Часть 1

Когда Джим первый раз встретил Кейти, она резко выделялась в толпе. Так маньяк в хоккейной маске выделяется на детском утреннике или обросший немытый металист — в партере миланской оперы. На фоне скорбящих в траурно-черном ее белый летящий сарафан выглядел плевком в глаз общественности. Солнце палило, истошно орали цикады, лбы массово блестели проступающей испариной. Собравшиеся с взмокшими спинами то и дело бросали косые взгляды на девушку, одетую по погоде, а не по случаю — их рты поджимались в презрительные линии. Кейти стояла в глубине заднего двора в тени престарого дуба и обмахивалась приглашением. Кто только придумал делать приглашения для поминок? Джим наблюдал за ней издалека с любопытством — интерес настойчиво жалил внутренности черепной коробки. Она была в его вкусе: высокая блондинка, красивое не кукольное лицо, вздернутый подбородок, явно себе на уме. Он не взялся бы определить возраст, но она выглядела очень молодо — моложе его лет на пять, а то и семь или все десять. Глаза за темными стеклами очков, длинные волосы с легкой волной, малиновый рот — нежный, ноги в открытых босоножках утопают в сочной траве. Тонкая ткань обнимала ее бока, округлые бедра, налитую грудь с каждым порывом горячего ветра. Она была сочной. Бутылка теплого пива оттягивала Джиму руку; хмель делал легко в голове, пускал мурашки по затылку вниз. — Хороша? Смутно знакомый тип возник рядом с Джимом. От него несло потом и перегаром, под мышками мокрые круги, рубашка расстегнула чуть не на половину. Грязные белые волосы зализаны вперед, прикрывая залысины. Он по-пижонски держал руки в карманах вытертых брюк и похотливо пялился на девушку. Он был Джиму по подбородок. — Я бы ей вдул, — заявил тип, не отрывая масляного взгляда. — Как думаешь, согласится? Час назад Джим видел, как тип помогал разгружать машину кейтеринга, а затем беспардонно лапал официантку за зад. Он неопределенно хмыкнул и присосался к бутылке, чтобы не нахамить. — Такие киски обычно текут от одного моего вида, — не унимался белобрысый. — Откуда знаешь? — О, она смотрит сюда, — оживился тип, расправляя плечи. Он подмигнул девушке и сально улыбнулся. — Что я говорил, чувак? Она уже меня хочет. Он панибратски ткнул Джима локтем и нарочито уверенно направился к объекту вожделения. Кейти едва удостоила его вниманием. «Свали», — прочитал по губам Джим. Тип опешил и насупился, подошел ближе. Его растрескавшиеся конверсы почти наступали на хорошенькие ножки. Кейти прекратила обмахиваться приглашением и повернулась к нему. Она была выше, и тип смотрелся рядом комично, словно герой низкобюджетного кино, по ошибке оказавшийся в фильме Холмарк. Или наоборот — Джим не мог сказать наверняка. Он пересек газон. — Дружище, ты же Тайлер? — Джим ощутимо хлопнул его по плечу, отчего белобрысый отшатнулся и нахмурился. — Я Гай. — Значит, я ослышался, — Джим слегка помотал Гая за плечо — так, что тот чуть не запутался в ногах. — Там привезли новую партию пива, нужна твоя помощь. Рук не хватает. Джим неопределенно махнул себе за спину. Гай с подозрением проследил направление, затем недобро уставился на Джима и, прищурившись, открыл рот, чтобы возразить. — Иди, — с нажимом сказал Джим и легко подтолкнул Гая. Тот отступил. Они остались наедине — Джим и незнакомка в белом, для имени которой у него в голове неугомонно мигал курсор. Ее волосы развевались на ветру, запястья и шея трогательно обнажены, маленькое сердечко из страз красовалось на линзе очков. На ней не было белья. Осознание врезалось в Джима, как потерявшая управление фура. Вдох встал поперек горла. — Спасибо, — наконец