Зов Дна

Люди, сидящие за столом вместе с вами, выглядят ослепительно, – утонченные лица, острые скулы, выразительные глаза. Своей внешностью, подчеркнутой исключительно дорогими нарядами, они словно источают роскошь, и вы чувствуете себя превосходно, ибо осознаете, что являетесь частью этой компании, компании избранных, настоящих доминантов. На миг это осознание так сильно пронзает ваше сердце, что хочется плакать от счастья. Сколько невзгод вы преодолели, сколько стараний приложили, чтобы попасть на этот ужин, и вот вы здесь, на самой верхушке, со сладким вкусом осуществленной мечты на губах. Теперь главное – не оплошать. Вести себя подобающе. Быть в меру самоуверенным и в меру скромным.    Наслаждаться.   Как бы невзначай вы оглядываете помещение глазами, и всё вокруг вновь притягивает ваш взгляд, – и темно-красные обои, придающие интерьеру мрачной элегантности; и громоздкая декоративная мебель с искусной резьбой; и паркетный пол, натертый до такого блеска, что впору использовать его вместо зеркала; а как причудлив свет, что струится из ламп массивной хрустальной люстры, – отражаясь от блестящих поверхностей, он словно вдыхает в обстановку жизнь, насыщает воздух изяществом. И пропускать этот сверкающий воздух в легкие… не объяснить как приятно.    Тем временем, за столом ведется беседа: гости обсуждают насущные дела и обмениваются легкими шутками. Ваш пустующий желудок считает, что для начала нужно утолить голод, а уж потом, насытившись, чесать языками – но приличие есть приличие. Приходится терпеливо ждать, подавляя чувство голода, и поддерживать разговор.   Ожидание вознаграждается совсем скоро. С напускной торжественностью двери открываются,  и в зал входят лакеи; в руках у них – тарелки, накрытые стальными крышками. Они подходят к столу и грациозными движениями раскладывают посуду напротив гостей. Вы кидаете взгляд на одного из слуг и наблюдаете, какого благоговения он преисполнен; даже испытываете к нему жалость, но тут же подавляете это низменное чувство. Одни заслужили поглощать пищу, другие – её подавать, и никакой жалости тут испытывать не надо.    И вот лакеи приподнимают крышки тарелок с легким звенящим звуком, и предвкушение, пропитавшее вашу сущность, усиливается, доводится до абсолюта, и за одно мгновение превращается в ужас.    Дерьмо. В вашей тарелке – дерьмо. Тёмно-желтое, цвета глины. Этакая спиральная горка с остроконечной верхушкой, источающей невыносимый смрад. Не хватает только выпавшего от ужаса глаза в качестве заключительного штриха – вишенки на этом кулинарном творении высшего образца.   Ваше тело парализовано. Непонятно, галлюцинация это или реальность – дерьмовая во всех смыслах слова. Безмолвный ступор длится минуту, минуту, похожую на вечность, и спустя вечность вы находите в себе силы опомниться. Поднимаете взгляд и вообще перестаете верить, что это не сон.    Ваши товарищи разрезают кусочки дерьма, нанизывают их на кончики вилок и погружают в рот. Никакого отвращения на их лицах не читается – лишь удовлетворение. Если приглядеться, то можно рассмотреть, как они кромсают экскременты своими белыми, блестящими зубами, как смакуют то, что есть нельзя. Но их это не волнует, и они продолжают.    Мысли путаются в густом коктейле безумия и недоумения.    Вы обращаетесь к здравому смыслу. Пытаетесь убедить себя, что это розыгрыш, злая шутка. Но стойкая вонь витает в воздухе, доказывая, что происходящее – не иллюзия, и уж тем более не шутка.   Возникает желание раствориться и навсегда забыть увиденное.   - Ммм, как же вкусно, - говорит ваш сосед, пожилой господин во фраке; а затем обращается к вам с недоумением, - Чего же вы не едите?   И подносит ко рту очередной кусок, и глотает. С пугающей подробностью вы замечаете, как кадык пожилого господина прыгает вверх-вниз.   Ваше поведение не поддается контролю; нормы, которым вы следовали на протяжении всей своей жизни, обращаются в ничто.   - Просто божественный вкус, - доносится откуда-то восторженный возглас.   - Уже не помню, когда в последний раз ел так вкусно.   - Надо обязательно похвалить шеф-повара.   - Восхитительно.   Путем чрезмерных усилий вам удается открыть рот.    - Это же…это не еда, - выдавливаете вы, - Это дерьмо.   Вас просят повторить, потому что плохо расслышали, и вы повторяете, уже громче.   - Это дерьмо.   Все звуки утихают. Устанавливается молчание. Мертвое.   - Что? – хором возмущаются все.   Что?   Что?   Что?   Что? - Это дерьмо, - отвечаете вы, с трудом сдерживая слезы, - Разве вы не видите? У них отвисают челюсти. - Как вам не стыдно? – говорит дама в черном платье. - Да, как вам не стыдно? – cоглашается молодой парень, сидящий подле неё. - Немедленно извинитесь, - призывает пожилая женщина с бриллиантовым ожерельем на шее. - Нет, нет, такое поведение непростительно, - отрезает мужчина в бежевом костюме, - Его пригласили сюда, чтобы посвятить в наше общество, а он проявляет неуважение. - Я отказываюсь это есть. Отказываюсь, - точно внушаете самому себе, - Вы все сошли с ума. - Но вы ведь даже не попробовали, - говорит пожилой господин рядом с вами, - Нельзя судить блюдо, не попробовав.   Да вы скорее умрете, чем попробуете дерьмо на вкус. И никакое оно не “блюдо”.   - Я не буду это есть. Точка. А вы либо сумасшедшие…либо, - Хотите подобрать нужное слово, но как назло, в голову ничего не лезет, и это злит вас еще сильнее; вы встаете и опрокидываете стул, - Вы…вы выжили из ума, - напоследок кидаете вы и убираетесь прочь.    Уже хотите открыть дверь, чтобы покинуть это безумие, но почему-то оглядываетесь. Люди, которых вы считали избранными, перед которыми преклонялись, эти люди смотрят на вас, застывшего у двери, и потешаются. Они называют вас “дураком”, “идиотом” и “безумцем”. Ржут и крутят пальцем у виска. Как малые дети. От безостановочного смеха они давятся, и крохотные кусочки дерьма выскакивают из их глоток, опадая на стол.   Вы уходите.   На улице – ночь; прохладный воздух освежает вас. Вы садитесь в свой автомобиль и, медленно двигаясь  по городским улицам, обдумываете случившееся. Вам больше никогда не быть прежним. Все, к чему вы стремились, оказалось ложью, фарсом, за которым скрывался смачный кусок дерьма.   После долгих размышлений и неспешной поездки вы оказываетесь дома. Заходите внутрь, обнимаете жену, треплете волосы вашего сына. На вопрос жены о том, почему так рано вернулись, отвечаете, что ужин отменили. Незачем обременять её малоприятными подробностями до тех пор, пока полная картина не прояснится. Жена вашему объяснению верит и говорит, что раз уж на то пошло, вы наверняка голодны, и она приготовит что-нибудь поесть. Кое-что вкусненькое, специально для вас.   Не переодеваясь, вы рассаживаетесь в гостиной и снова пускаетесь в глубокие размышления. Что это было!?          Плод больной фантазии или действительная сущность ваших стремлений? Постановка или реальность? Всякий раз вы по-новому отвечаете на этот вопрос, и с каждым ответом чувствуете, как приближаетесь к истине, но под конец она неуловимо ускользает. Ваше сознание подобно скомканной массе, которая ежесекундно меняется, стремясь к совершенной форме и в не в состоянии достичь её.   Часы тикают, а вы все еще сидите, пока жена не зовет вас. Вы медленно встаете, заходите на кухню, и за столом – ваш сын и жена, уже готовые к трапезе.   На столике – три тарелки, белые, широкие. Одна – для вашего сына, другая – для жены, и третья – непосредственно для вас.   И в каждой тарелке… - Не может быть. Нет. Нет. - В чем дело, папа? - Нет, пожалуйста…не ешьте это…   Пол под ногами проваливается, сознание погружается во тьму.   Очнётесь уже в больнице.   