Глава 4 — Край острых граней

      «Иногда, когда ты больше всего боишься прикосновения, ты больше всего его хочешь.» Флэшбек — девочка у фонтана Сакура сидела на краю фонтана. Её ноги болтались над водой, а в руках — записка, вся в складках. «Ты мне не нужна. Не следуй за мной. С.» Она не плакала. Тогда — нет. Только сжимала её до боли. И смотрела, как капли воды с фонтана падают в центр — разбиваясь, как сердце. — Почему… ты не увидел? — прошептала она. — Я ведь… просто хотела быть рядом. Рядом с тем, кто был холоднее льда, но в её глазах — самым тёплым светом. С тех пор Сакура много раз прокручивала эту сцену. Та записка стала рубцом. Но не выжгла чувства. Лишь спрятала их глубже. Там, где боль становится привычной. Время в убежище текло иначе. Не было солнца, не было звёзд. Только огонь в лампе и дыхание рядом. Саске всё чаще молчал. Но его молчание не было пустым. Оно было полным — напряжения, взглядов, шагов ближе. Сакура сидела у стены, её волосы были слегка растрёпаны, рука в повязке — воспоминание о грубом падении, когда он притащил её. И всё же — она больше не казалась сломанной. — Тебе не страшно? — спросил он тихо. — Уже нет, — ответила она. — Я начала понимать. Ты держишь меня не потому, что хочешь наказать. А потому, что хочешь, чтобы я осталась. Он кивнул. — Ты единственная, кто знал меня до того, как я умер. — Ты жив. — Нет, — он посмотрел ей в глаза. — Это только тело. Он подошёл ближе. Медленно, сдержанно. Встал на колени рядом. Их лица — почти на одном уровне. Сакура не отступила. Она чувствовала его дыхание. — Ты не имеешь права требовать близости, если не готов отдать себя. — А если я уже отдал? Она не поняла. — Сакура… — голос дрогнул. — Я не знаю, как… быть с тобой, не разрушая. Но не быть с тобой — больнее. Тишина сгустилась между ними, почти физически. Она чувствовала, как тянет. Как будто между ними натянута струна, которую вот-вот сорвёт. Он потянулся к её щеке. На этот раз — нежно. И она… не остановила. — Я ненавижу тебя, — прошептала она. — За то, что ты сделал. За то, что забрал меня. За то, что не дал мне выбора. — Тогда поцелуй меня, — сказал он, — и уйди. Она замерла. Её глаза наполнились блеском. Не слезами. Желанием. Болью. И тенью любви. Сакура потянулась. Медленно. Почти несмело. Их губы встретились — не как у влюблённых. А как у выживших. У тех, кто держится за то, что осталось. Поцелуй был хрупким. Тихим. Но в нём — трещина. Она отстранилась. — Я не ушла. Он смотрел на неё, не дыша. И впервые… позволил себе поверить, что она останется. Конец главы 4