произнесла она. Джим кивнул, не сразу понимая, чему. Он старался не смотреть на ее грудь, не думать, не представлять, но кровь уже прилила к паху, во рту набегала слюна. Вид женственных форм превращал его в нетерпеливого подростка. Он прочистил горло: — Я Джим. — Кейти. — Красивое платье, — он невольно скользнул взглядом, цепляясь за выступающие соски и тут же возвращаясь к миловидному лицу. Кейти улыбнулась непонятно: то ли криво, то ли смущенно. Джим был уверен, она видит его насквозь. Она разгладила невидимые складки на юбке: — Я не знала, что будут поминки. Джим удивленно вскинул брови. — В этом дурацком приглашении ни слова не сказано, что., — она заглянула в карточку, которая уже погнулась и размякла по краям, — Себастьян Ли, кем бы он ни был, отправился на тот свет. Джим хохотнул: — Там было что-то про прощание навек и проводы в добрый путь. — Я думала, он переезжает в Иран или Северную Корею, — Кейти раздраженно взмахнула рукой и запустила длинные пальцы в волосы. Она принялась вновь обмахиваться приглашением. Запах ее фруктовых духов доносился до Джима и невесомо оседал на каждом дюйме его кожи, распалял рецепторы, заставлял волосы на руках и загривке становиться дыбом. — Он был каким-то знакомым моего бывшего или вроде того. Джим не хотел знать про бывших. Не хотел слышать про Себастьяна, с которым тоже не был знаком. Он хотел услышать, как бы звучал стон, сорвавшийся с этих губ. Как бы Кейти звучала под ним. Как бы сбивчивым шепотом она произносила его имя. Хотел знать, как бы ее тело отзывалось на его прикосновения, его ласки. Хотел знать, какой она была на ощупь. Какого цвета у нее глаза… — Можно? — со смущенной улыбкой он потянулся к дужке очков, случайно задевая пальцем скулу. Горячая. Не встретив сопротивления, Джим поднял очки и аккуратно водрузил их на макушку Кейти. Убирая руку, он будто невзначай провел по волосам. Она смотрела на него, удивленно приподняв бровь. — Голубые, — сообщил он, не отводя взгляд. — Мой любимый цвет. Кейти закусила губу, в глазах сверкнули искры. — Обычно они серые. Иногда меняют цвет. — Мне необходимо это увидеть. Ее щеки стали цвета спелых персиков. Было слышно, как в другом конце сада музыканты настраивают инструменты. Парни в шортах карго и черных футболках устанавливали прожекторы вокруг сколоченной из ящиков и накрытой старым персидским ковром сцены, подключали усилители, монтировали вентиляторы. От осветительных стоек к забору, деревьям и беседке тянулись лампочки-гирлянды вперемежку с маленькими черными флажками на леске. — Никогда не была на поминках с живой музыкой, — произнесла Кейти, накручивая на палец прядь волос. — Думаешь, это будут My Chemical Romance? Обожала их в колледже. Джим закусил изнутри щеку. Никакого давления. — Думаю, «Май Кем» могли бы выступать у этих ребят на разогреве. Хочешь чего-нибудь выпить? Есть пиво, — он помахал полупустой бутылкой, — и… наверняка что-то еще. Кейти потянулась за его пивом и, взглянув на влажную рябую этикетку, приникла к горлышку. После пары глотков она облизала влажные губы. — Теплое, — она протянула бутылку обратно, слегка поморщившись. — Мое любимое! — со смехом воскликнул Джим. — Надо было тебя предупредить. Может, сидр? — Было бы славно. Джим вернулся с ледяным сидром для Кейти и новым теплым пивом для себя. Шаги пружинили на траве, черная рубашка неприятно липла к спине, челка влажно приставала ко лбу. Он приближался к Кейти с решимостью, от которой кололо губы и туман заволакивал края сознания. Она сидела на скамейке под кронами разросшихся деревьев, и тени трепещущих листьев играли у нее на