Часть 1

Винни стоит, оглушенный новостью, тупо глядя прямо перед собой. Хотелось бы сказать, что ему было просто некогда об этом думать: как-то ему было не до странного поведения Дэйви во время похорон Дилана и последовавших за ними злоключений на дороге. Но правда была такова, что думать об этом он просто не хотел. Более того, намеренно останавливал себя на первом же шаге логической цепочки – потому что второй стал бы последним. Как ни крути, трудно двояко интерпретировать фразу «МакКанна больше нет». И в этот раз остановить поток своих мыслей Винни не может. Сознание, временами милосердно дистанцирующее его от реальности, в этот раз воспринимает действительность излишне чётко, уютное ощущение того, что это не может быть правдой, что это где-то далеко, с кем-то не с ним, покидает его резко и болезненно. Произошло убийство, и это касается его непосредственно, и человек, ответственный за это, два дня назад выражал ему свои соболезнования на похоронах. Винни хочется вернуться в прошлое и надавать самому себе по ушам за каждый раз, когда он думал и говорил о том, что МакДоны не так уж плохи. Ты же видел записи, хочет сказать он себе. Блядь, ты держал в руках отрезанную ногу. И до сегодняшнего дня тебя всё устраивало. Только сегодня ты забеспокоился. Долбоёб. Винни запускает пальцы в волосы и выдыхает, вспомнив, что иногда так нужно делать. Он ведь должен радоваться, а? МакКанн, доставший его даже будучи заключённым в тюрьме, больше не навредит никому. Никогда. Но облегчения Винни совсем не чувствует. И его совершенно не радует, что лицо напротив него выражает страх, близкий к тому, который испытывает он сам. Зрачки Джей-Джея дрожат, бегают вверх-вниз, из стороны в сторону. Винни хочется выть от того, что из всех людей именно Джей-Джей сообщил ему эту новость. Да, он, в отличие от Винни, пока не знает о причастности Дэйви, не знает даже того, что МакКанн заказал самого Винни. Блядь, ребята, если подумать, не знают много чего. Но если сама новость об убийстве вызвала у Джей-Джея такую тревогу, то Винни не хочет рассказывать ничего из того, что знает он один. Да само слово – убийство – звучит слишком громко, оставляет за собой плотную тишину, будто голову набили ватой. В Хоули каждый день что-то происходит, это да. Иногда люди умирают, это да. Из-за веществ, в пьяной драке, от болезни, несчастные случаи, в конце концов, никто не отменял. Но убийство – намеренное, хладнокровное – о таком Винни если и слышал, то много лет назад. О ком-то совершенно левом, может, даже не в Хоули, в другом городе. Может быть, он слышал о подобном, когда они были ещё вчерашними пиздюками и ничего не воспринимали всерьёз. – Наверное, – вдруг нарушает тишину Джей-Джей, пытаясь улыбнуться, – это то, что с тобой случается, когда ты... Джей-Джей осекается, округлив глаза, и качает головой. Но Винни предполагает, что он хотел сказать что-то вроде «когда ты выбираешь такую жизнь». И понимает, почему Джей-Джей не закончил фразу – они ведь её тоже выбрали. – Прямо в тюрьме, – роняет Джей-Джей после короткой паузы. – Охуеть. – Охуеть, – эхом отзывается Винни. Это ведь непросто. То есть, убить человека вообще непросто. В каком-то смысле. Чисто технически, наверное, довольно легко. Но одно дело ударить по голове в тёмной подворотне, другое – убить прямо в тюремной камере. Ведь нужно найти того, кто это сделает. Передать орудие, или типа того. Много чего. Винни ничего из этого не озвучивает. – Хочется сказать, – говорит он вместо этого, – что теперь-то, по крайней мере, мы о нём точно больше не услышим. И что это вроде как хорошая новость. Но как-то не можется. – Думаю, услышим, – тихо возражает