1. Город Грёз

  — Бумажник? Взял, — сказал я, похлопывая себя по жопе и отыскав бумажник в заднем кармане. — Телефон? Взял, — продолжил я, похлопывая по левому переднему карману. — Ключи от машины? Взял, — раскрыл правый передний карман, чтобы найти там связку ключей, в которой, как и в нескольких других, имелся ключ от моей квартиры. — Пятьдесят кило кокаина? — снова продолжил я, и мой взгляд упал на спортивную сумку, до предела набитую пятьюдесятью брикетами самого чистого кокаина на планете.      — Взял, — закончил я, перекидывая ремень сумки через плечо. Кокаина у меня за спиной было примерно на полтора миллиона или около тридцати лет тюрьмы, если меня поймают. Вес был приличный, но не настолько, чтобы вывести меня из равновесия. Я бегло осмотрел свою квартиру-студию — самое дешёвое место, которое удалось найти в Нью-Йорке, и выглядевшее соответствующе. Кладовка в задней части маникюрного салона, в которой едва хватало места для раскладного дивана и раковины. И она всё равно обходилось мне в тысячу долларов в месяц.      Сложив диван, чтобы выйти наружу, я открыл дверь и увидел невысокую азиатку, поджидающую меня в засаде. Её руки скрещены на груди, бёдра скошены, а выражение лица ясно говорило о том, чего она хотела.      — Квартплата? — подсказала Хана, мой арендодатель, заслужив тем самым от меня лёгкую улыбку.      — Уже иду обналичивать чек, — ответил я ей, отчего глаза дамы сузились. Я не стал принимать это на свой счёт. Люди, которые снимали лачугу, подобную моей, обычно были из тех, кого приходилось пинать и силком заставлять платить за аренду вовремя. На самом деле наличные у меня были, и я мог заплатить ей прямо сейчас, но это подразумевало раскрытие моей нычки. Хана была азиаткой средних лет и старалась выглядеть деловитой, но узнай она, сколько денег я тут припрятал, то, без сомнения, остался бы уже обворован.      Её лицо резко напряглось: видимо, она уже не в первый раз слышала подобное, но моя уверенность как будто бы рассеяла её подозрения.      — Сегодня, Уилл. Или завтра уже окажешься на улице, — предупредила она, и я кивнул, закрывая за собой дверь и протискиваясь мимо неё.      — Да понял я, понял, — сказал я ей в ответ, отмахиваясь от её угроз. — Получишь ты свои деньги, не переживай. Я заплачу за месяц вперёд, так как, вероятно, съеду раньше и в следующем месяце меня уже здесь не будет, — а это вызвало у неё скорее беспокойство, чем облегчение.      — Ты всего лишь мальчишка. Зачем тебе переезжать в слишком дорогое место? Побереги деньги, — сказала Хана, провожая меня до двери. В маникюрном салоне было многолюдно, собственно, как и всегда. Все кресла заняты чопорными женщинами, которым требовался идеальный маникюр, а работать над ними приходилось нелегальным иммигранткам, работавшим в салоне Ханы, потому что она была одним из немногих работодателей, готовых нанимать людей без документов в обмен на минимальную оплату труда. Неплохая такая схема, наверное.      Не то чтобы я действительно мог жаловаться на легальность этой схемы, учитывая пятьдесят кило кокаина, висевших у меня на плече.      — Могла бы просто сказать, что будешь по мне скучать, — сказал я, направляясь к двери. Меня провожали взглядом различные женщины, захлопавшие ресницами и немного подтянувшиеся в своих креслах. Хана же, напротив, просто закатила глаза.      — Я буду скучать по арендатору, который платит за квартиру, — выпалила она в ответ, когда я подошёл к двери. — Тебе восемнадцать. Оставайся там, где ты можешь себе это позволить! Не трать свои деньги на дорогие апартаменты, машины, наркоту или проституток, — дополнила она, бросив на меня многозначительный взгляд. — Если заплатишь за пару месяцев вперёд, я сделаю тебе скидку, — предложила она, пытаясь предостеречь меня об опасности легкомысленной траты денег и в тоже время пытаясь меня ограбить. Что ж, справедливо. Чтобы сводить в этом городе концы с концами, нужно быть миллионером. И каждому приходилось быть рабом чего-то.      — Может быть, я воспользуюсь твоим предложением, — сказал я ей, выходя из маникюрного салона и помахав женщине на прощание, прежде чем весело продолжить свой путь на назначенную мной же наркосделку. Несмотря на мою совершенно дерьмовую квартиру, технически я жил в одном из лучших районов Нью-Йорка — в Мидтауне. Райончик в основном славился бутиками-ловушками для туристов, но имелось тут и несколько магазинов для семей с детьми. У некоторых из них даже была своя история.      Нью-Йорк. Город, который никогда не спит. Я понятия не имел, насколько верно это замечание, пока не приехал сюда около месяца назад. В Нью-Йорке не найдётся такой улицы, на которой машины не выстроились бы впритык, не найдётся и тротуара, по которому не маршировала бы туда-сюда по меньшей мере дюжина людей, и, более того, здесь всегда слышался отдалённый вой сирены. Возможно, полицейской, возможно, скорой, а может, пожарной машины. Наверняка и не скажешь.      И все всегда чем-то заняты. Трейдеры, продавцы недвижимости, таксисты. Возвращались домой к своим семьям или покидали свой дом и виделись с семьёй в последний раз. Кто-то приветствовал появление в этом мире новой жизни, а кто-то лишал кого-то жизни по любой из возможных тысяч причин. Или же как я — шли на наркосделку в какой-нибудь захолустный ломбард, который работает только лишь потому, что через него проводят грязные деньги.      Ломбард Ральфа «Pawn `N Talk» — та ещё кучка дерьма. Решётки на окнах и двери, неоновая вывеска «Открыто», на которой светилась лишь буква «К». Всё выглядело именно так, как я и думал, представляя себе место, в котором будут проходить такие сделки. Когда я толкнул дверь, внутри на меня взглянул оторвавшийся от газеты толстый пожилой мужчина, золотых цепочек и колец на котором было где-то на тридцать тысяч долларов. Я одарил его лёгкой улыбкой:      — Мне нужно в подсобку (п.п.п. backRoom — а «room» слово, которое активирует способность фрукта Опе Опе. Обыгрывать это слово в переводе пока не представляется возможным, так как гг и дальше будет использовать его в подобном ключе. Но впоследствии сама способность будет называться «Пространство».)? Там меня кое-кто ждёт.      Говоря это, я сделал две вещи. Со своей стороны, сложил ладонь лодочкой по направлению к полу. И в тот момент, когда я произнёс «Пространство», появился маленький голубой пузырь, который затем расширился, окутав ломбард и подсобное помещение, на этом и ограничившись. Произнося слово «Пространство», я каждый раз активировал свою способность — такая вот доставучая причуда моей силы, от которой мне пока не удалось избавиться, зато мне удалось сделать так, чтобы люди не замечали, когда оказывались в моём «Пространстве». К тому же, поначалу я едва ли мог сделать «Пространство» больше своего тела, зато теперь оно выходило размером с небольшое здание.      А вторым делом я заглянул в подсобку. Внутри своего «Пространства» я был богом. Ну, не совсем богом, но очень даже близким к этому состоянию. Я мог довольно свободно манипулировать структурой реальности — телепортироваться и манипулировать материей, помимо всего прочего. И именно по этой причине я сразу же понял, что в подсобке находилось три человека, и были они вооружены.      А должен быть один, и ещё мы договорились, что будем без оружия.      Они даже денег с собой не взяли.      — Подсобка в твоём распоряжении, — бросил мне Ральф, возвращаясь к газете. Он уже получил свой гонорар, поэтому ему было плевать на то, что там происходило. У него там даже камера не стояла, всё ограничивалось лишь установленной звукоизоляцией.      — Премного благодарен, — сказал я, двинувшись дальше в подсобку, не сбавляя темпа. Протянув руку, я повернул ручку двери и увидел за ней именно то, что и ожидал там увидеть — трёх мужчин с видом настолько гангстерским, что я бы даже поверил, будто они уже родились с бандитскими татушками.      — Эй, Майк. Вижу, ты привёл с собой друзей, — заметил я, заходя в довольно большую комнату. В ней стоял квадратный стол с несколькими стульями вокруг него, стойка с микроволновкой и втиснутый в угол мини-холодильник. Стены же покрыты слезающей тошнотворно-жёлтой краской, а ковёр разорван, обнажая тусклый серый камень под ним.      Сделку я должен был заключить именно с Майком, и его друзья состроили злобные рожи, как только я переступил порог.      — Босс подумал, что меня одного для этой сделки... не хватит. Я потрясён тем, что твой начальник тебе доверился, раз решил, что ты вернёшься с полутора миллионами назад, а не сбежишь с ними.      Я присел и уложил кокаин на пол.      — Что ж, справедливо, — сказал я, откидываясь на спинку стула и одаривая их всех лёгкой улыбкой. — И да, лимон — деньги большие, но… сейчас уже не настолько, понимаешь? В былые времена, имей я миллион, то был обеспечен на всю жизнь и мог жить как король. А теперь это магическое число уже равняется ста миллионам. Инфляция, что б её сучку, — разглагольствовал я, притворяясь, будто понятия не имею, что что-то не так.      Один из друзей Майка хлопнул ладонью по столу и рванул вперёд, словно собираясь на меня наброситься.      — Завали ебало. Товар нам покажи, — рявкнул он на меня. Я приподнял бровь, глядя на Майка, который поднял руку, чтобы успокоить своего друга. Хороший коп, плохой коп, да? Как мило.      — Остынь, мужик. Тейлор и не против, правда? — спросил он меня, используя имя, которое я ему предоставил.      — Конечно, — ответил я. — Для нас это тоже большое событие. Банда Сердец ищет сбытчиков в Нью-Йорке, а у Бэйерсов на этом рынке уже пригрет свой уголок. Это может стать началом долгих и процветающих отношений, — и не всё из этого можно было назвать чушью собачьей. Но большую часть. Говоря это, я наклонился и поставил спортивную сумку на стол, прежде чем её расстегнуть. А достав брикет, передал его затем Майку для проверки.      Тот достал нож, разрезал упаковку и подцепил немного на кончике ножа, прежде чем втереть содержимое в дёсны. А потом он одобрительно присвистнул:      — Ти, это дерьмо просто нечто! Хм! — произнёс он, одарив меня искренней улыбкой, как будто вовсе и не собирался меня грабить. — Мужик, где ты достал это дерьмо?      — Прямиком из Панамы, — ответил я, соврав так же естественно, как и дышал. В моём «Пространстве» я получал определённую степень манипулирования материей. Превращение свинца в золото было выше моего понимания, зато я мог избавиться от примесей в кокаине — всяких добавок, химикатов, оседающих в процессе обработки, и того подобного. После чего из дерьма, на которое только что ногой наступали, получался такой чистый кокаин, что на нём можно было чечётку танцевать. — Деньги у тебя?      В ответ на это в лицо мне направили два пистолета.      — Да, насчёт этого — Бэйерсы возьмут это в качестве подарка от Сердец, чтобы вам дали вести бизнес в Нью-Йорке. В обычной ситуации я бы позволил своему парню тебя пристрелить и на том бы мы закончили. Но, поскольку ты мне нравишься, и я поклонник этого товара… Думаю, мы можем что-нибудь придумать. Буду честен — от вас нам потребуется скидка, скажем, в размере… тридцати процентов. Просто я подумал, что стоит тебя заранее предупредить, — сказал Майк, перегибаясь через стол, чтобы легонько пошлёпать меня по щеке, пока третий парень упаковывал кокаин.      — Хм. Жалко-то как, — сказал я, не делая ни малейшего движения, чтобы встать, чем вызвал насмешку со стороны Плохого Копа.      — Вот же сучка, — усмехнулся он, прижимая пистолет к моему виску. — Следует тебя шлёпнуть за неуважение. Вы, Сердца, всего лишь сраные деревенщины, решившие заехать в город грёз. И кое-кому наступили на ногу. Нам.      — Тогда стреляй, — сказал я ему, небрежно пожав плечами. Его глаза сузились, а я приподнял брови. — Ну? Я жду. Мужик, жми на курок. Ну давай. Вперёд.      — Отойди, — сказал Майк, кладя ладонь на руку Плохого Копа и заставляя его её опустить. — Всё путём. За проявленное неуважение уже сполна заплачено, — продолжил он, переключая своё внимание на меня. — Будем на связи. Так или иначе, — подытожил он перед тем, как трое гангстеров покинули подсобку и оставили меня без моего кокаина стоимостью в полтора миллиона. Я сидел там, давая им фору. Знаете ли, будет довольно странно, если я столкнусь с ними сразу после того, как меня ограбили.      Минуту спустя зазвонил мой телефон. Номер неизвестен. Нажав «ответить», я поднёс к уху свою одноразовую раскладушку:      — Привет, Робин. Приглядываешь за ними?      — Даже не одним глазом, — последовал спокойный ответ Нико Робин. — Вижу, они ушли с наркотиками. Для выяснения торговых путей врага есть способы и менее затратные, — заметила она, когда я закинул руку на спинку стула и уставился в потолок.      — Ме, это ж дерьмо, которое мы наскребли, где смогли, и превратили в бриллиант, — ответил я. Этот кокаин стоимостью в полтора миллиона насобирали из всякого мусора, который даже Билли Мейз не смог бы продать по цене близкой к уличной. — Конечно, было бы неплохо, подкинь они за него налички, но я от них этого и не ожидал. На мой взгляд, информация стоит дороже. Мы знаем, где они продают свою отстойную хрень, а вот где продают хороший кокс — не в курсе.      Вырисовать инфраструктуру банды было невероятно сложно. Неудивительно, что война с наркотиками была настолько неэффективна. Меня не сдерживала длинная рука закона, и за последний месяц я нарыл пиздецки огромную кучу инфы касательно сети взаимосвязанных банд, подставных лиц, людей, отсыпающих себе в карман, и других побочных сделок. Есть такая штука, как «слишком большое количество информации». И теперь уже трудно сказать, где заканчивалась деятельность одной банды и начиналась деятельность другой. Члены банд не обозначали, где у них сделка официальная, а где халтурка на стороне.      Тем не менее, через месяц у меня уже имелось хорошее представление о различных игроках подпольного мира. Громкими игроками среди них являлись Бэйерсы, Всеамериканцы, Ночная кровь, Городские сирены, Валентайны, Никси и Шестистрельщики или ШСС. Не говоря уже о бесчисленном количестве других банд, вращавшихся вокруг громких игроков.      Территории в городе менялись, как песок в пустыне, доказывая, что в Голливуде нам всем врали. Единственные специально отведённые места, где продавались наркотики и прочее барахло, находились в самом центре территории банды. На окраинах же в один день может работать одна банда, на следующий — другая, а послезавтра вообще совершенно новая. А иногда банда позволяла какому-нибудь уголку наработать клиентскую базу — давали наркошам узнать, где можно купить хорошего стафа, — а затем приезжает на этот уголок и его отжимает. Такого рода конфликты обычно происходили между мелкими бандами, но некоторые из них являлись доверенными лицами банд более крупных. Так что, в целом, ситуация выходила чертовски запутанной, и разобраться в ней было совершенно невозможно.      — А ты из осторожных, — заметила Робин, и не в первый раз.      Так и было. Вроде того… в таких делах у тебя есть только один шанс, и ты либо возвращаешься домой в шоколаде, либо вообще не возвращаешься.      — Верно, но время для осторожности почти закончилось. Ты приглядывай за ними и держи ухо востро — а, ну, ты уже там знаешь, что да как, — сказал я, и мой взгляд скользнул в угол комнаты позади меня, где я увидел руку с глазом в ладони. Я приподнял бровь, глядя на Робин и зная, что она видит меня через эту штуку, и услышал в трубке слабый смешок.      — Пригляжу. Дам знать, если узнаю что-нибудь... существенное, — решила Робин, завершая разговор, и тогда рука распалась на цветочные лепестки, которые затем просто растворились. Я почесал щёку, ища взглядом какие-либо иные признаки того, что Робин слушает или наблюдает за мной. Признаюсь, её сила меня немного нервировала. Она могла проецировать части своего тела практически где угодно — на стенах, машинах и даже на людях. А это означало, что она могла видеть и слышать всё вокруг.      Я не знал пределов дальности её способностей, потому что она не особо-то распространялась об ограничениях своей силы, но единственное слабое место, которое я смог у неё найти, заключалось в том, что от конечностей она получала обратную связь. Таким образом, если одна из её проецируемых рук получала травму, то Робин эту травму почувствует, хотя физически ей ничего не передавалось.      И пусть она называла осторожным меня, то же самое я мог сказать и о ней. Мы с Робин никогда не встречались лицом к лицу. Она разговаривала со мной только по телефону или с помощью своей силы.      Прежде чем я встал, у меня вырвался вздох, — спустя месяц единственное, что я действительно знал о Нико Робин, так это её имя и тот факт, что она обладала суперспособностями. Я даже не знал, чего она на самом деле хотела. Деньги она, вроде как, любила, но в её сердце они особого места не занимали. Скорее, считались средством для достижения цели, если можно так выразиться. И это оставляло меня в неведении относительно того, почему она согласилась помочь мне в составлении карты преступного мира Нью-Йорка.      При выходе из подсобки Ральф быстренько на меня глянул, но ничего не сказал, когда я вышел из его лавочки. Он знал, что меня ограбили, но ему было всё равно. Я понимал, что дела в подсобке его не волновали, пока ему не приходилось там за кем-то потом подчищать. Решив, что Майка и его друзей стоит оставить под присмотром Робин, сам я решил прогуляться по оживлённым улицам Нью-Йорка.      И повсюду меня окружали столь знакомые лица. Семь — ну, технически, пять — лиц, без которых невозможно было пройтись по улице. Они размещались на каждом рекламном щите, цифровом или полотняном, на каждом автобусе и остановке общественного транспорта. В Нью-Йорке проживало девять миллионов человек, но ни у кого не было сомнений в том, что город принадлежал Семёрке. Семи Героям.      Хоумлендер был лидером и создателем Семёрки, работавшей под эгидой Воут. Королева Мэйв, настоящая мощная амазонка, проработала в команде дольше всех, после Хоумлендера, конечно же. А-Трейн — самый быстрый человек на свете. Дип — человек, который мог разговаривать с рыбами и заставить выполнять его приказы. Прозрачный — человек, который по желанию мог становиться невидимым. Чёрный Нуар, с головы до ног покрытый чёрной бронёй, прям в стиле ниндзя, — геройствовал на протяжении последних пятидесяти лет, если верить слухам. И, наконец, Лэмплайтер — человек, который мог управлять огнём и фокусировать его для создания мощных взрывов.      Помимо своих возможностей, все суперы в мире в базе своей обладали увеличенной прочностью и силой. И как правило, большинство суперов были пуленепробиваемы. А по всей стране их насчитывались тысячи. Немногие из них были связаны с Воут, этой глобальной мегакорпорацией, зато имелось полно суперов-фрилансеров. К добру это или к худу.      