Исключение из правил

Совсем недавно мальчишки сидели в своих комнатах, в общей гостиной, просто друг у друга - жаловались на домашку. Учёба в академии - страшное дело. В графике совершенно нет свободного времени, даже оно забито кружками и внеклассными занятиями. Это необязательно, и даже по желанию, ученики могут выбрать их сами, ради удовлетворения собственных познавательных запросов. Такое определение можно было бы прочесть в толковом словаре, окажись вы в Уэлтонской библиотеке. Но у учителей, у мистера Нолана, у Управления образованием США были другие цели. Сроки горят, календарные планы не дописаны, журналы не заполнены: мальчиков раскидывали по кружкам просто в алфавитном порядке. Помимо этого, дети должны были выполнять каждый вечер домашние задания по всем дисциплинам, на которые отводилось около двух часов. Заданий много, а времени мало. Тяжело было всем, как малышам, так и старшим классам - на них давили не только учителя, но и родители. Самый главный страх каждого мальчика - разочаровать отца. Так уж получилось, что отцы знали, как будет "лучше" их сыновьям. Практически с малолетства они знали свой путь, свое предназначение. Из года в год впахивая в "лучшее" будущее. Стараясь, убивая нервную систему, веря, что так будет лучше. Убеждая самого себя: "Я сам этого хочу". Точно также жил и Нил, и Тодд, Чарли и остальные в выпускном классе. Многолетняя система академии никогда не давала сбоя. Вершина образования, эта система всегда была константой. Традиции. Честь. Дисциплина. Совершенство. Словно миф о мироустройстве, эти столпы держали на себе фундамент Уэлтонской академии. Но даже самое строгое правило всегда имеет случай, который выходит за рамки его ограничений. Сегодня никто не жалуется на количество домашнего задания. Сегодня все уроки отменены. Ребята одеваются тихо, совсем медленно. Тодд Андерсон натягивает на себя одежду, не веря в происходящее. Руки дрожат, пуговицы путаются под ними, в груди ощущается полная пустота. Он предпочёл бы остаться и не видеть этого ужаса, но его не простит Чарли. Не простит Нил. Тодд сам себя не простит. Мальчик смотрит на пустой стул в их комнате: совсем недавно Нил Перри подделывал письмо отца, они смеялись вместе, и ничего не предвещало беды. Несмотря на трагичность события, на небе стоит солнце. Внешний мир не знает о смерти Нила Перри. Он сталкивается с внутренним мирком тех людей, для которых Нил был больше, чем просто другом. До прощальной церемонии остается несколько минут. Тодд не выдерживает и с грохотом опускается на кровать, безудержно рыдает. Он складывается практически пополам, обнимая свои колени, закрывая глаза, бормочет – «Это неправда». Компания останавливается в дверях. Нокс стоит как каменный, Микс и Питтс смотрят друг на друга. Чарли осторожно проходит в комнату. Далтон все еще чувствует аромат его парфюма. Вчера он лишился лучшего друга, но сейчас, по его мнению, есть более главная проблема. Хотя ему нужно чтобы кто-то позаботился о нем самом, Чарли знает, Тодд нуждается в поддержке больше чем он. Его рука мягко опускается на голову Тодда, он слегка тормошит его. – Тодд...мы должны идти. – с комом в горле произносит Чарли. Священнику все равно кого хоронят. Он давно не пропускает через себя лица всех тех людей, которые видит сотнями. Его речь эхом раздается по залу, слова словно заучены наизусть, в них нет скорби и печали. Нилу не нужны его слова, он больше никогда их не услышит. Служитель алтаря сказал: «Дитя умерло за грехи родителей.» Как он был прав знали только самые близкие друзья Нила. И даже Кэмерон, который все отрицал, громко всхлипнул от этого заявления. Лица людей будто застывают, когда священник заканчивает говорить. Кажется, даже с наличием солнца всё вокруг серое, безжизненное, болезненное. Каждый подходит прощаться, у каждого опущен взгляд. Чарли заставляет себя посмотреть на лицо Нила. Он единственный, кто находит в себе силы это сделать. Человек, лежащий в гробу не его друг. Его лицо не выглядит поврежденным, но что-то в нем не так. Оно будто бы ассиметрично «осело», как если бы Нил спал, склонив голову набок. И это все тот же Нил Перри, с которым дружил Чарли, однако сейчас, глядя на него, в его голове целый диссонанс. Он лежит там, в этой деревянной коробке слишком правильно. Костюм не может сидеть так безупречно, волосы не могут быть так безупречно уложены. Чарли стоит там всего мгновение, его глаза уже застилают слезы, но он все равно смотрит. Смотрит на нелепо выглядящего Нила, его пустое лицо и глупый легкий румянец на щеках. Его толкает в плечо Нокс, подсказывая, что пора уходить. Шестеро ребят из академии Уэлтон вызвались нести гроб. Дороги все замело снегом, им практически некуда ступать. Процессия выдвигается из церкви, они совсем не чувствуют вес, который несут. Главная дорога разделяется на несколько побочных, они медленно идут своим путём. Путём к месту, которое «любезно» приобрел для своего сына мистер Перри. Здесь дорога сужается, кто-то идет по маленькой узкой дорожке, а кто-то прямо по сугробам, увязая по щиколотку. Поэты, сбив шаг, потому что дорога напряженная, несут гроб на плечах. Они чувствуют лишь что-то психологически тяжелое, что давит на них, невыносимой тяжестью, леденящее душу. Тодд идёт сзади справа, в самом хвосте. Андерсон всегда летает в облаках, и даже сейчас, он бросает все силы не на то чтобы смотреть на землю, пытаясь угадать что ждет его с каждым шагом, а думает о Ниле. Его взгляд скользит по товарищам, идущим впереди, по стенкам гроба, что отбрасывает блики на снег. Он думает слишком долго, и его нога вдруг не находит ожидаемой опоры. Резко, с глухим вскриком Тодд Андерсон падает на одно колено. Он отчаянно цепляется за ручку гроба, стараясь не уронить. Деревянный ящик, словно корабль в шторм, накренился с ужасающей, неживой плавностью. Остальные ребята шумно выдыхают, вес перераспределяется, полностью рухнув на Тодда. Он громко стонет, пытаясь поднять и себя и тяжелую ношу, что теперь в прямом смысле давит на его плечо. – Осторожно..! – вопит Кэмерон. – Пожалуйста, держи его! – голос Чарли срывается на крик, его вторая рука цепляется за верхнюю часть гроба, но ему не удастся предотвратить катастрофу в одиночку. Черный ящик замирает над снегом под углом в сорок пять градусов. Сложно представить, что происходит внутри, и еще сложнее – что будет дальше. Всем кажется, вот-вот он выскользнет из дрожащих рук. Все смотрят и никто ничего не делает. Андерсон медленно, напрягая все мышцы, поднимается. Он слышит как громко бьется его сердце, неловко обводя взглядом присутствующих. Яма такая глубокая, что хочется прыгнуть самому, умолять их не делать этого. Могильщики всего лишь выполняют работу. Им все равно на судьбу Нила Перри. Они шагают вперёд, берутся за толстые верёвки. Начинается новое движение, на которое невозможно смотреть. К каждому приходит осознание: это последние физические минуты присутствия Нила здесь, рядом с ними. Раздается глухой стук – сырая земля принимает дерево. Больше Нила нет. Священник берет лопату, и первая горсть земли летит вниз, ударяясь о крышку влажным шлепком. Земля в руках ребят тяжелая, ледяная. Шесть комочков летят вниз, быстро рассыпаясь в полёте, падая на крышку, край могилы, по бокам. Нила больше нет.