Часть 1

Воспоминания: Я долго уговаривала Маля спуститься со мной на Землю. После установленного нейтралитета и победы над Шепфа мы быстро наладили дела в столице. Все государственные учреждения ангелов и демонов легко подхватили тенденцию лояльности к метисам. Сотни детей вышли из убежищ, ассимилировались в школах, завели друзей. Для молодого поколения крылатых Мальбонте был спасителем. Для стариков и искалеченных воинов он был захватчиком. Я надеялась, что со временем мы сможем расположить если не всех, то большинство к нашим кандидатурам. Цитадель функционировала эффективнее, чем раньше, я и Бонт установили доверительные отношения между ангелами и демонами, все были равны. С того дня, как мы заняли свои места за белым столом, больше не притеснялось ни одно существо, в независимости от происхождения и цвета крыльев. Я тогда считала, что выбрала верную сторону. Мы с Мальбонте, конечно, были близки, но я постоянно ловила себя на мысли, что попросту не могу стать ему тем, кем бы хотелось. Вряд ли я однажды услышу от него заветные слова, вряд ли он увидит во мне своё будущее. - Мальбонте, - тихо позвала я его со спины. Упорный колкий взгляд колючей чернотой пробежался по моему лицу. - Да. - Я хотела бы спуститься на Землю, может, спустишься со мной? - неуверенно спросила я. - К людям? - брезгливо выплюнул он, смеясь над моей идеей. - Да, я покажу тебе, как мы живём, ведь уже прошло несколько лет, как ты все наладил на небесах, давай устроим отпуск. - Отпуск? - пробовал на вкус новое слово брезгливый демон. - Да, я бы хотела, - подошла к нему я, прижавшись щекой к его плечу. Он согласился тогда, я точно знала, что он воспринял мою просьбу как очередную нелепую прихоть. Он был мне благодарен за мою поддержку в войне, оттого соглашался на странные идеи. Я лишь хотела показать ему иную жизнь, показать, как можно легко чувствовать, как можно об этом говорить. Было страшно, что он лишь посмеется. Мы спустились к людям на месяц. Месяц невероятной жизни с любимым человеком из всех десяти лет. Он не рождался на Земле, ему было необязательно менять свой лик, я же для окружающих имела неприметную внешность, только Мальбонте, глядя на меня, распознавал истинную суть. Мы путешествовали, на мгновения я забывала о том, что я служу в цитадели, забывала, что за спиной прячутся пара золотых крыльев. Казалось, я живу свою жизнь, которая у меня была отобрана по воле того, кто сидел по правую руку от меня. Мальбонте изучал все: смотрел на людей, слушал их разговоры, всматривался в обеспокоенных родителей, поднимающих упавшего сына на ноги. Он с легкостью освоил сёрфинг, вождение, наверно, он бы стал чемпионом в любом начинании. Только безразличие на его лице всегда выдавало, что он просто это терпит, что все ради меня, он не чувствует и не проникается. Наш путь начался с Аляски, со снежных гор. Я кутала его ноги пледом, мы варили какао и глинтвейн, я старалась научить его чувствовать тепло от заботы друг о друге. Мальбонте лишь ухмылялся, приподнимая краешек губ. Вскоре он подстроился под меня, под мое поведение, мои мысли, он шутил, улыбался, о чем-то рассуждал. Он ли тот всемогущий метис, одолевший самого Шепфа? Когда мы гостили у берегов океана, Мальбонте все больше и больше походил на человека, которым никогда не был. Я нежилась в его огромных ладонях, во внимании, которое он мне дарил. Поцелуи по утрам, страстные ночи, разрывающие воздух громкими криками. Мы были поглощены друг другом, происходило все то, чего я так желала. И вот в последний день на Земле мы лежали в гостиничном номере, смотря очередной фильм из моего детства. Мальбонте молчал, я уютно устроилась на его груди. Кстати, пижамный костюм из черного вельвета ему очень шел, хотелось его раздевать, едва тонкая резинка брюк оголяла линии паха. Помню, что сказала ему, что безумно счастлива, что месяц прошел так, как бы я хотела провести всю свою жизнь. Маль не ответил, он так же уперто глядел в цветные картинки на стене. - Не хочешь ничего мне сказать в ответ? - поинтересовалась я. - Нет, - он сказал так, чтобы я не хотела даже продолжать разговор, но я продолжила. - Тебе нечего сказать о жизни на Земле? Совсем не понравилось? - я не дышала. - Ты хотела, я дал тебе это, потому что мог. И вот я вернулась туда же, на исходную точку, словно парализованная, я без движения всматривалась в его лицо. Как? Как мне тебя любить, если ты тверже чем камень? Мы вернулись в свою обитель власти и политических игр. Бонт отстранялся от меня время от времени, мне оставалось лишь гадать, что творится в его голове. Если бы я только знала, что внутри черной души еще бьется сердце, истязаемое тьмой еще более жестокой и болезненной. Если бы я знала, я бы успела его спасти.