Часть 1 (и последняя, надеюсь)

— Кусок дерьма, — шипит себе под нос девчонка из дальнего угла, когда что-то металлически гремит. Зимний Солдат реагирует мгновенно: оборачивается всем корпусом, смотрит на неё и даже делает первый нерешительный шаг правой ногой. Донал вскидывает брови. Донал молча аплодирует Рамлоу. Тогда, десять лет назад, им так и не удалось приучить его откликаться на такие обращения. То есть он откликался, конечно, но всегда с секундной заминкой, словно ему требовалось напомнить себе, что нужно делать. А Рамлоу сделал это безусловным сигналом, как свист для дрессированного пса. Потрясающе. — Нет-нет, — качает головой девчонка, едва глядя в их сторону, и зачем-то добавляет, — просто карабин заело. Я справлюсь. Солдат кивает и возвращается на исходную. А вот с обучением технического персонала тут проблема налицо. Донал тихо фыркает. Это она для него, чтобы обратил внимание? Ну... Он скучающе скользит взглядом по фигуре, очень кстати затянутой в узкие в бёдрах джинсы. Как раз в этот момент девчонка роняет что-то и наклоняется, не оставляя сомнений - да, для него, специально. Ладно, задница у неё ничего такая. Он может заняться ею позже, а пока... Донал переводит взгляд на Зимнего Солдата. Тот странно смотрит в ответ. Голубые глаза не пустые, как у жуткой детской куклы, в них что-то есть. О да. Донал чувствует, как кровь в теле стремится вниз. Заставить эти глаза слезиться от члена глубоко в горле - чёрт, это будет даже лучше, чем он представлял. Рука нетерпеливо ложится на пояс. — На колени, — грубым голосом командует Донал. К его удивлению, Солдат не двигается. Только зрачки немного расширяются, пока он сам стоит на месте. — Вы не уполномочены отдавать такие приказы, — бормочет он. Донал, должно быть, ослышался. Он даже не понимает, какими круглыми стали его глаза, просто смотрит на этого наглого ублюдка и почти ждёт, что тот встряхнётся, вспомнит, кто он нахрен такой, и встанет на колени. И будет просить прощения лучшим в его арсенале способом, о да. Но нет. Наглый ублюдок продолжает стоять прямо, словно никакого приказа не было. Донал хмыкает. Видимо, он слишком рано восхитился управленческими способностями Рамлоу. Может быть, они пережарили этому парню мозги в кресле. — Я сказал: встань на свои блядские колени, и я, так и быть, закрою на это глаза, если мне понравится. Или я сообщу о неисправности Рамлоу... Раньше это работало лучше всего. Конечно, такой проблемы с дисциплиной Донал не помнит, но если Солдат начинал раздражающе скулить или между приказом и их выполнением случались заминки, упоминание куратора заставляло его брать себя в руки. Не сейчас, видимо. Солдат мечется взглядом куда-то в сторону, слишком быстро, чтобы отследить направление, и упрямо опускает подбородок к груди. Подождите, упрямо?.. — Подтвердите свои полномочия у куратора, — повторяет он твёрже. Этому ублюдку не положено быть упрямым! — Ах ты!.. Донал тянется, чтобы как следует взяться за эти чёртовы длинные волосы, потому что на эту тактильно голодающую штуку всегда хорошо действовали прикосновения, но пальцы загребают пустоту. Зимний мать его Солдат легко качается в сторону, в последний момент уходя с траектории. Со стороны раздаётся короткий сдавленный звук – он одновременно может быть и смешком, и вздохом. Донал предпочитает не заострять на этом внимания, но с гневом и предвкушением стискивает зубы. — Я точно доложу Рамлоу, — цедит он, — и мы вместе напомним тебе о своих полномочиях. — Готов подчиниться, — говорит вдруг эта штука, и Донал почти расплывается в торжествующей ухмылке, но, — когда