Раскроете глаза, и белая палата покажется вам слепящим лучом света. Постепенно очертания окружающих предметов станут проявляться, и вы поймете, что попали в больницу. Глянете вправо и увидите, что рядом с вашей койкой – куча медицинских аппаратов, а от одного из них вам в вену поступает какая-то прозрачная жидкость. Ваше сердцебиение – нормальное. Пульс – тоже в норме. Все отлично.   Но проблема в том, что вы ничего не помните.   Проходит некоторое время, и в палату входят доктор с медсестрой. Они приветствуют вас, раскрыв рты в широких, лучезарных улыбках. Говорят, что рады вашему пробуждению. Проверяют аппараты, спрашивают, как ваше состояние, не чувствуете ли где-нибудь боль.   А вас интересует только один вопрос: “Что случилось?” И вы его задаете – довольно тревожным голосом, но как не волноваться, когда вы оказываетесь в больничной палате, ничего не помня.   Кашлянув, доктор объясняет, что вы попали в аварию. Вы чудом остались в живых, но сильно ударились головой. В результате попали сюда.  Доктор говорит, что не стоит пугаться амнезии – это весьма распространенное явление, которое не грозит здоровью. Память выкинула из себя события одного или двух дней, но всё остальное осталось нетронутым. Действительно, старые воспоминания не повредились, и вы способны прокрутить их в голове как пленку. Всё – за исключением вчерашнего дня.    Но не стоит беспокоиться, наставляет доктор. Вы можете вспомнить, что с вами случилось, а можете и не вспомнить. Но это ведь не так важно, правда? Главное, что вы живы и снова в строю. И он подмигивает вам правым глазом.    Медсестра сообщает, что к вам пришли посетители. Ваша семья. Желаете видеть их?    Разумеется, желаете. В палату влетает ваш сын, следом за ним – жена. Сын обнимает вас, целуя в правую и левую щеки; его радость – искренняя.    - Папа, я так испугался, когда ты упал, - говорит он. - Упал? Где? Ты о чем? – спрашиваете вы,  ничего не понимая.    Ваша жена вмешивается сразу. Она отстраняет от вас сына, на лице которого виноватое выражение, и обнимает вас. Шепчет вам в ухо, что так переживала за вас, что не могла заснуть. Целует в губы.   - Извини, дорогой. Я должна была позволить им...   - Позволить? Что позволить?   - Всего лишь фигура речи, - вставляет доктор и адресует вашей жене неестественно яркую улыбку; потом снова смотрит на вас, - Не берите в голову.    Пытаться вспомнить вчерашний день слишком тяжело, и вы расслабляетесь. Болтаете с женой. Жена делится с вами своими переживаниями, и вы слушаете её, впитываете каждое слово. Доктор с медсестрой куда-то ушли, и вы хотите воспользоваться их отсутствием.   - Что случилось? – спрашиваете вы, - Только скажи мне правду.   - Тебе уже сказали. Ты попал в аварию.   В глазах жены – застывшая ложь.   - Но…   - Я не вру.    - Ты что-то не договариваешь…     Дверь снова открывается, и в палату возвращается медсестра. Держа в руках поднос, она требует, чтобы ваши близкие ушли, потому что пациенту нужен покой. Жена целует вас напоследок, и сын тоже, и они оба покидают палату.    - Вам пока лучше не двигаться, - говорит медсестра, - поэтому я сама накормлю вас.    Медсестра садится на койке, подле вас, и вы видите, что на подносе лежит знакомое блюдо, ваше любимое. Этакая спиралевидная горка с остроконечной верхушкой. Аппетит пробуждается, слюни скапливаются во рту.    Медсестра нанизывает на вилку маленький темно-желтый кусочек и подносит к вашему рту. Приятный запах тут же очаровывает вас. Ням-ням. Совсем как в детстве. Вы открываете рот и переносите блюдо на язык. Смакуете. Не спешите глотать. Хотите полностью насладиться вкусом.   - С возвращением! – говорит вам медсестра, и улыбка её становится еще шире, еще ярче.   - Что, простите?   - Ничего.    Она смотрит на вас, как на сына, который выздоровел от тяжелого заболевания, и этот взгляд вас успокаивает. Под этим взглядом вы чувствуете себя в безопасности. Под этим взглядом, который обволакивает вас заботой и теплом, вы готовы на что угодно.    Медсестра продолжает кормить вас, и вы бесконечно благодарны ей.