лице, загорелых руках, на вздымающейся груди, изящной шее. Джим бы хотел обвести контуры этих теней, раз за разом преследуя новый узор — пальцами, носом, губами. Жара и алкоголь делали его ноги ватными, руки нетерпеливыми, язык развязным. Он боялся показаться нелепым и навязчивым, но не мог сдержаться. — Сидр для миледи. Он сел рядом, небрежно бросил руку на спинку скамейки — пальцы замерли в миллиметрах от круглого обнаженного плеча. — Я мог бы привыкнуть к этому. Приносить тебе напитки и еду. Могу готовить завтрак. Кофе в постель. Смех у Кейти был мелодичный, звонкий. Она закинула ногу на ногу, поворачиваясь к Джиму и забирая холодную бутылку. Она прислонила вспотевшее стекло к виску, к шее, к вырезу на груди. Капли конденсата стекали медленно, словно приглашая, чтобы за ними следили. Джим послушно велся на их игру. — Как жарко. Я готова раздеться прямо здесь. — Это будет лучшим событием сегодняшнего дня, — мечтательно отозвался Джим. Кейти прыснула. — Тебе тоже придется раздеться. Чтобы я не чувствовала себя глупо. Джим с готовностью расстегнул две пуговицы на рубашке и уже тянулся к третьей — Кейти со смехом его остановила: — Подожди, а то нас выгонят до выступления группы. Я хочу на них посмотреть. Джим хмыкнул и снова закинул руку на спинку скамейки. «Нас». Он рассказывал небылицы, а Кейти смеялась своим переливчатым смехом и подшучивала над ним, пока его осмелевшие пальцы невесомо скользили по ее плечу, игрались с тонкими светлыми прядями, легко цеплялись за бретель сарафана. Пиво оседало на языке, било в нос, делало тепло внутри. Джим цеплялся за каждое слово Кейти, вбирал каждый жест, старался уследить за мимикой. И проваливался — проваливался в кристальную синеву. — Что выберешь: год прожить в особняке миллиардера, где будешь только ты и твой бывший, или год путешествовать по свету с прекрасным незнакомцем? Кейти демонстративно окинула его оценивающим взглядом — пристально, изучающе. Лукаво. — Могу выбрать любого бывшего и любого незнакомца? Джим кивнул. Кейти задумчиво обвела пальцем стеклянное горлышко, сделала пару тягучих глотков и наконец ответила: — Выберу незнакомца. Слова прозвучали как вызов. Джим представил ее под собой на белоснежном пляже Мальдив: песок облепил ее ягодицы, собрался под треугольниками сползшего бикини, запутался в волосах, — пока Джим придавливал ее собой, шарил руками по телу, скользил губами по шее, вжимался пахом в ее бедро, оттягивал вбок ее трусы… Член ощутимо твердел в штанах — Джим присосался к бутылке и неуютно поерзал, незаметно оттягивая ткань брюк через карман. Он нуждался в безопасной теме, но выпитое пиво твердило обратное. — Твой бывший сойдет с ума. Что насчет этого: твоя лучшая подруга будет ходить на свидания и спать с твоим отцом, а потом выйдет за него замуж или ты никогда не сможешь прикоснуться к другому человеку? — Вот так? — пальцы Кейти вдруг оказались на запястье Джима и заскользили вверх, по выступающим венам к локтю, почти до самого рукава рубашки. Она склонила голову набок, невинно глядя на него. У Джима потяжелело внизу живота. — Мхм, — промычал он в ответ. Глоток, два, три. Пламя внутри разрасталось, и пиво было не способно его затушить. — Я люблю трогать, — негромко, но отчетливо сказала Кейти. — И моя лучшая подруга вряд ли выйдет за моего отца. Она спит с моей младшей сестрой. — Уф, — засмеялся Джим. Он старался дышать глубоко, но его взгляд то и дело падал на манящие губы, будто созданные для того, чтобы их сминали в поцелуе. — Надеюсь, это не семейное. Кейти смахнула невидимую пылинку с его руки, мимолетно забираясь под рукав, после чего убрала