Часть 1

Танцпол пылал разноцветными лучами, ритм бил в грудь, а воздух был густым от смеси духов, пота и свободы пятничной ночи. Я затерялась в этом калейдоскопе, отчаянно пытаясь сбросить груз недели учебы, когда мой взгляд наткнулся на него. Он стоял у барной стойки, непринужденно опираясь на локоть, и казался островком спокойствия в бушующем море. Не молодой мальчишка, а мужчина – с серебристой прядью в темных волнах у виска, с линиями на лице, говорившими о прожитых годах и, возможно, пережитых бурях, и с таким пронзительным взглядом, что даже сквозь полумрак клуба он ощущался, как прикосновение. Что-то внутри дрогнуло, знакомое щемящее чувство притяжения, смешанное с робостью. Он был одет просто – темная рубашка с расстегнутым воротом, открывающим сильную шею, но на нем это выглядело дорого и невероятно сексуально. Я не узнала его. Совсем. Для меня он был просто незнакомцем, излучающим магнетизм зрелой, уверенной в себе мужественности. Подливая себе смелости остатками коктейля, я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне, задержался. Не оценивающе, как у многих, а с искренним, чуть удивленным интересом. Когда я, поймав себя на том, что пялюсь, смущенно отвела глаза, он уже шел ко мне. Не спеша, словно преодолевая невидимое сопротивление толпы, но целенаправленно. «Танцуешь одна?» – его голос был низким, бархатистым, с легкой хрипотцой, проникающим сквозь шум музыки прямо в солнечное сплетение. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он улыбнулся – теплой, чуть грустной улыбкой, которая делала его глаза еще глубже. «Можно?» – не дожидаясь ответа, он уже взял мою руку. Его ладонь была теплой, большой, шершавой на ощупь, и это простое прикосновение вызвало волну тепла, разлившуюся от кончиков пальцев по всему телу. Мы не говорили, просто двигались под музыку. Он вел уверенно, но не навязчиво, его тело было удивительно пластичным для такого крепкого телосложения. Я чувствовала тепло его груди сквозь тонкую ткань рубашки, когда он притягивал меня ближе на медленных пассажах, и легкий, пряный запах его кожи, смешанный с дорогим парфюмом – древесина, дым, что-то неуловимо брутальное. Его руки лежали на моей талии, пальцы слегка впивались в ткань платья, и это рождало навязчивые мысли о том, как они будут ощущаться на моей коже. Когда он наклонялся, чтобы что-то сказать на ухо, его губы почти касались моей мочки, дыхание обжигало шею, заставляя мурашки бежать вниз по позвоночнику. «Ты не похожа на тех, кто обычно здесь тусуется,» – прошептал он, и его голос звучал как обещание чего-то большего. Я рассмеялась, нервно: «А ты похож?» Он усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то невысказанное, почти облегчение. «Может, и нет. Может, именно поэтому ты мне интересна. Ты смотришь на меня... как на человека. Просто человека». В его словах была странная нотка, но я списала ее на атмосферу, на коктейли, на это безумное напряжение между нами. Он не пытался поразить, не сыпал громкими именами или историями, как это часто делают мужчины в клубах. Он спрашивал о моей учебе, о книгах, которые я люблю, и слушал так внимательно, как будто мои слова были единственно важными в этом шумном мире. Его пальцы иногда невзначай касались моей руки, когда он жестикулировал, и каждый раз это было как маленький электрический разряд. Я ловила его взгляд на своем декольте, на губах, и в его глазах читался не просто голод, а какое-то глубокое, почти болезненное любопытство. Когда я невольно прикусила губу, его взгляд затуманился, а челюсть резко сжалась. Он наклонился ближе, его лоб почти касался моего. «Ты не представляешь, как это... опьяняюще, – прошептал он, его дыхание смешалось с моим, – быть просто мужчиной. Рядом с женщиной, которая видит тебя, а не мираж». Его рука скользнула с моей талии чуть ниже, к пояснице, прижимая меня к себе плотнее, и я почувствовала всю силу его тела, его возбуждение, скрытое под тканью брюк. Жар разлился по низу живота, сжав дыхание. В этом движении не было ничего вульгарного, только невероятная, почти животная интенсивность желания, которая пугала и притягивала одновременно. Музыка сменилась на что-то медленное, томное. Он не отпустил меня. Наоборот, притянул так близко, что наши тела слились в одно. Его бедра прижимались к моим, я чувствовала каждый его вдох, каждый жесткий мускул пресса. Его рука лежала на моей спине, пальцы впивались в ткань платья, словно он хотел ощутить под ней каждый позвонок. Его губы коснулись моей шеи, легкий, почти невесомый поцелуй у самого основания, где пульсировала кровь. Я вскрикнула от неожиданности и сладкого шока, прижавшись лбом к его плечу. «Прости, – он прошептал в мои волосы, но не отодвинулся. – Ты невероятна. И такая... настоящая». Его голос дрожал, выдавая силу сдерживаемых эмоций. Я подняла на него глаза, утонув в этом море синевы и каких-то невысказанных тайн. «А ты загадочен», – выдохнула я. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько обещаний и печали. «Миша», – сказал он наконец, его имя прозвучало как ключ, отпирающий дверь. Я же прошептала свое имя тихо, на ушко, и он повторил мое имя шепотом, словно пробуя на вкус. «Хочешь уйти отсюда? Куда-нибудь, где тихо? Где мы сможем... поговорить?» Его взгляд говорил, что разговора будет мало. Гораздо, гораздо меньше, чем этого пожирающего нас обоих напряжения, этой электрической близости, которая висела в воздухе гуще клубного дыма. Он ждал моего ответа, и весь мир сузился до его глаз, его теплых рук на моей спине и безумного стука сердца, готового вырваться из груди.