Часть 1

Женя Серова была, наверное, самой популярной девочкой в параллели. Нет, она не могла похвастаться идеальной фигурой или внешностью, на их факультете были девочки значительно красивее её. У Жени не было третьего размера груди, как у Насти, или модельной внешности, как у Лены, но Серова смело брала харизмой. Конечно, если ты имеешь, пусть и не идеальную, но очень даже хорошую внешность и второго размера грудь, то вкупе с харизматичностью и кокетством это наверняка обеспечит тебе популярность. Женя училась в Политехе в трехстах километрах от столицы. Поступила она сама, да училась она отлично, и имела бы все шансы получить красный аттестат, если бы не один предмет. Высшая математика никак не давалась Серовой, и вот тут, раз уж знаниями брать не получалось, приходилось брать внешностью: каждую сессию, проводя одну ночь с профессором по высшей математике, Женя получала стабильную пятёрочку в аттестате. И так бы, пожалуй, и продолжалось до пятого курса, если бы у них в Политехе вдруг не сменили математика. Доподлинно не известно, то ли он уволился по собственной воле, то ли его обвиняли в домогательствах, но как бы то ни было, заместо старого шестидесятилетнего лысого профессора поступил молодой и прогрессивный тридцатилетний парень, имеющий все основания называться красавчиком. Довольно высокий усатенький брюнет, по которому текли, пожалуй, все девушки в их группе, учил хорошо и прогрессивно, на его парах вместо скучных лекций были тесты и презентации в интерактивном формате. Всё бы хорошо, но новый профессор оказался не в меру требовательным, так что Жене, которая всеми правдами и неправдами шла на красный диплом, пришлось не сладко. Девушка зубрила высшую математику весь семестр, так что, когда после сессии она увидела у себя в зачётке жирную двойку, Женя была готова выйти в окно, но делать ей этого не пришлось: Мда, Евгения, - слегка хмыкнув и оглядев девушку сказал Фёдор Сысоев, новый профессор, - слабовато у вас. Даже не на троечку. Зайдёте ко мне вечером, подучим с вами предмет. Ага, “подучим”! Знает Женя как все эти профессора “учат”! Ну да ей же лучше, математику понять - выше её сил, а обеспечить хороший секс, да тем более такому красивому мужчине - это она может. После последней пары Серова быстро заскочила в общежитие, поела и приняла душ: не известно, будет ли возможность помыться “там”, как она мысленно назвала квартиру Фёдора. Благо, новый профессор жил на соседней от общежития улице, а то раньше к “деду”, как все девушки в группе за глаза называли прошлого профессора по высшей математике, на другой конец города ездить приходилось. Фёдор встретил Женю в дверях: Переоденься, - даже не поздоровавшись, бросил он через плечо, вручив девушке какой-то свёрток и кивнув в сторону ванной. В свёртке оказалось бельё. Женя бы ни капли не удивилась, если бы оно было кружевным, эротическим, но тут… Тут были повязка на глаза и бельё: трусы и обыкновенный бежевый лифчик. Единственное, что отличало это от её собственного белья: лифчик был не на застёжке, а на завязках-тесёмочках, и завязок было больше обычного. Ну переодеться, значит переодеться, не проблема. “Дед” раньше вообще не всегда дожидался, когда она разденется, так ещё и секс с ним был хуже некуда: или он кончал слишком быстро, или не мог кончить по полчаса, так что в обоих случаях удовольствия девушка не получала. Да, чего только не сделаешь ради пятёрки! Женя оделась и придирчиво оглядела себя в зеркало: да, эротики тут мало. Тугой бежевый лифчик, полностью закрывающий грудь, и закрытые бежевые же трусики. Ну да ладно, математики - странный народ, может, Сысоеву так нравится? Девушка надела повязку на глаза и открыла дверь. Сразу же её мягко взял за руку Фёдор, казалось, что мужчина всё это время стоял за дверью. Проведя девушку в комнату, Сысоев подвёл её к “кровати”: Ложись, - коротко бросил он. Ох, если бы Женя видела эту “кровать”, неизвестно, легла бы она на неё! Это была не постель, в прямом смысле этого слова, это было что-то вроде невысокого большого квадратного стола, обитого кожей, в котором были своеобразные держатели для секс-игрушек и наручников. Повсюду в потолке и стенах на разной высоте были крючки и подвесы, в углу стояло кресло и комод, и лучше не знать, что там! Да, новый профессор явно пересмотрел БДСМ! Но Жене всего этого увидеть было не суждено, так что она легла на это “ложе”, которое было слегка наклонено в сторону головы, так, что даже без повязки на глазах Серова не смогла бы видеть своё тело. Свердлов мягко взял её за запястья, и потирая их, надел наручники, растягивая девушку в позе звёздочки. Разведи ноги, - бросил Фёдор, пристёгивая наручники на щиколотках девушки к столбам этого ложа. Женя занервничала. Такого у неё ещё не было. Не приносящий удовольствия секс с “дедом” был, быстрых перепихон в кладовке с одногруппниками был, нежный секс с бывшим парнем, и даже ролевые игры, но БДСМ она ещё не пробовала! Контроль над её телом, обездвиживание, отсутствие возможности видеть - это и заводило, и пугало её одновременно. Тшш, тихо, тихо, - чтобы успокоить девушку, Фёдор начал мягко массировать соски сквозь ткань лифчика, что, впрочем, принесло должный эффект. Кстати о лифчике: всё бельё было на завязках, чтобы его можно было проще снять, это понятно, но помимо этого лифчик имел ещё один своеобразный секрет. Чашечки его были двойными: первый слой с вшитыми шнурками плотно обхватывал всю грудь, оставляя неприкрытым только соски, второй же слой состоял из сетки, которая на тесёмочках прикреплялась к первому слою. После того, как девушка слегка расслабилась, Сысоев развязал верхние тесёмочки, сняв слой из сетки: таким образом грудь была плотно обхвачена лифчиком, но при этом ничто не мешало производить манипуляции с сосками. Фёдор нанёс немного смазки на пальцы и стал массировать соски. Девушка тихо охнула от ощущений: холода смазки, движений на своих сосках и одновременно чувства стеснённости груди, которая была плотно обхвачена лифчиком. Если раньше у них в группе ходили легенды, что профессор - шикарный любовник, то сейчас Женя полностью в это поверила. Только от пальцев на сосках, она ещё так не заводилась. Когда девушка привыкла к ощущениям, Сысоев затянул шнурки, вшитые в чашечку лифчика. Теперь то Женя поняла, зачем они были нужны: лифчик был с шибари-эффектом. М-да, этот математик не так прост, как кажется! Если Серова ещё не постанывала, то её трусики уже порядком намокли. Усугубляло ситуацию ещё и то, что Женя никак не могла унять нарастающее напряжение в промежности: дотронуться руками не представлялось возможным, потереться о трусики получилось бы, если бы они не были такими широкими. Ну, математик, ты постарался! Даже в стрингах девушка чувствовала бы себя лучше. Фёдор перестал массировать её соски, и , ни слова не говоря, отошёл на несколько минут. Грудь ныла от шнурков, смазка неприятно холодила соски, трусики, казалось, насквозь промокли. Женя пыталась вслушаться в звук шагов Сысоева, но безуспешно. Внезапно, с её глаз сняли повязку. Так профессор всё это время стоял здесь? Пора математику повторять, - приторно улыбаясь, сказал Фёдор, беря с комода пульт. Только сейчас девушка смогла увидеть, что на потолке, среди всех крючьев и подвесов, прямо над её головой было белое пространство, на которое светил стоящий на комоде проектор. Сысоев щёлкнул пультом, и на потолке отобразился тест, вроде которых Фёдор включал им на парах в Политехе. Смысл был в том, что в этом тесте появлялись задания, на которые можно ответить, не производя сложных вычислений. Задания были разных уровней сложности, по нарастающей: от совсем простых, типа “√25”, “√49”, “234/2”, “455/5”, до нахождения правильной