пальцы. Следы ее касаний горели напалмом. — Можешь быть спокоен. Но Джим не был. Его кожа зудела от уколов крошечных незримых иголочек, от которых было некуда деться. Он допил пиво залпом и резко встал, протягивая ей руку. — Потанцуем? — А музыка? — Будет музыка. Джим ждал с протянутой рукой, гипнотизируя Кейти взглядом. Трепещущий на ветру сарафан бередил воображение. Ладонь легла в его, и Джим обхватил ее пальцами будто невзначай. Он чувствовал себя мальчишкой на школьном выпускном — взволнованным, в предвкушении. Кейти оказалась близко — горячее тепло ее тела столкнулось с Джимом. Ему было нестерпимо жарко, хотя казалось, что еще жарче могло быть лишь в аду. По спине катился пот. Он взял Кейти за талию, ее рука легла ему на плечо, лицо оказалось совсем рядом с его. Трогательные веснушки были рассыпаны по ее носу и скулам так, словно кто-то ими чихнул. Джим стал напевать первое, что пришло в голову. Они переминались с ноги на ногу в подобии танца, ладонь Джима аккуратно, но уверенно сжимала талию, большой палец ненавязчиво гладил нижние ребра, и в какой-то момент Кейти опустила голову ему на плечо. Ее грудь мягко прижалась к его, живот задел ремень на брюках, и у Джима перехватило дыхание — он запоздало отвел бедра чуть дальше. Кейти ничего не заметила: его пение сбилось лишь на мгновение. — У тебя красивый голос, — произнесла она, и вибрация отдалась в его теле. — Мне нравится, как ты поешь. Ее ладонь скользнула с плеча ему на грудь — сердце Джима стучало отбойным молотком, туман разливался в голове. — Только как пою? — уточнил он. Вскинутый взгляд, изогнутая бровь, и вот Джим уже тонет в потоке расплавленной плазмы. — Эй, Джим, — услышал он сзади, но не смел отвернуться. — Джим. Он сделал вид, что не услышал. Его позвали снова. Как игроман, которого вот-вот выведут из казино, он чувствовал, что еще немного, и удача стала бы его. Если бы еще чуть-чуть… Он раздосадовано выдохнул и поцеловал руку Кейти. — Мне надо отлучиться. Митч подошел ближе, когда Джим выпустил тонкую кисть. — Нам пора, — он бесцеремонно сунул Джиму его монитор, кивнул Кейти и, не проронив больше ни слова, развернулся и ушел. Кейти вопросительно наблюдала за происходящим. — Подходи к сцене минут через десять, — попросил Джим. — Я тебя найду. Он поспешил за Митчем. Финальная подготовка к выступлению пролетела, как всегда: слажено, быстро, незаметно. Джим накинул ремень от гитары, допил пиво, утер пот с лица и вышел на крохотную сцену — остальные музыканты потянулись за ним. — Привет, мы Peachy Beach, профессиональная рок-группа из Чикаго, — привычно произнес Джим в микрофон. — Нам сказали, что Себастьяну нравились наши песни. Для нас честь проводить его сегодня в последний путь. Они начали играть. Джим смотрел на замерших или бродивших по саду людей, как кто-то подтягивался к сцене, как девушка в белом сарафане стояла чуть в стороне и смотрела на него округлившимися глазами. Солнце падало к горизонту, вытягивало тени, по привычке горячо лизало в лицо. Косые оранжевые лучи приглушали цвета, высвечивали в воздухе насекомых, делали все вокруг матовым, бархатистым. Между песнями Джим обращался ко всем собравшимся, но пел и играл он всего для одного зрителя. За время выступления Кейти подошла ближе, почти вплотную к сцене. Золотой час горел на ее коже, словно изнутри освещал волосы, отражался в очках на макушке, заигрывал с белизной ее платья. Она раскачивалась в такт музыке, смотрела на Джима неотрывно, почти восхищенно — Джиму казалось, что все ее внимание принадлежит только ему. Не боясь оказаться пойманным, он безрассудно скользил