вы получите санкцию от куратора. Если бы Донал не знал точно, что саму возможность делать это из Зимнего Солдата выбили и током, и кулаками ещё в конце сороковых, то подумал бы, что он насмехается. Или рисуется. Донал невольно оборачивается. Девчонка-техник стоит, опираясь на стойку позади себя локтями и странно улыбается, глядя на него. Она приподнимает кисть и взмахивает пальцами в каком-то нелепом приветствии. Донал хмыкает и кивает, отворачиваясь. Понятно, цыпочка уже поплыла. Итак, он в затруднительном положении. Прикоснуться к себе Солдат, очевидно, не позволит, а ударить его, как того просят зудящие кулаки... нет, Донал не самоубийца. Точно не тогда, когда рядом нет мини-взвода агентов с электрошоком наготове или хотя бы чёртового куратора, знающего волшебные слова. На девчонку-техника рассчитывать не стоит, её отправят в стену взмахом руки и не заметят. К счастью, до того, как пауза затягивается, железная дверь ангара хлопает. Донал поворачивается и видит Рамлоу. Тот идёт в их сторону быстрым шагом, попутно быстро набирая что-то в маленьком планшете. За пару метров он отрывает от экрана взгляд и устремляет его на девчонку в углу, затем на Солдата и, наконец, останавливает на Донале. Донал, к слову, с его появлением словно обретает твёрдую почву под ногами. — О, вы все уже здесь, славно. — бормочет Рамлоу, убирая планшет в карман. — Дон. Донал тянет ему руку, злорадно стреляя глазами в Солдата, на лицо которого, как по волшебству, вернулось пустое выражение. — Брок. — Они жмут руки, и Донал подбородком указывает на Солдата. — Какого хрена эта штука меня не слушается? Я хотел провести время с пользой. На мгновение глаза Рамлоу сужаются, будто он пытается понять, о чём говорит Донал, будто это не очевидно, а потом в них зажигается осознание, и он тихо смеётся. — С этим тебе лучше обратиться к Райт, — говорит он. — Кто такой блять Райт? Рамлоу не отвечает. Раздаются шаги: девчонка, о которой Донал успел забыть, отталкивается от стойки и идёт к ним неторопливым развязным шагом. Донал вскидывает брови. Если она надеялась произвести впечатление, то стоило иметь бёдра пошире. — Агент Райт – куратор Зимнего Солдата, — поясняет она с маленькой нахальной улыбкой, останавливаясь в паре шагов от Донала, почти касаясь своим плечом плотской руки живого оружия. Донал смотрит на Рамлоу в потрясении. — Куратор не ты? — Рамлоу в ответ закатывает глаза и пожимает плечами, словно говоря "так получилось". Донал хмурится. — И он как, нормальный мужик? Он пытается вспомнить хоть кого-то по имени Райт из своей прошлой службы на американскую Гидру, но на ум приходит только какой-то техник-биолог, который отпадает сразу. Никто в здравом уме не приставит к машине для убийств лабораторную крысу, это ясно. Нужен кто-то с яйцами, причём достаточно крепкими, чтобы не сдрейфить, когда программа начнёт сбоить. Значит, этот Райт попал в Гидру уже после перевода Донала, а значит, показал себя как-то ну совсем хорошо, раз обошёл Рамлоу. Рамлоу, к слову, снова смеётся: — Да, нормальный, — и с каким-то весельем косится на девчонку. — Только делиться не очень любит. А она смотрит на Донала слишком уж пристально, ухмыляясь уголком рта. Голубые глаза оценивающе окидывают его сверху донизу. Ха, как будто не была занята разглядыванием всё время, что сидела в своём углу, так он и поверил. Ладно. Судя по всему, десять свободных минут до отправления или уже истекли, или вот-вот сделают это, скоро здесь будет остальная часть Удара. Значит, с отмороженным мудаком Донал разберётся позже, когда миссия закончится. Может, этот новый куратор