формулы, или выбора правильного варианта доказательства теоремы. Ответы давались с помощью голосового помощника, время на ответ было ограничено. За ошибки будет наказание, - ухмыльнувшись, пояснил Фёдор, и включил тест. Женя, у которой с математикой и так было хуже некуда, а во время секса, когда голова и так ничего не понимает, грудь ноет, а между ног пульсирует - тем более, девушка занервничала бы, если бы хоть что-то понимала. Фёдор сел между её ног, но, из-за расположения этого своеобразного “ложа”, Женя всё равно не могла его видеть. Тест запустился. На потолке высветилось “33+3”, ничего не успевшая сообразить Женя, невпопад ответила “30”. ОШИБКА - высветилось на экране. Сысоев развязал тесёмочки на трусиках девушки, и снял с неё уже намокшие трусики, подув на клитор. Женя поёжилась, пытаясь свести ноги, вся в смазке промежность уже ныла от дискомфорта. Высветилось новое задание, Свердлова ответила верно, и наконец почувствовала облегчение: Фёдор начал медленно потирать её клитор. Сложность заданий увеличивалась с каждым разом, ноющую от шибари-лифчика грудь ещё никто не отменял, профессор продолжал массировать между ног девушки, всё это мешало сосредоточиться. Через какое-то время, Женя снова дала неверный ответ. Математик встал, достал из комода какие-то вещи, но положение “ложа” мешало Свердловой рассмотреть, что. Фёдор опять сел между ног девушки, и включил вибратор на небольших оборотах. Девушка закусила губу. Да, пальцами Сысоев массировал менее интенсивно! На каждой ошибке Фёдор прибавлял оборотов, пока наконец девушка не начала стонать в голос, вообще перестав отвечать на задания. Вибратор профессор не выключил, продолжая держать его между ног у девушки. Женя со сбившимся дыханием тщетно пыталась свести ноги. Буквально через минуту девушка выгнулась и со стоном кончила. Математик не дал её прийти в себя: Да, Евгения, с математикой у вас не очень, - насмешливо бросил он, перемещаясь к груди девушки, - посмотрим, может с выдержкой лучше. Пальцы в смазке коснулись груди девушки, которая уже откровенно болела от шибари. Женя слегка вздрогнула от боли. Фёдор снова достал что-то из комода, на этот раз девушка вскрикнула: к соскам прикрепили зажимы на цепочке. Без моего разрешения не кончать. - сухо и как будто сердито сказал Свердлов. Профессор опять устроился у промежности девушки, и включил вибратор. Женя дёрнулась: казалось, по ней прошёл разряд тока. Шибари вкупе с зажимами делали своё дело, и к этой боли привыкнуть было трудно. Вибратор на клиторе терпеть было невозможно, и девушка буквально извивалась от перевозбуждения, которое застелило даже боль в груди и сосках. Серова дёрнулась, выгнулась и кончила. Профессор тут же убрал вибратор, снял с сосков зажимы и прибавил на них мощность. У Жени из глаз брызнули слёзы от боли и возбуждения. Не кончать без разрешения, - жёстко и властно. Второй раунд, час от часу не легче. Спустя пять минут девушка почувствовала, что сдерживаться уже не может: Я.. Сейчас.. - срывающимся голосом простонала она. Резкая боль вернула её в реальность: Фёдор потянул за цепочку зажимов. Когда к промежности вновь приложили вибратор, Жене показалось, что низ живота у неё сейчас просто взорвётся. Сысоев, казалось, решил продлить её мучения, сбавив обороты на вибраторе. Спустя минут семь, видя, что девушка уже на грани истерики и обморока, профессор выключил вибратор, ослабил шнурки на лифчике, снял зажимы, и подул на соски: видимо, он пожалел свою партнёршу, а скорее - жертву. Сысоев отошёл в угол комнаты и сел в кожаное кресло, оглядывая девушку с ног до головы. Подрагивающая, всхлипывающая, она возбуждала мужчину лучше любых манипуляций. Не известно, захочет ли Серова это повторить, так что лучше дать ей немного отдохнуть, и после продолжить. Сысоев сел в кожаное кресло в углу комнаты, любуясь девушкой.