взглядом по ее телу, сгорая от нетерпения повторить путь руками — сначала по одежде, затем под ней. Без нее. Он пел на автомате, то и дело путая слова, пока в голове проносились картины немого кино для взрослых. Когда их сет закончился, солнце почти полностью село. Джим оставил гитару на стойке, снял монитор и спустился со сцены. Его перехватила жена Себастьяна. Она благодарила за выступление, вытирала платком слезы и все время повторяла, как сильно ее муж любил их группу. Джиму было почти неловко за то, что его мысли были не здесь: он был на другом материке, на другой планете с девушкой, которая любила трогать — она трогала его. Себастьяну там не было места. Неловко распрощавшись с женой, Джим обернулся — белого платья уже нигде не было видно. Джим пошарил взглядом вокруг. — Я думала, ты бездушный финансист, — услышал он за спиной. Джим засмеялся и обернулся, закусывая изнутри щеку: — Финансисты сексуальны. — Не так сексуальны, как музыканты. — Точно не так сексуальны, как блондинки в белом на похоронах. Зрачки Кейти расширились. Она хмыкнула, поболтала перед собой почти полной бутылкой и чувственно приникла к горлышку, глядя Джиму в глаза. Оторвавшись, она молча протянула ему бутылку. Он послушно взял и сделал пару глотков сладкого холодного сидра, безуспешно преследуя вкус ее рта. С бутылки капала вода. Кейти подошла к нему ближе. — Нравятся блондинки в белом, Джим? — спросила она, глядя на него в упор. Ее глаза потемнели, губы влажно блестели и были пухлыми, невероятно розовыми, искусанными. — А что еще тебе нравится? Джим сглотнул и слабовольно уронил взгляд ниже — туда, где загорелая кожа встречалась с белым, где так пленительно и округло выступали груди, где под тонкой тканью безошибочно виднелись крепкие соски. Кейти улыбнулась сладко, обманчиво невинно. Она привстала на цыпочки и приблизилась к его уху так, что ее горячее дыхание запустило мурашки по задней части шеи и дальше — вниз. — Я видела, как ты смотрел… Кистью она задела его полунапряженный член — слишком плотно и долго, чтобы счесть это случайностью. Ее пальцы обвили его запястье и потянули вверх. Щека прижалась к щеке, и ведомая, мокрая от конденсата рука Джима легла на налитую грудь. Кейти издала тихий звук, похожий то ли на вздох, то ли на стон. Джим резко выдохнул — оказывается, все это время он не дышал, — и сжал податливую плоть. Кейти издала мягкий тихий стон так близко к нему, что Джима повело. Член ощутимо твердел и уже неприятно терся о трусы. Под ладонью Джима ткань платья стремительно мокла, облепляя кожу, обостряя ощущения, оставляя между ними лишь намек на постороннее. Он дышал сбивчиво; осторожно, но уверенно сминал грудь, не в силах остановиться. Они наверняка уже привлекали внимание, но ему было мало, так нестерпимо мало, что было плевать. У него стучало в голове. Он повернулся и, свободной рукой обхватив подбородок Кейти, приник к ее губам. На вкус она была, как яблочный сидр, вишневый бальзам для губ и первородный грех. Он целовал ее жадно, ненасытно — от переизбытка ощущений перед зажмуренными глазами летали белые точки. Ее пальцы гладили его шею, играли с волосами, обводили ухо, отправляя разряды тока вдоль позвоночника. Джим отстранился, когда стук в крови в ушах стал оглушительным, а в штанах болезненно пульсировало. Он тяжело дышал и не смел открыть глаза. Преодолев себя, он убрал руки с груди Кейти, с ее лица. Коротко облизал губы, преследуя вкус ее поцелуя. Он хотел ее нестерпимо, до дрожи. — Останови меня, — хрипло взмолился Джим. Губы Кейти опухли и покраснели вокруг, зрачки почти полностью перекрыли радужку, щеки