действительно окажется нормальным мужиком, и они обсудят ситуацию по дороге. А пока можно и обрисовать себе планы на ближайшие выходные. Например, туда отлично впишутся упругие сиськи. Эти, напротив, вроде подходящие, жаль, за тактическим жилетом не видно толком. И лицо у этих сисек ничего, только веснушек многовато, но Донал и не любитель лицом к лицу. Куда приятнее, когда стоны заглушают подушки. Он хмыкает, принимая правила странной игры. — А ты? Ты любишь делиться, цыпа? Донал тянется рукой к её лицу, чтобы убрать неряшливую прядь коротких волос за ухо – такое втыкали почти в каждый фильм, что он смотрел, значит, девчонки такое обожают. Краем глаза он успевает заметить, что Рамлоу почему-то делает шаг назад, а затем всё резко перестаёт иметь значение. Он даже не успевает увидеть. Просто раз – и его протянутую руку сдавливают в тисках и выворачивают с такой силой, что желание уменьшить боль заставляет колени подогнуться и с глухим неприятным стуком врезаться в бетонный пол. Донал орёт – и от боли, и от неожиданности её визита. Впрочем, через секунду он уже берёт себя в руки и смотрит вверх пылающим взглядом. Зимний Солдат невозмутимо удерживает его предплечье в крепкой хватке, так, словно ему это ничего не стоит. Донал смотрит на его пальцы, и какая-то часть его разума тупо отмечает: плотские. Серебристый вибраниум расслабленно висит вдоль тела. — Ты не спрашивал, — немного скучающе говорит девчонка, на лице которой остаётся прежнее выражение с кривой ухмылкой. Она аккуратно берётся за его вывернутую кисть и едва заметно пожимает, глядя в глаза, — но я представлюсь. Агент Герти Райт, и мне неприятно познакомиться. Герти Райт. Агент Герти Райт. — Сука, — шипит Донал. Всего на долю мгновения хватка на его руке становится крепче, заставляя его смять лицо в болезненной гримасе. Девчонка – Райт – только ухмыляется шире, расцепляя странное рукопожатие. — Может, и так, — соглашается она и наклоняется. — Чисто чтобы прояснить: никакой санкции, разумеется, ты не получишь. Ещё раз протянешь к нему руку – она может оказаться сломанной. На вопрос это не похоже. Донал отказывается реагировать, упрямо сверля её разгневанным взглядом. Рядом прочищает горло Рамлоу. — Развлеклась? — спрашивает он грубым голосом. Райт касается пальцами запястья Солдата, и тот отпускает. Донал вскакивает на ноги, прижимая к себе пульсирующую от возобновившегося тока крови конечность. Больно, чёрт, но быстрое ощупывание сообщает, что кости целы. Хорошо, что это была не левая. Левая бы раздробила ему предплечье в пыль. — Простите, сэр, — без сожаления в голосе произносит Райт, фальшиво тупя взгляд. Рамлоу закатывает глаза и вяло машет кистью в сторону фургона. — Нахуй с глаз моих. Повторять дважды не требуется. Райт небрежно цепляется за металлический локоть Солдата и тянет за собой. Вскоре дверь фургона, скрежетнув, захлопывается, и Донал яростно смотрит на Рамлоу. — Ты не мог предупредить меня? — Вы трое уже были здесь, когда я вошёл. Откуда мне было знать, что вы не познакомились? — Рамлоу скалится. — И, к тому же, было довольно весело. — Ублюдок, — бормочет Донал. Рамлоу снова пожимает плечами с этим «так-получилось» выражением, и Донал вспоминает, почему ещё ему было так легко оставить Удар и переехать в Европу навстречу новым товарищам. Он растирает руку и задирает рукав. Красное уродливое пятно на коже выглядит многообещающе. К вечеру, наверное, расцветёт. Грёбанный ублюдок. Дверь позади снова грохочет, и ангар наполняется голосами. Донал оборачивается. Часть парней – Роллинс, Ситуэлл, Джонс – ему знакома. Другие – нет. А ещё… Он недоверчиво цокает, разглядев среди команды ещё одну девчонку. Эта, правда, куда больше похожа на агента, лицо грубее, плечи шире, но, ради всего святого, неужели в американской Гидре такие проблемы с кадрами? — Я выиграла пять баксов? — громко спрашивает эта, пока Роллинс и Джонс с улыбками представляют Доналу остальных. — Зависит от того, на что ставила, — откликается Рамлоу. Она цокает. — Ты же знаешь. Гёрлс пауэр и всё такое. Ну? — Да, ты выиграла пять баксов. Ситуэлл стонет и нехотя, ворча под нос что-то о женском заговоре, достаёт из кармана мятую купюру. Опоздавшая часть команды быстро, под резкие окрики Рамлоу, снаряжается и загружается в фургон. За руль отправляют молодого, Коула, который не выглядит счастливым от перспективы полтора часа смотреть поверх руля, но не спорит, только отрывисто кивает и поправляет зеркала. Донал следит за этим, чуть вскинув брови. То есть головой Рамлоу тронулся не окончательно, командовать ещё умеет. Какого же чёрта… Он залезает в машину последним и садится рядом с Джеком, Зимний Солдат и… эта девчонка-не-техник оказываются напротив. Она быстро подмигивает и тут же делает серьёзное лицо, когда Рамлоу поворачивается в её сторону. Донал кривится. Он надеется, что хотя бы эти полтора часа они проведут с пользой, потому что, эй, они все сидят на классных кожаных сидениях вдоль стен, а на полу между противоположными креслами остаётся достаточно места, чтобы поставить там эту зимнюю шлюху на колени и наконец использовать его рот по назначению. Это бы даже не повлияло на миссию, они все взрослые мальчики и держали бы себя в руках. Но всё идёт совсем не так. Коул за рулём включает радио, и Джонс, который сидит на переднем сидении рядом с ним, сразу начинает сетовать на выбор музыки. Они препираются, пока фургон медленно выкатывается из ангара и постепенно наращивает скорость на дороге, а остальные посмеиваются и подливают масла в огонь отдельными репликами. Они все что, на школьную поездку выбрались? Донал молча впитывает, наблюдает. У Зимнего Солдата на лице пустое выражение, он смотрит вниз, куда-то на свои колени, и это, в целом, правильно. Но поза – Донал не профессионал в чтении тела, но что-то смыслит – расслабленная. Опущенные плечи, откинутая на спинку кресла спина, практически незаметное плавное движение грудной клетки под ремнями костюма… Так сидят те, кто знает, что в ближайшем обозримом будущем боли не будет. Это не то, как он должен себя чувствовать. Райт снова ловит его взгляд и, будто точно зная, о чём он думает, кладёт ладонь на колено Солдата. Тот не реагирует. — Как вам вернуться на родину, агент Вудс? Донал смотрит ей в глаза, цедя: — Просто ахуительно. ***Они курят на улице рядом со зданием придорожной закусочной, на пропитанной жиром кухне которой готовятся их крылышки Баффало и энчиладас на вынос. После успешной миссии нет ничего лучше, чем заправить желудок чем-то тяжёлым и вредным, не торопясь обратно на базу. Донал неторопливо затягивается, наблюдая, как мерцает красным кончик сигареты. Рядом дымит Коул, а Джонс, опустив руку с сигаретой, по очереди сгибает и разгибает ноги, жалуясь на долгое время в дороге. Коул советует ему заткнуться, потому что на обратной дороге именно он за рулём снова. Донал молча усмехается. Дверь закусочной открывается, вторая девчонка из команды, Сай, на мгновение покачивается на пороге, пока не находит их глазами. — Дай, — говорит она коротко, толкая Джонса в плечо тыльной стороной ладони. Он достаёт из кармана пачку и тянет ей. Она берёт сразу две – одну закладывает за левое ухо, почти пряча в