Джей-Джей. – Будет расследование. Кто знает, как глубоко они копнут? Что найдут? Да и вообще... Сначала Манолито, потом Дилан, теперь МакКанн... Как будто здесь есть связь, разве нет? Мне всё это не нравится. Винни сжимает губы и снова молчит. Он хочет сказать, что Дилан в этом ряду лишний, но откуда он сам может знать наверняка? Со слов Дэйви? Охуенно надёжный источник информации. – Да, пиздец. Но я думаю... Хотя бы ненадолго можно расслабить булки. Нас это не касается. Пускай разбирается полиция и... Ну, кто там ещё. Ты понял. Мы его знать не знаем, дел с ним не вели. Точка. Джей-Джей медленно кивает, и Винни мысленно жмёт себе руку: кажется, ему удалось хоть немного его успокоить. Уже неплохо. Ещё бы кто успокоил самого Винни... – Ты прав. Незачем нервы себе трепать, пока ничего не известно. Но... – М? – Как думаешь, кто?.. Винни перекатывается с пятки на мысок и обратно и поводит плечом. – Я думаю, врагов у него хватало, – отвечает он. – Не забивай этим голову. У тебя сейчас своих забот хватает. – Да куда там... Медовый месяц всё равно откладывается, потому что... Настроение не то. Знаешь. И сына оставлять одного не хочется. Винни хмурится и, достав электронку, делает хорошую затяжку. Давно пора было. – Всё образуется. Где наша не пропадала. – Да. Извини, чувак. На тебя и так свалилось дохуя всего... – Эй, – Винни сжимает его плечо. – Мы все пиздец чего пережили за эту неделю. Вчера чуть с обрыва не сверзлись. А про МакКанна я бы всё равно узнал. Удивительно, что об этом из каждого утюга не вещают. – Ну да... Да. Блядь. Ты, короче, держись. И мы держаться будем. Все вместе. Лады? – Лады, – улыбается Винни. Почти даже не вымученно. *** Когда на экране высвечивается сочетание букв, которое Винни, несмотря на дислексию, запомнил очень хорошо, он едва подавляет желание выкинуть свой телефон в овраг. В сложившейся ситуации не самое разумное решение. Поэтому он отвечает на звонок. Соглашается приехать, конечно же. Не возражает. Не спорит. И готовит себя к тому, что всё дальнейшее общение должно складываться так и никак иначе. Дэйви становится первым человеком за долгое время, кого Винни наблюдает прямо-таки фонтанирующим энергией. Причём до такой степени, что Винни задаётся вопросом, выходил ли Дэйви вообще из кокаинового трипа с момента их последней встречи. И это Винни отмечает ещё до того, как Дэйви начинает говорить. – Что-то случилось? – спрашивает Винни. – Нет. Всё, что могло случиться, уже случилось неделю назад. По спине Винни бегут мурашки, когда он замечает довольную улыбку, посетившую лицо Дэйви на этих словах. – Присядь, – продолжает Дэйви. – В ногах правды нет. Винни садится ровно по центру дивана. Не слишком далеко, но и не слишком близко. Винни нравится, что к Дэйви он сидит полубоком, и поэтому не вынужден смотреть ему в глаза. Дэйви вдруг встаёт, и Винни невольно дёргается. Но Дэйви до него не доходит: останавливается у стола, и только теперь Винни замечает два стакана для виски с уже начинающим подтаивать льдом. Сам напиток стоит там же, и Дэйви аккуратно, но щедро наливает в оба стакана по очереди. После этого Дэйви всё же подходит к Винни и протягивает ему стакан. Несколько мгновений Винни нервно изучает запотевшие, мутные грани и выдавливает: – Н-нет, спасибо, я... Стакан резко приближается к его лицу. Винни успевает рассмотреть, как жидкость опасно подползает к краю, но всё же не расплёскивается и лишь лениво лижет стенки. Кажется, отказы не принимаются. Винни кивает и принимает стакан. Ладонь мгновенно становится влажной. Дэйви возвращается в кресло и поднимает руку, в которой он продолжает держать свою порцию виски. – За наше светлое будущее, Винсент. Без