Особенно у тех, кто пытается жить в мире с самим собой. И вот теперь я сижу в палате Ланы, наблюдая за тем, как её организм справляется с последствиями воздействия аллергена и «антидота». Наблюдал, кое-что подправлял. Совсем немногое, только то, в чём полностью разобрался и был железобетонно уверен: пару мест в зубах, где начинал развиваться кариес, пару мест на костях, где были следы переломов (я уже говорил, что конкур и гимнастика – травмоопасные виды спорта, а «черлидинг» - считай, та же гимнастика), несколько мелких шрамов на коже… собственно и всё. Мелочи. Лана… Я тяжело вздохнул, глядя на её лицо. «Никадемус»… Я ведь просканировал её тело поклеточно ещё там, в школе, когда она шла ко мне по коридору. Говорил же: это Смоллвиль, любые резкие перемены в поведении здесь настораживают. Просканировал, и заметил следы воздействия пыльцы. Трудно было бы не заметить того, с чем работал всю прошедшую ночь. Заметил. Понял. Но не остановил. Почему? Это довольно сложный вопрос. Во-первых: а как? «Заражение» уже произошло. Вывод пыльцы из организма ничего не даст: реакция уже пошла, она её уже запустила. «Лекарства» нет. Больница не поможет. Да и не пойдёт она в таком состоянии в больницу – сто процентов, попытается сбежать. Если не по дороге, то в самой больнице. Ещё и навредит, если не другим, то себе. Куда проще пойти с ней и проконтролировать самому её безопасность… Ну или безопасность окружающих от неё. А дальше… если собираешься с кем-то жить долгие годы, то совсем неплохо было бы заранее узнать, что же у него НА САМОМ ДЕЛЕ в голове, а не только то, что он показывает всем окружающим. Ведь, рано или поздно, оно всё равно вылезет… В чем-то получилось, в чем-то нет. Слишком уж Лана была озабочена… гормоны слишком давили. Ну, это моя вина: действительно, столько месяцев возбуждать… Дальше… Тину я действительно «прохлопал ушами». А дальше… в общем, будем считать, что это просто сон. Для психики так спокойнее. Подумаешь, ну чего во сне не бывает? Хотя, чего уж там такого уж было? Ну, превратилась Грир в меня, забыв при этом, что она в платье. Ну, принялась голая разгорячённая Лана её раздевать, страстно целуя в губы, ну… кхм! Нет, это был сон, просто сон! Хотя, «развидеть» подобное будет трудно. Или забыть. Странный опыт… Хотя… Лана ведь была уже практически на пределе и отключилась минуты через две или три после появления Тины… Блин, надо теперь с Грир объясняться, что-то решать… Она-то это тоже теперь вряд ли «развидит». Но, что ни говори, а опыт странный. Не готов я к его повторению… хотя, если будет не «два Кларка», а «две Ланы»… Нет! Всё! Стоп, выкинуть из головы! Не о том думаю! - Кларк? – тихо проговорила Лэнг, открывшая глаза. - Привет, Лана, - нежно улыбнулся я и взял её за руку. - Где мы? – всё так же тихо, слабым голосом спросила она. – В больнице? Как я тут оказалась? - Что последнее ты помнишь? – мягко уточнил я. - Помню… - задумалась она. – Помню, как мы с Хлоей в темноте лазили по месту аварии… Помню цветок какой-то. Я ещё чихнула… дальше, вроде бы мы домой ехали… всё, больше ничего. Кларк, что произошло? Сколько времени? - Совсем ничего? – спросил я, непроизвольно краснея. - Не-е-ет… - протянула она, внимательно всматриваясь в моё лицо. – Кла-а-арк! Что я пропустила?! Я ведь не вела себя, как Мистер Кент? Я ни в кого не стреляла? - Нет, Лана, - улыбнулся я. – Как папа ты точно себя не вела. Не волнуйся. - Так что, всё-таки, произошло? И сколько времени? Ты не ответил. - Девять утра, - ответил я. - Девять утра? Прошла целая ночь? – нахмурилась Лана. - Вообще-то, сутки, - поправил её я. – Точнее, чуть больше суток, - поправился уже сам, прикинув, что бродили они с Хлоей накануне Ланиного триумфального появления в школе. – Ночь, день и ещё ночь. - Так что же произошло? Ты так и не сказал, Кларк. - Вы с Салливан нашли причину болезни отца, - пожал плечами я. - Нашли? – прищурилась