Часть 3

Такси мчалось сквозь ночной город, превращая огни в размытые полосы. Миша сидел так близко, что его бедро ощутимо прижималось к моему через тонкую ткань платья. Его рука все еще держала мою, большой палец время от времени проводил по костяшкам — медленно, гипнотизирующе. Каждое прикосновение отзывалось теплом в самых потаенных местах. Я молчала, смотрела в окно и пыталась унять дрожь в коленях. Он тоже не говорил, но его молчание было насыщенным, густым, как будто он чувствовал каждый мой вздох, каждый учащенный удар сердца. Иногда я ловила его взгляд на себе — изучающий, глубокий, словно он пытался прочитать что-то написанное невидимыми чернилами. «Тут тихо,» — наконец произнес он, когда машина остановилась у элегантного, но не вычурного дома. Не отель. Его место. Мое сердце сделало сальто. Он вышел первым, протянул руку, чтобы помочь мне. Его пальцы крепко сомкнулись вокруг моей ладони, и эта твердая уверенность была одновременно пугающей и успокаивающей. Внутри пахло старым деревом, книгами и чем-то неуловимо "его" — той же смесью дыма и дорогой древесины, что и в клубе. Тишина здесь была иной — плотной, интимной, звенящей от невысказанного. Он снял пиджак, бросил его на спинку кресла. Под рубашкой угадывались очертания сильных плеч, рельеф груди. Я стояла посреди гостиной, чувствуя себя нелепо юной и бесконечно взволнованной. «Чай? Вино? Или просто... тишина?» — спросил он, подойдя так близко, что я снова ощутила тепло его тела. Его глаза не отпускали меня. В них не было прежней томной игры — только серьезность и тот же странный, трепетный интерес. «Тишину,» — прошептала я. Боялась, что голос выдаст дрожь. «И... может быть, просто посидеть?» Он кивнул, легкая улыбка тронула его губы. «Посидеть. Хорошее начало». Он не повел меня к дивану, а подвел к большому окну, выходившему на залитый лунным светом маленький садик. Встал рядом, плечом к плечу, глядя в темноту. Его рука снова нашла мою, но теперь пальцы осторожно вплелись между моими. Ладонь к ладони. Шершавая, теплая, живая. Это простейшее сплетение пальцев вызвало прилив такой острой нежности, что дыхание перехватило. Я посмотрела на наши руки, потом на его профиль, освещенный луной. Он был красив невероятно, но в этой красоте была какая-то усталость, глубина, которая завораживала больше, чем внешность. «Ты все еще не знаешь, кто я, да?» — спросил он тихо, не поворачивая головы. «Ты Миша,» — ответила я просто. «Тот, кто танцевал со мной. Кто... остановился». Он резко повернулся ко мне. В его глазах вспыхнуло что-то яркое, почти болезненное. «Да. Именно так». Он поднял нашу сплетенную руку и прижал мою ладонь к своей груди, прямо под расстегнутым воротом рубашки. Я почувствовала жар его кожи, мощный, учащенный ритм сердца под ребрами. Бум-бум. Бум-бум. Такой же бешеный, как у меня. «Чувствуешь? Это не мираж, милая. Это просто... я. Человек. Который вот уже час пытается понять, как дышать рядом с тобой». Его голос сорвался на хрипоту. Его признание, эта наглая уязвимость, обожгли сильнее любого прикосновения. Моя рука дрожала у него на груди. Я неосознанно пошевелила пальцами, ощущая подушечками жесткую ткань рубашки и горячую кожу под ней. Он замер, его дыхание стало прерывистым. Его свободная рука медленно поднялась, коснулась моей щеки. Кончики пальцев скользнули по скуле, к виску, задержались у края губ. Его взгляд прилип к моим губам, темный, неотрывный. В воздухе снова запахло грозой, тем же электричеством, что и в клубе, но теперь оно было приправлено тишиной и лунным светом. «Ты сказала... научи,» — прошептал он, и его палец слегка надавил на мою нижнюю губу, заставив ее приоткрыться. «Могу я... начать с малого? С самого первого шага?» Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Весь мир сузился до его пальца на моей губе, до бешеного стука его сердца под моей ладонью, до его глаз, в которых отражалась луна и мое испуганное, жаждущее лицо. Он наклонился. Медленно. Невыносимо медленно. Давая мне время отпрянуть. Его дыхание смешалось с моим, стало одним горячим, трепещущим облаком. Я почувствовала легчайшее прикосновение его носа к моему. Потом... его губы коснулись уголка моих. Легче лепестка. Теплее солнечного луча. Это был не поцелуй. Это было обещание поцелуя. Взрослый мужчина, актер, которого знают миллионы, прикасался к девушке, никогда не целовавшейся, с такой нежностью, будто она была хрустальной. Но это была тайна... Он отодвинулся всего на сантиметр. Его глаза, теперь темные и огромные, впивались в мои. «Вот так,» — прошеверил он губами, и его голос был хриплым от сдерживаемой силы. «Вот так начинается все. С доверия. С дрожи. С этого... невероятного ожидания». Его палец снова скользнул по моей губе, а потом опустился, чтобы коснуться моего запястья, где пульс бился, как пойманная птица. «Ты все еще хочешь продолжать, солнышко? Следующий шаг... будет сильнее». Его вопрос висел в лунном свете. Я смотрела на его губы — такие близкие, такие понятные теперь, после этого легчайшего прикосновения. Страх был. Но под ним, как мощное течение, бушевало что-то новое, ослепительное и непобедимое — жажда. Жажда узнать этот вкус. Жажда этой обещанной силы. «Да,» — выдохнула я. И на этот раз мой голос не дрожал. Моя рука на его груди сжала складку рубашки, притягивая его на миллиметр ближе. «Научи меня следующему шагу, Миша». В его глазах вспыхнул огонь. Он наклонился снова, и его губы не искали укромный уголок. Они мягко, но уверенно накрыли мои.