коротких волосах, а вторую кладёт между губ и чиркает колёсиком зажигалки. Это тоже довольно приятное чувство – просто молча стоять рядом, выпуская в смурное небо дым. Прохладный ветер разгоняет его и смешивает. Если обонянию Донала можно верить, то у них тут как минимум три разные марки. Ситуэлл остался внутри, чтобы «проследить, чтобы нам положили нормальное количество соуса», Рамлоу закатил глаза и сказал, что предпочитает вдыхать ароматы еды, а не «сигаретного дерьма», а Роллинс не счёл нужным ничего объяснять. Райт Донал в последний раз видел, когда она рассматривала выцветшее меню над стойкой, стоя в стороне от остальных. Ему плевать, на самом деле. Если что-то его и беспокоит, так это то, что они оставили чёртового Зимнего Солдата в фургоне одного. Джек отмахнулся, когда он спросил, и сказал, что ничего не случится. Остальные тоже не выглядели встревоженными тем, что машина для убийств с нестабильной программой в черепушке остаётся без присмотра, так что настаивать Донал не стал. Но пальцы всё равно время от времени проверяют, на месте ли кобура. — Что-то долго, — жалуется Джонс, оборачиваясь к зданию. В этот момент из закусочной снова выходит девчонка. В одной руке Райт балансирует картонную подставку на четыре огромных молочных коктейля разных цветов и с пенно-сливочными шапками, а другой прижимает к корпусу коробку с одним из детских наборов, в который обычно кладут чизбургер, крошечную порцию картофеля фри и какую-нибудь глупую игрушку. Донал наблюдает, как она быстрым шагом добирается до фургона и каким-то чудом умудряется открыть дверь, ничего не уронив и не расплескав ни капли. Что-то ему подсказывает, что два литра коктейля выпить в одиночку трудновато. — Давно она появилась? — спрашивает Донал незаинтересованно. Сай, затягиваясь, качает головой. — Не очень, — озвучивает Джонс. — До этого вроде в техниках сидела, в поле была редко. Ну, не с нами точно. — Она странная. — Ёбнутая, ты хотел сказать? — резко спрашивает Коул, и Донал смеётся. — Есть немного, — кивает Сай, — но мы уже привыкли. Коул скептически хмыкает и что-то бормочет под нос тихо и совершенно неразборчиво. — И что, нельзя послать её на хуй? Парни фыркают, а Сай насмешливо тянет: — Ну, иди, скажи ей это. Донал не двигается. Во-первых, он ещё не докурил сигарету. Во-вторых, запястье, стиснутое несколько часов назад, налилось болезненным синяком и напоминает о себе при каждом неосторожном движении. — Как она вообще получила эту работу? Я думал, это будет Рамлоу. Дым приятно горчит на языке, раскрывается лёгким ореховым привкусом. Успокаивает голод, свернувшийся в желудке, и усталость мышц. Джонс пожимает плечами. — Это и был бы Рамлоу, но у сучки преимущество. Рамлоу не умеет влезать людям – и суперсолдатам – в головы. Требуется не меньше трёх секунд, чтобы до Донала дошло. Вернее, чтобы до него дошло, что Джонс на самом деле имел в виду то, о чём Донал подумал. Его лицо кривится в гримасе отвращения. Блять, он же чуть не засунул в это член!.. Парни посмеиваются, будто знают о его мыслях. А он трясёт головой и, пытаясь успокоиться, случайно затягивается так сильно, что почти закончившаяся сигарета обжигает пальцы. Матерясь, Донал роняет её на асфальт и растирает ботинком. Проклятые мутанты, сука, и ведь по виду не скажешь: выглядит, как нормальная баба, две сиськи, два глаза… Почему руководство отказалось от идеи клеймить их, чтобы нормальные люди сразу видели, с кем имеют дело, не понятно. Но, погодите-ка, тогда вообще не понятно… — А какого хрена она тогда сошла с ума, когда я попытался трахнуть Зимнего?! — О, тогда