встреча спустя много лет

Лололошка бежал сквозь вневременную пустошь — бескрайнюю, безжизненную, лишённую даже намёка на форму жизни. Кроме того, кого не хотелось бы встретить здесь. вокруг него только пустота. Шаги не оставляли следов, дыхание не создавало пара. Даже звук собственных шагов глох, будто поглощаемый вечностью. Он бежал, потому что должен был бежать, несмотря ни на что. Перед этим он случайно разделился с Джоном — их пути разошлись, как трещины на стекле, и теперь Ло остался один. Но добежать он не смог. Пространство сжалось, и перед ним возник Он. Смотрящий. Он был олицетворением самого времени. — Здравствуй, Лололошка. Его голос как будто не звучал. Он будто бы возникал прямо в голове, низкий, как гул земной коры, и в то же время пронзительный, как шёпот в кромешной тьме. — Один твой старый знакомый хочет увидеться с тобой. Ло почувствовал, как что-то холодное ползёт по спине. — В моей тюрьме. Пауза. Безвременье сгущалось. — Я даю тебе выбор. Навестить его… или нет. Голос Смотрящего обволакивал, проникал под кожу, заставлял вслушиваться, даже если не хотелось. — Ведь из-за тебя он оказался там. Прикрывая тебя. Ло сжал кулаки. Он знал. — Я понял. О ком ты… — его собственный голос показался ему слишком хрупким в этой бесконечной тишине. — Я согласен. Мгновение. Их уже не было в пустоши. Теперь они стояли в Тюрьме Времени. Белая. Слишком белая. Стены, пол, потолок — всё ослепительно белое, настолько, что глаза начинали болеть. Но при этом не было света. И не было тьмы. Здесь не существовало времени, и потому — не было движения. Воздух стоял неподвижный, мёртвый. Холод, который проникал до костей, заставляя их ныть, дрожать, скрипеть, будто они вот-вот рассыпятся в прах. Смотрящий двинулся. Они остановились у камеры. За прозрачной, как лёд, стеной сидел человек. Из его рук струился огонь. Из его рук капал лёд. Джонни. Или, как называл его сам Ло — Фляжка. Он поднял голову и улыбнулся. — Ну привет, старый приятель. Ло не мог пошевелиться. Этот человек сидел здесь из-за него. За то уничтожение мира, которое они устроили вместе. За ту ошибку, которую Джонни взял на себя. Чтобы Ло мог быть свободен. Лололошка сделал шаг вперёд, его пальцы дрожали, когда он прижал ладони к ледяной стене камеры. — Прости меня, Джонни... — его голос сорвался, став чуть громче шёпота. — Что не навещал тебя всё это время. Он закрыл глаза, чувствуя, как в висках пульсирует давно забытое воспоминание — их последний разговор перед тем, как всё пошло прахом. — Я сожалею... что позволил стереть себе память. Лёд под его пальцами начал таять, капли воды смешивались с чем-то тёплым и солёным на его щеках. Он не помнил, когда начал плакать. Джонни молча протянул руку сквозь барьер, и Ло, не раздумывая, схватил её, ощущая знакомое тепло — то самое, что когда-то согревало их общий мир. — Идиот, — хрипло рассмеялся Джонни, сжимая его ладонь. — Ты же знаешь, я бы всё равно выбрал это снова. Ло кивнул, слишком переполненный эмоциями, чтобы ответить. Потом он резко развернулся к Смотрящему, который наблюдал за ними с невозмутимостью вечности. — Выпусти его. Голос Ло больше не дрожал. — Под мой надзор. Я обещаю... мы не разрушим больше миров. Смотрящий замер, и на мгновение Ло почувствовал, как время вокруг них заколебалось — древнее, бесконечное, но впервые за всю историю... задумавшееся. — Обещание, — наконец произнесло время, — интересная вещь для тех, у кого есть будущее. Ледяные стены тюрьмы затрещали, давая трещину. И когда они вышли, оставив позади это белое, мёртвое место, Ло впервые за долгие годы почувствовал, как время снова начинает течь. А рядом шагал Джонни, сжимая в кулаке крошечное пламя — их общее напоминание о том, что даже вечность иногда делает исключения.