МакКанна. Винни холодеет настолько, что его напиток кажется ему тёплым. – Я не буду пить за его смерть, – глухо говорит он. – Я разве так сказал? – спрашивает Дэйви, чуть помолчав. – Мы пьём за нас, Винсент. Винни сжимает запястье ладонью, и лёд перестаёт биться о стенки. За нас. За нас, избавившихся от МакКанна, да? – Слушай, я на таблетках, мне правда не стоит... – У меня нет цели тебя споить. Просто поддержи мой тост, вот и всё. Винни сжимает челюсти, глядя в пол. – Какие-то проблемы? – Никаких. Винни выпрямляется, салютует Дэйви и чётко произносит: – За нас. И делает внушительный глоток. Боковым зрением он видит, что Дэйви смотрит на него с выраженным одобрением и даже, кажется, с симпатией. Ну, другими словами, Дэйви смотрит на него, как волк на новорождённого ягнёнка, которого отара оставила позади. – Ну что, – он отставляет стакан на широкий подлокотник, – начинаешь понемногу ощущать, что воздуха стало больше? Или пока ещё нет? – Не особо. – Ничего. Нужно время, чтобы сначала оправиться, потом уже можно будет и порадоваться. Дэйви подпирает лицо рукой и покачивает ногой, закинутой на колено. Винни проглатывает очередной комментарий насчёт причин для радости. На каждую фразу Дэйви, независимо от её содержания, Винни хочется сказать: «Ты убил человека. Ты заказал и убил человека, и ты хочешь, чтобы я делал вид, что всё нормально?» Сколько ещё он будет строить фразы так, будто они отправили в отставку надоедливого начальника, а не оборвали чью-то жизнь? Вернее, Дэйви оборвал. Если бы Винни знал, как он собирается «решить» проблему с МакКанном... ...то что? Он возразил бы? Сказал бы «ну, нет, тогда убивай меня»? Попросил бы отсрочки? Что бы ты сделал? – ...Винсент? – А? – Я спросил, не думал ли ты сменить обстановку. Съездить куда-нибудь, отдохнуть. В этот раз расслышал? Или ещё повторить? – Нет-нет, расслышал. Залип что-то. Не думал. Я, э... Нет. Мне и так нормально. – Как знаешь. А то могу посоветовать пару приличных мест. Винни рассеянно кивает и вертит в руках стакан. Какого хуя их разговор звучит так... обычно? Нормально? Блядь, давай ещё погоду обсудим, игнорируя этого слона, который упёрся задом в одну стену, а лбом – в другую. – Слушай, – выдавливает Винни, – если никаких срочных дел нет, то, может, я пойду? – У тебя всё хорошо? Тебя что-то беспокоит? Интонации Дэйви звучат так подчёркнуто обеспокоенно, что это раздражает. Серьёзно? Ты сейчас серьёзно это спрашиваешь? Неделю назад умер Дилан, а моя жизнь висела на волоске дважды, и ты спрашиваешь, беспокоит ли меня что-то? – Меня много чего беспокоит, – не выдерживает Винни. – В частности твой подход к решению проблем. – Вот как. Винни слышит тихий стук льда о стенки стакана. Затем шаги. И вот, Дэйви снова садится прямо на столешницу, снизу вверх глядя на Винни. – У тебя были идеи получше, и ты меня в них не посвятил? Винни молчит, избегая взгляда Дэйви. – Или ты не благодарен мне, что я спас твою шкуру? Винни выдыхает так резко, что получившийся звук похож на плач. Дэйви в абсолютной тишине ставит стакан справа от себя и продолжает: – Видишь ли, есть вещи, которые, как я думал, понятны интуитивно и проговаривать их вслух не нужно. Потому что они могут прозвучать не очень приятно. Не очень красиво. Будем честны, они могут прозвучать, как угроза. Но это не так, Винсент. Просто я вижу, что ты пока не можешь или не хочешь осознать всю тонкость сюжета, а мне надо, чтобы ты её всё же понимал. Хорошо? Винни не остаётся ничего, кроме как кивнуть. – Смотри, – продолжает Дэйви терпеливо, будто разговаривает с маленьким ребёнком. – За годы общения с тобой я выявил некий паттерн, к которому ты склонен