тебе повезло, что руки на месте, — фыркает Джонс, а Коул бросает в него злой взгляд, за которым наверняка скрывается какая-то история. — Она не любит, когда его трогают, без понятия, почему. — Может, по той же причине, по которой девочки не любят делиться своими вибраторами? — насмешливо интересуется Сай, и на ней встречаются три недоумённых взгляда. Она вскидывает брови и морщится. — Только не говорите мне, что?.. В этот момент в воздухе раздаётся громкий окрик Ситуэлла, оповещающий, что еду можно забирать. Сай, решив не договаривать, тушит свой окурок об подошву. Донал устраивается на своём месте, разворачивает свою энчиладу, хрустя тонкой полупрозрачной бумагой, и вдыхает пряный мясной аромат. Чили не пожалели, острое злое пламя кусает за язык и приятной согревающей тяжестью опускается в желудок. Коул умудряется втиснуть между собой и рулём ведро с крылышками, а бутылку колы суёт в руки недовольному Джонсу, который шипит и бормочет что-то о замерзающих бубенцах. Какое-то время они препираются, пока Джек, повысив голос, не напоминает, что пора ехать. Тогда эти двое затыкаются, и, недовольно пыхтя, Коул заводит двигатель. Фургон возвращается на дорогу. Едут в основном молча, слышно только шорох и тихое чавканье. Рот печёт, Донал жуёт медленно, бесцельно, от нечего делать, наблюдает за остальными. Все четыре стакана из-под молочных коктейлей пусты и стоят в подстаканнике на пустом кресле рядом с Солдатом, для надёжности или шутки ради пристёгнутые ремнём безопасности. В правой руке у Райт только бумажный пакет с половиной порции картошки фри, левая же продолжает собственнически лежать на колене Солдата. И никто, блять, не говорит об этом ни слова. Джек бормочет что-то о бейсбольном матче, на который он надеется попасть на следующей неделе, Ситуэлл поддерживает спортивную тему, и постепенно все – или практически все – оказываются втянуты в обсуждение хоум-ранов и преимуществ ясеневых бит перед кленовыми. Донал предпочитает больше жевать, чем говорить, тем более что из спорта он предпочитает футбол. И нормальный футбол, европейский, с командой из одиннадцати человек и без тачдаунов. И видит, как Райт, точно так и надо, тянется через пустое пространство в бесцеремонно заглядывает в ведро с крылышками Брока и придирчиво выбирает себе одно. Рамлоу, доказывающий Джеку, что нужно выбирать гикори, никак не реагирует, за исключением того, что его кисть едва заметно меняет угол, давая ей лучший доступ. Так, кажется, Донал начинает понимать. Сучка сосёт Рамлоу, чтобы Солдат сосал ей. Фу. В целом понятно, но… мерзко. ***Никто не приказывает этой штуке – той, что с намордником – встать на колени и тогда, когда они прибывают на базу. Не то чтобы Донал всерьёз рассчитывал на это, конечно, не после всего, что увидел и понял. Но это не значит, что глухое раздражение, верный спутник сегодняшнего дня, не ворочается снова, напоминая, что он вообще-то не трахался два дня в ожидании этого аттракциона. Потом, когда все покидают фургон, Райт дёргает вниз молнию жилета. Донал моргает. Ну, нет. С футболки, которая скрывалась под жилетом, на него высокомерно смотрит Тони Старк. С бородкой, в тёмных очках и с мерзкой ухмылкой. Донал оглядывается на остальных. Джек, высунувшись из открытой нараспашку двери фургона, кричит, чтобы Райт забрала оставшийся после неё мусор. Она останавливается и разворачивается, закатывая глаза, возвращается на пару шагов. Сай проходит мимо, хмыкая. Райт не скрывает. Все видят. Но никто не реагирует. Донал не удивляется, когда через два дня ему говорят, что Удар Альфа не нуждается в его участии.