Часть 1

Вторичная гостиная встречает лёгкой прохладой и приятным полумраком. Девушка осторожно прикрывает за собой большие двустворчатые двери, оставляя небольшую полоску, через которую сочился мягкий свет и шум толпы. Сегодня все праздновали победу, собрались в общей комнате и громко отмечали: много алкоголя, смеха, музыки и людей. Людей было с больше десятка, и уже через пару часов бурного празднования она почувствовала, как голова тяжелеет. Духота и испарения алкоголя острой болью отдавались в висках, а громкие крики и смех лишь раздражали чувствительные нервы, и, не выдержав напряжения, она решила ускользнуть в смежную гостиную, где, к её удивлению, находился ещё один человек. Хотя удивляться было нечему. Новоиспечённый член команды всегда был нелюдим и тих. Она лишь мягко кивает мужчине в знак приветствия и заваливается на другой стороне углового дивана, зарываясь в подушки. Невольно её взгляд скользит по напряжённой фигуре напротив. Мужчина, хоть и находится в расслабленной позе, но его напряжение легко угадать — в том, как крепко он сжимал горлышко бутылки с пивом, как слегка дёргается колено левой ноги и как пальцы, откинутой на спинку дивана руки, барабанят по мягкой обивке. Она проглатывает усмешку и старается больше не вторгаться в его личное пространство. Проходит время, прежде чем она слышит тихий выдох — словно напряжение начинает угасать. Она ловко достаёт телефон из кармана и быстро находит себе занятие, листая страницы новой книги. Никаких вопросов, никаких действий или звуков. Напряжение спало совсем, и кажется, каждый из них смог наконец-то погрузиться в собственную сладкую негу. Проходит ещё львиная доля времени, и девушка слышит тихое сопение со стороны мужчины. Тот, откинув голову, мир, кажется, так сильно увлёк в себя, что он заснул. И она не могла пропустить момент, когда Баки был не настороженным сторожевым псом, а умиротворённым щенком. Она не сдерживает улыбки и поднимается, подходя ближе, чтобы набросить на него плед и осторожно забрать выскальзывающую бутылку. Рука из вибраниума больно сжимается на тонком запястье, и она дёргается, встречаясь с ледяными радужками напротив. Мужчина практически сразу приходит в себя и разжимает пальцы, а глаза наполняются таким отчаянием, словно он убить её пытался. — Моя вина, я не должна была так подкрадываться к тебе. Хотела убрать бутылку, а то Старк шкуру с тебя сдерёт, если испортишь его любимый ковёр, — она улыбается и возвращается на своё место, замечая, как мужчина принимает более напряжённую позу, потирая переносицу и упираясь локтями в собственные колени. Он склоняется вперёд, разглядывая собственные ноги. — Почему ты не со всеми? — это звучит так тихо, что девушке приходится напрячь слух, а после она пожимает плечами, обратно падая на своё место. — Я быстро устаю. Могу быть чертовски активной только пару часов в день, а после просто ненавижу всех, — её голос звучит громче, словно она не боится, что их могут услышать, словно это общеизвестный факт. Он наконец отрывает взгляд от пола и недоумённо глядит на неё. — Никогда не видел тебя вне компании. Ты всегда с кем-то и всегда такая шумная, — он не хотел обидеть, это просто то, что он видел, то, что он чувствовал и то, чем восхищался. Её лёгкостью, её яркостью и тем, как она притягивала и удерживала людей вокруг. Но неужели у человека, которого, казалось бы, все любят, есть свои скелеты в шкафу? — И это чертовски выматывает. Как часто ты в принципе видел меня? — задаёт она встречный вопрос и наблюдает за тем, как взгляд мужчины задумчиво скользит по комнате, а после он хмурится, явно подсчитывая минуты. — Да-да, никакой ошибки нет. Ты просто видишь меня только тогда, когда я появляюсь. И они тоже. Большую часть времени я где-то одна. В комнате или мастерской, тренажёрный зал или бассейн, может, прогулка по городу. А вот почему ты не там — уже вопрос. Ты же буквально не разлучен со Стивом. — Не могу. Не чувствую себя принадлежащим к атмосфере. Меня тошнит, и что-то внутри выкручивает, ломает меня, — он громко сглатывает и уводит взгляд вдаль, плотнее сжимая бутылку, пока та не трещит. Она наблюдает за метаниями на его лице, пока её не отвлекает лёгкий ветерок. Девушка ёжится и смотрит в сторону мужчины. Он всё ещё укрыт пледом, но, кажется, он ему не особо нужен. — Эй, не против, если я одолжу плед? Просто кинь его мне, — человеческая рука тут же скользит в складки пушистой ткани, и он какое-то время просто смотрит на плед на своих ногах. В следующее мгновение бутылка с тихим стуком оказывается на полу, и он неторопливо поднимается, подхватывая ткань. В два шага пересекая расстояние, Баки осторожно укрывает её пледом. Его живая рука немного дрожит, и он тихо прогоняет воздух через лёгкие, случайно задевая её плечо. Их глаза встречаются, и они зависают, пока девушка не сдерживает мягкой улыбки, кивая в знак благодарности, а он поджимает губы, стараясь придержать лёгкий румянец. Кто бы мог подумать, что огромный мужик, суперсолдат, машина для убийств, обладатель руки, которая может крошить камень, будет смущён простым человеческим одобрением? Он так давно ни с кем не контактировал — вот так, мягко и близко, словно он не монстр, словно он не опасен, словно он друг, и не просто по старой дружбе. Баки сглатывает ком в горле, прежде чем вернуться на своё место, и, откинувшись на мягкие подушки, не смог сдержать собственной мимолётной улыбки. Они проводят так ещё час и больше. Просто молчат, просто наслаждаются разделённым спокойствием — и оба засыпают.