горели цветом южного закатного солнца. Она была краше самой красоты и притягательней порока. Джим опустил взгляд туда, где мгновения назад так уютно и комфортно было его руке. Платье было нещадно измято, неровное мокрое пятно расплылось по ткани, не оставляя простора воображению. Сосок темнел на просвет, без шансов остаться незамеченным. Джим хотел обхватить его губами… — Что, если я не хочу? — услышал он. На румяном лице лишь следы от его поцелуев и непоколебимая уверенность. Джим схватил Кейти за руку и потащил за собой — через сад, к веранде и внутрь. В доме было прохладно и людно. Он протискивался между собравшимися, принося извинения и предлагая соболезнования. Кейти следовала за ним по пятам, опустив голову и бросая короткие «извините». Им вслед роптали, не скрываясь. Джим отвел ее в дальнюю часть дома, где обнаружилась хозяйская спальня. Убедившись, что внутри никого нет, он провел Кейти внутрь и дальше — в прилегающую ванную. Дверь за ними закрылась, замок повернулся громко, многозначительно. Между ними было несколько шагов. Кейти смотрела на него не мигая, бешено. Впервые Джим допустил мысль, что, возможно, она хочет его не меньше, чем он ее. Он оказался рядом в мгновение ока — их губы столкнулись, зубы клацнули, руки запутались в волосах, судорожно огладили кожу, вцепились в одежду — звуки заполнили все вокруг. Они прижимались друг к другу грудью, животами, бедрами, языки сплетались, зубы цепляли нежную плоть, сбивчивые вдохи перебивались рваными выдохами. Джим подхватил ее под бедра и усадил на туалетный столик под грохот попадавших тюбиков и пузырьков. Она обвила его ногами, притянула к себе и прижалась промежностью к паху. Задушив стон, Джим запустил руки под задравшуюся юбку, с силой провел по нежной коже сочных бедер — вверх, пока пальцы не наткнулись на кружево. — Чтоб меня., — выругался он ей в губы. Он провел внешней стороной ладони по промежности и удовлетворенно замычал — Кейти была мокрой. — Это из-за меня? — спросил он, не отстраняясь. — Из-за того парня. Она резко выдохнула, когда его большой палец с нажимом прошелся по клитору через трусы. — Так и подумал. Мягкими губами он приник к ямке за ухом, пока его палец безапелляционно раз за разом проходился по самому чувствительному месту. Он оставлял мелкие поцелуи вдоль вытянутой шеи, по ключицам, впадинке между ними, по нагретым солнцем плечам. Кейти дышала сбивчиво — от ее отзывчивости дрожали колени. Джим осторожно поддел намокшую ткань, проникая под нее и с намерением прижимая подушечку к влажному бугорку. Его наградой стал тихий протяжный стон. Член дернулся у него в штанах — Джим мученически свел брови. Он отстранился. Глаза Кейти были прикрыты, она опиралась на руки за собой и дышала через рот. Ее сарафан перекосило. Джим потянул свалившуюся бретель вниз по руке, пока она не потянула за собой чашку лифа — ту самую, которую уже измял Джим. Зацепившись, ткань застряла, но в итоге спустилась вниз, высвобождая грудь. Без раздумий он жадно ее сжал, ощущая, как упирается в ладонь твердый сосок; спустил руку и подхватил снизу, приподнял, вжимая пальцы в податливую плоть. Другую руку он прижал к нестерпимо ноющему члену. Кейти смотрела на него из-под темных ресниц. — Ты такая красивая, — услышал Джим собственное признание. — Джим… Придвинув ее к краю столешницы, он задрал юбку до пояса, зацепился за трусы, стянул их вниз по налитым бедрам, очерченным коленям, до узких щиколоток. Он уткнулся носом в ее белье и глубоко втянул воздух, комкая атласную ткань и слабовольно прикрывая глаза. Кейти глядела во все глаза. Вдохнув еще раз, Джим засунул