Лэнг. - Нашли, - кивнул я. – Правда, не поняли, что это и есть причина. - И что же это было? - Тот самый цветок, о котором ты говорила, - пожал плечами я. - Цветок? – возникло и стало разрастаться в её глазах подозрение. - Его пыльца. - То есть я… - подозрение начало превращаться в ужас. – Заразилась?! - Да, - Лана обмякла и откинулась на подушку. Какое-то время она молчала. Потом залезла рукой под одеяло. – Кларк… почему у меня ноет и побаливает… там?! Что я делала?!! - Ты не помнишь? - Не помню. Говори! Ты наверняка знаешь! Не можешь не знать! - Ты лишилась девственности… - С КЕМ?! - Со мной, - пожал плечами я. Девушка медленно выдохнула набранный в лёгкие воздух и снова устроилась на подушке, устремив задумчиво-невидящий взгляд в потолок. - Не помню, - медленно и… с сожалением (?) проговорила она. – Я ничего не помню… - Могу восстановить, как было, - воровато оглянувшись, шепнул на ухо ей я. - Можешь?! – шепотом отозвалась она, вытаращившись на меня. Я кивнул. - Могу. Только тс! – Лана замолчала, нахмурилась и задумалась. Думала долго. - Нет, Кларк, - отрицательно покачала головой она. – Не надо ничего «восстанавливать». - Не надо? – переспросил я на всякий случай. Вдруг, ослышался или понял не так. - Не надо, - снова помотала головой она. – Просто, в следующий раз сделаем всё так, чтобы я запомнила! - Хорошо, - улыбнулся я, глядя на её серьёзную мордашку. Глядя на меня и она не смогла удержаться от улыбки. *** Лекс Лютер стоял в лаборатории Нэда Гамильтона перед стендом с оставшимися «Никадемусами» в стеклянных колбах. - Ну, что, Лекс, - тихо сказал я, появляясь у него за левым плечом. Лютер немного вздрогнул, но поворачиваться не стал. – Перед тобой оружие, что для политика, эффективнее ядерной бомбы. Кратчайший путь в Президенты, который только можно придумать. Лекс молчал. - За пыльцу «Никадемуса» и противоядие к ней, любой политик, не задумываясь, продал бы душу или отрезал правую руку. Подумать только: возможность надёжно дискредитировать любого своего оппонента, конкурента, противника, всего лишь заставив его вдохнуть… - продолжил тихо, но въедливо говорить я. Лекс молчал. - Да… Гамильтон даже не понял, что создал. Мы ведь не станем ему объяснять? Лекс продолжал молчать. - Вот только оружие это эффективно, пока о нём никто не знает. А свидетели е-е-есть… Так что станешь делать, Лекс? Устранишь свидетелей и возьмёшь оружие себе? - Тебя не устранишь, - тихо ответил он. - Только в этом дело, Лекс? – придвинулся чуть ближе к его уху. – Я буду молчать. Салливан и Росса я уже заставил забыть о «Никадемусе». Есть способы. А больше никто о нём и не знает… кроме Гамильтона. - Лана… - Лана ничего не знает. Она не помнит, что делала под его действием. Ещё одно приятное свойство оружия: жертва начисто забывает обо всём, что было, пока она была отравлена. Правда, удобно? – улыбнулся я. - Я… - Надо всего лишь убрать Гамильтона, - тихо шепнул я и вложил в руку Лютера револьвер Росса, упакованный в специальный пакетик с замочком, что используется для улик. Затем вошёл в «скорость» и выдвинул на середину комнаты кресло с прикрученным к нему скотчем Профессором. Прикручены были руки, ноги, рот заклеен. – Ну так как, Лекс? – вернулся я к нему за левое плечо. – Ты хочешь стать президентом? Лютер молча стоял, глядя на пистолет в руке. Потом перевёл взгляд на Гамильтона. Он смотрел на него долго. Смотрел долго. - Его ведь тоже можно «заставить забыть», как Росса и Салливан… - тихо проговорил Лютер. - Нельзя, - покачал головой я. – Он знает о «Никадемусе» слишком долго. Ведь он сам его создал. «Забыть» не получится. Лекс рывком поднял пистолет, держа его за рукоятку, и прицелился в Гамильтона. Я молча смотрел. Лекс держал пистолет, направленный на привязанного к креслу Гамильтона. Я ждал. Не двигаясь и не говоря ни слова. Лекс держал пистолет. Указательный палец его, продавив пакет, лёг на спусковой крючок…