прибегать, как только кто-то начинает доставлять тебе дискомфорт, выходящий за грань того, что ты готов терпеть. Ты начинаешь метаться и пытаться от источника этого дискомфорта избавиться. Не могу тебя в этом винить, но есть одна проблема: твоя внутренняя оценка опасности с реальной совпадает далеко не всегда. Ты относительно успешно расправился с МакКанном, да, но в то же время слепо доверился Манолито, хотя тебя предупреждали, что делать этого не стоит. С этим ты спорить не будешь? Винни отрицательно качает головой. Ему есть, что сказать, но он решает, что перебивать Дэйви себе дороже. – Хорошо. А теперь позволь мне пояснить мою позицию: между нами уже случались ситуации, когда ты не очень мне доверял или был в чём-то со мной не согласен. И я предвижу, что это может повториться в будущем. И я не хочу портить тебе жизнь, Винсент. Думаю, ряд моих поступков это весьма красноречиво подтверждает. Но если ты заведёшь свою старую шарманку, если посчитаешь, что без меня твоя жизнь станет принципиально лучше... Спешу тебя огорчить. Не станет. МакКанн тебя с собой не утащил – хотя я и не думаю, что он не пытался, – а вот я твоей деятельностью интересовался куда более живо, чем он. И если мне начнут задавать вопросы... Боюсь, мне придётся на них ответить предельно честно. Понимаешь? – Понимаю, – отвечает Винни еле слышно. В его глазах скопилось так много слёз, что он едва видит мыски своих ботинок и собственные руки, которыми он обхватил стакан, будто пытаясь согреться. А кровь так громко стучит в ушах, что кроме собственного пульса Винни не слышит практически ничего. Поэтому он чуть не подпрыгивает, когда ощущает лёгкое прикосновение к своей щеке. Он замирает, невольно сосредоточившись на том, как Дэйви ведёт ладонью вниз, очерчивая челюсть, пока не заканчивает движение тем, что слегка подталкивает подбородок Винни согнутым указательным пальцем. – Не вешай нос, Винсент. Просто один раз в своей жизни постарайся мне довериться и не делать глупостей. Хорошо? Винни ощущает небольшое давление – Дэйви заставляет его поднять взгляд. Винни медлит, пытаясь сморгнуть набежавшие слёзы, но затея эта, конечно, провальная. Он вытирает глаза ребром ладони и встречается с Дэйви взглядом. – Иди домой. Выспись. Проведи время с друзьями, – Дэйви встаёт и возвращается в кресло, не забыв прихватить свой виски. – И постарайся понять, что тебя это не касается. Это моё дело. Твоё – выращивать траву, как и раньше. Ничего сверх этого. Когда Винни оказывается на улице, ёжась от ветра, он думает, что если бы человека могло рвать мыслями, он бы сам сунул два пальца себе в глотку. Он не то что не переварил ничего из того, что сказал ему Дэйви – он намеренно отторгает эту информацию. Всю. Начиная от вербальной, заканчивая этим... взглядом. Когда Дэйви посмотрел в его, предположительно красное и опухшее, лицо и... В тот момент Винни ожидал увидеть что угодно. Глумливую ухмылку, может быть. Холодный интерес. Раздражение. Брезгливость. Но он увидел опущенные вниз уголки сжатых губ. Сведенные к переносице и чуть-чуть наверх брови. Широко открытые, кажущиеся чёрными из-за бьющего в спину света глаза. Винни не нравится то, что он вообще обратил на это внимание. Это не меняет абсолютно ничего. Дэйви прав в одном: деваться Винни теперь некуда. Он либо играет по правилам Дэйви, либо покидает доску. Винни достаёт вейп с травкой и затягивается. Дым окутывает слова в его голове, растворяет звуки и смыслы. Теперь Винни слышит шум ветра, шорох гравия под подошвами. Грудь перестаёт сдавливать болезненным спазмом, рассасывается колючий ком в горле. Винни выпускает дым через ноздри, и в его голове не остаётся больше ничего.