белье в карман брюк: — Для одиноких ночей. Он опустился на колени и оказался между разведенных ног — одну он помог Кейти поставить на край раковины, другую водрузил себе на плечо. От открывшегося зрелища во рту набежала слюна. Не видя перед собой больше ничего, он приник ртом к ее сочащемуся лону. Джим засасывал клитор, ласкал губами вокруг, проникал языком внутрь, пока его лицо покрывалось ее влагой. Он расстегнул брюки, сдернул трусы и выпустил наружу изнывающий член — прохладный воздух электрошоком обжег чувствительную кожу. Кейти шумно дышала и тихо постанывала — ее рука на затылке Джима массировала, поощряла, помогала держать темп. Джим встал, когда заныла челюсть и начали затекать ноги, и вытер лицо о рукав рубашки. Щеки Кейти горели, на лбу проступила испарина, грудь часто вздымалась. Он закинул ее ногу себе на талию и навис над ней, упираясь своим лбом в ее. Его пальцы гладили клитор, дразнили вход, размазывали влагу. Их дыхание сталкивалось в резких порывах, создавая между ними невидимые торнадо. Кейти положила руку ему на щеку и поцеловала в губы — она тихо выдохнула и сжалась, когда он ввел в нее палец. У Джима мимолетно закружилась голова. Он жаждал оказаться в ней. Второй палец протиснулся туго, но уверенно и до конца — у Джима свело челюсть от предвкушения. Он прижал основание ладони к клитору, двигая пальцами взад-вперед сквозь плотное сопротивление. Нащупав внутри, что искал, он согнул пальцы и потянул на себя, параллельно усиливая нажим ладони — громкий стон разлетелся по ванной. Кейти уже не целовала, а мазала губами по его рту и щеке, лихорадочно, рассеяно. Джим наклонился ниже, подхватил голую грудь и обхватил губами напряженный сосок, засасывая, дразня зубами. — Джим… Ее рука скользнула ему на шею, забралась под ворот рубашки, ощутимо сжала мышцу, переходящую в плечо. Глаза были почти черными. Она обхватила его ногами и с силой стиснула бедра, ладонь обвила раскаленный член, огладила сверхчувствительную головку, размазала обильно выступившую смазку, уверенно обхватила яички и сжала, почти мучительно — Джим гортанно простонал. — Прошу… Джим не был уверен, кто из них это сказал. Он отстранился и принялся рывками открывать ящики, один за другим. Руки ощутимо тряслись, пальцы казались чужими, член пульсировал, в голове было пусто. Краем глаза он заметил, как Кейти спешно высвобождает руку из висящей бретели, снимает вторую, полностью обнажая грудь. «Пожалуйста…», — пронеслось у него в голове, пока будто чужие руки рылись в ящиках, переворачивая все содержимое, и наконец наткнулись на синюю коробку. Джим нетерпеливо вытряхнул все презервативы на столик и схватил один, тут же возвращаясь к Кейти. Зубами он разорвал упаковку, неловко раскатал резинку по члену, пока дрожащие тонкие пальцы дергано расстегивали пуговицы на его рубашке, затем также дергано срывали ее с плеч — Джим скинул рубашку на пол. Руки Кейти уже бесстыдно шарили по его груди, ребрам, животу, ощутимо проводили по лобку, задевая основание члена. Джим впился в ее губы по-волчьи, приставляя член ко входу и через сопротивление проникая внутрь одним гладким, долгим толчком. Кейти задохнулась на мгновение, сжимаясь вокруг него — у Джима потемнело в глазах. Внутри было жарко, влажно, непередаваемо тесно — он остро ощущал каждый удар своего пульса в ней. Она вцепилась в его плечи, наверняка оставляя ногтями следы — Джим зарычал. Он закинул ногу Кейти высоко на свою талию, чтобы стать ближе, глубже. Он с силой провел по податливому бедру, останавливаясь на ягодице, сминая ее с жадностью — он давал Кейти время привыкнуть к себе, хотя колени тряслись от необходимости двигаться. Он шумно дышал, во рту пересохло, пот струился по вискам. Он смотрел туда, где его член утопал в розовых складках почти по основание, растягивая самое нежное. Большим пальцем Джим провел совсем рядом, собирая влагу, и аккуратно, по кругу погладил клитор. Кейти издала необъяснимый звук и подалась навстречу. Джим осторожно двинул бедрами раз, другой, постепенно наращивая амплитуду. — О, Джим, Джим… — задушенный шепот. Руки Кейти беспорядочно цеплялись на него, за столешницу, оказывались в длинных спутавшихся волосах; рот открыт в потерянном «о», губы красные, истерзанные. Его плечи и спина горели от ее острых ногтей: она словно шпорила строптивого коня, — у Джима срывало тормоза все больше с каждой новой царапиной. Он вышел из нее внезапно, сдергивая со столешницы так, что она почти упала на него — мягкая грудь прижалась к его, кожа к коже, электрически. Джим обхватил ее голову, целуя в губы жадно, жарко, без воздуха, как в последний раз. Он развернул ее спиной к себе. Она смотрела на него в зеркале шальными глазами, красная, всклокоченная, в спущенном до пупка платье, его щека прижата к ее влажному виску. Джим сделал мысленное фото, чтобы по ночам возвращаться к этому образу Кейти рядом с ним. За талию он приподнял ее выше, заставляя встать на цыпочки, задрал юбку. Кейти прогнулась в пояснице, опираясь о столешницу. Джим оттянул ягодицу и погрузился внутрь плавно, придерживая Кейти за низ живота и неотрывно глядя на нее в зеркале — на прикрывшиеся глаза, упавшие на лицо волосы, распахнувшийся на выдохе рот. Он двигался размеренно, чувственно, постепенно набирая темп и растворяясь в ее жаре, поедая глазами — с каждым толчком ее груди гипнотически подпрыгивали в отражении. Джим скомкал юбку, задирая ее спереди и прижимая рукой поперек живота — так, что теперь он мог видеть треугольник незагорелой кожи в самом интимном месте. Он притянул Кейти к себе вплотную, спиной к груди. Чтобы не потерять равновесие, она закинула руку ему на шею. Открытость ее позы обезоруживала. Он плюнул на пальцы и пошлепал ими по клитору; прижал, вырисовывая круги, раздвигая губы. Кейти сжалась вокруг него, заставляя Джима выдохнуть ей в волосы, упереться лбом в макушку. Он был на грани. Джим быстро работал пальцами, входил в нее размашисто и подкручивая бедра, вырывал стон за стоном. Шлепки кожи о кожу звенели, воздух вокруг горел, терпкий запах секса смешивался со сладкими духами и свежим потом. Джим отпустил юбку и сжал между пальцами торчащий сосок, самозабвенно сминая грудь. Кейти издала полустон-полувсхлип и сжалась сильнее, ее тело задрожало. Несдержанный стон вырвался у Джима — он излился в нее мощно, замирая глубоко, потрясенно. Он навалился на Кейти, тяжело дыша. У него подкашивались ноги, в ушах гудело, перед глазами летали искры. Руки обвили ее тело, скользнув по животу, груди, плечам, шее, прижимая к себе, не оставляя пространства. Их взгляды столкнулись в отражении: глаза безумные, темные, блестящие дико, стеклянно. Кейти смотрела на Джима, на себя, ее лицо пылало. Она откинула голову ему на плечо — пряди волос на влажной коже. Обмякший член выскользнул из нее — его обожгло воздухом. Джим уже мечтал повторить. Взять ее у стены, или завалить на кровать, или прямо здесь на полу — все равно. Он знал наверняка, одного раза ему не хватит. — Ты так хороша, — шепнул он ей на ухо. Мурашки разбежались у нее по плечам и рукам, прозрачные волоски встали дыбом. Она улыбнулась в зеркало блаженной улыбкой, погладила его руки на своем теле и прижалась лбом к его шее: — Ты будешь моим незнакомцем.