Мой взгляд задержался на изображении Хоумлендера — с ярко-голубыми глазами и светлыми волосами, — который смотрел куда-то вдаль и улыбался чему-то, что мог видеть только он сам. Судя по всему, на экраны выходил их очередной фильм. Я старался поспевать за всей франшизой, но разбираться во всей этой вселенной VCU было так утомительно. Особенно учитывая, что они, как правило, отретконивали всё всякий раз, когда в Семёрку добавлялся новый участник, как только один из старых уступал ему место. У Семёрки насчитывалось около десяти разных историй происхождения.      Я услышал звуковой удар наверху и поднял голову, и как раз чтобы увидеть, как Хоумлендер пронёсся по небу с развевающимся на ветру плащом цвета американского флага, вероятно, чтобы спустить котёнка с дерева или что-то в этом роде. Я поджал губы, прежде чем опустить взгляд, не отрывая его от земли, пока пялился прямо перед собой. В конце концов, скоро мне следует о Семёрке побеспокоиться, но пока этот день ещё не настал.      Когда я зашёл в Starbucks, внутри меня встретило ещё несколько рекламок, связанных с Семёркой. На стенах висели плакаты, предлагающие семь тематических кофейных кружек и спонсорские кофемолки. А в каждом американском кафе Starbucks даже проводилась акция — можно заказать один из семи напитков, вдохновлённых бесстрашными героями.      И этому всему... просто не было конца.      Когда я направился к баристе, — парню примерно моего возраста, выглядему так, словно он разрывался между желанием прикончить себя или же всех окружающих, — Эндрю, судя по бейджу с именем, одарил меня заученной улыбкой.      — Добрый день, могу я предложить вам Чёрный Мокко Нуар или Королеву Сладких Пчёл Мэйв? Они ограничены по времени, — он произнёс эти слова с тупой, монотонной болью, которая подсказала мне, что он повторял их весь день напролёт, и его от них уже тошнило. В его глазах стояла неподдельная, искренняя боль, из-за которой вымученная улыбка выглядела так, словно он кричал внутри себя. Господи. Надеюсь, что у меня окажется с собой пушка, чтобы помочь ему, когда он примет окончательное решение.      — Мне лишь два латте. Больших. Или венти, или как их там, — произнёс я, и в английском языке ещё просто не придумали таких слов, способных описать его облегчение.      — Можно узнать ваше имя, пожалуйста? — спросил Эндрю.      — Тони, — ответил я, прежде чем меня отослали ждать свои напитки. Я занял столик у стеклянных стен Starbucks, чтобы можно было наблюдать за приходящими и уходящими людьми. А также чтобы убедиться, что никто не проедет на машине в здание. Такое иногда случалось. Создание Пространства помогло избавить меня от подобной выходки со стороны недовольного сотрудника или чего-то в этом духе, а ещё подсказало, что человек, которого я ждал, уже находился здесь.      Дождавшись, пока назовут моё вымышленное имя, я взял латте и сел за другой столик, за которым уже устроилась молодая женщина лет двадцати с небольшим. Волосы цвета воронова крыла, глаза как янтарь и просто сногсшибательная фигура, если такие вообще существуют в природе.      — Синдер, — поприветствовал я, передавая ей латте, которое она с благодарностью приняла.      — Винсент, — ответила Синдер, приподняв бровь и разглядывая меня поверх своего латте. — У тебя для меня что-нибудь есть?      В ответ я полез в карман и достал сложенный листок бумаги со списком адресов.      — Шесть точек. Русские, торгующие оружием в ломбарде, контрабандная сеть в доках, а остальные — прикрытие для ШСС. Разношёрстный набор. Наркотики, оружие и тому подобное. Всё довольно серьёзное, — сказал я ей, передавая список с адресами.      Синдер ослепительно улыбнулась в ответ:      — Ты проделал отличную работу, — сказала она мне, заставив меня приподнять бровь. — У тебя тут набрался целый кладезь информации, Винсент. Если бы ты не делился им со мной, то я бы даже призадумалась над твоими планами относительно всего этого, — её голос был низким и хрипловатым, а сама она одарила меня соблазнительным взглядом из-под полуопущенных век, в то время как её ножка скользнула по моей.      — Боюсь, что информация эта имеет для меня ограниченную пользу. И я бы предпочёл… заручиться хорошим расположением восходящей звезды, — ответил я, отчего улыбка Синдер стала чуть шире.      Возможно, Семёрка и застолбила за собой Нью-Йорк, но это не делало их единственными героями в городе. Было ещё множество героев уличных, которые пытались сделать себе имя в Большом Яблоке. Однако никому из них не удалось достичь таких высот, как перспективной и совсем недавно начавшей свою карьеру героине — Супернове, она же… Синдер Фолл.      Отношения у нас строились на симбиозе. Я предоставлял ей информацию о незаконной деятельности: торговле наркотиками, громких убийствах, контрабанде оружия и так далее. А она устраивала громкие облавы, достойные первых газетных полос, чтобы заявить о себе. Благодаря своей способности разогревать предметы и барьеру, природной красоте и тому факту, что она была невероятно соблазнительной, Синдер очень быстро стала настоящим хитом, и на неё обратили внимание Воут, всегда искавшие новые таланты. Взамен я получил две вещи — героя, который фокусировался на моих врагах, и хорошее расположение человека, который однажды мог присоединиться к Семёрке.      Синдер передвинула ногу, её стопа поднялась по моему бедру.      — Да неужели? — спросила она, наклоняясь вперёд и подпирая голову рукой, попутно открывая мне прекрасный вид на её декольте. — Теперь мне интересно, зачем ты вообще её собираешь. Ведь Банды Сердец, — произнесла она, положив ногу мне на промежность, — в конце концов, вовсе не существует.      — А вот это я придержу при себе. Мужчинам стоит придерживать у себя пару секретов. Мне кажется, без моей этой таинственности ты бы сочла меня довольно скучным, — сказал я, делая глоток своего латте, в то время как Синдер, судя по глазам, уже готова была трахнуть меня прямо на столе. Неспроста же она стала восходящей звездой. Она использовала свою красоту как оружие. Лично я не думаю, что есть хоть что-то более сексуальное, чем женщина, знающая, что она пиздецки привлекательная, и этим пользующаяся.      Синдер слегка наклонила голову набок:      — Я бы так не сказала...      И прежде чем флирт продолжился, у меня зазвонил телефон. Кокетливый взгляд в её глазах пропал, подобно якорю в море, сменившись холодным раздражением, когда я ответил на звонок с незнакомого номера.      — У тебя для меня чё-то есть?      — Местонахождение Уильяма Фиста. Лидера Бэйерсов, — ответила Робин с самодовольством в голосе, потому что она знала, что теперь полностью завладела моим вниманием. Синдер не слышала, что было сказано, но уж точно заметила мою реакцию на эти слова.      Уильям Фист, более известный как «Кингпин», был тем самым человеком, за которым я охотился в течение последнего месяца. Этот человек настолько изолирован от деятельности банды, что разыскать его казалось практически невозможным. К тому времени, когда до него доходили деньги от продажи наркотиков, их аж несколько раз отмывали до безупречной чистоты. Помимо самого имени Кингпин, о нём никто ничего больше не знал. Считай, призрак. Я уже начал подумывать, что он и вовсе не существует, но, похоже, Робин применила свою магию и сумела его отыскать.      Я медленно вздохнул:      — Отличная работа, Робин. Похоже, наконец-то, настало время запустить все шестерёнки, — сказал я, как только получил адрес. Неплохой квартирки-пентхауса в самом центре города, снятой под вымышленным именем.      Синдер с интересом посмотрела на меня, когда я встал. А я ей ухмыльнулся:      — Очень скоро ты узнаешь, что я собираюсь сделать с этой информацией.      — Следует ли мне ожидать каких-либо перемен в наших... отношениях? — спросила она, оценивающе глядя на меня.      — Конечно. И перемен хороших, для нас обоих, — заверил я её, привлекая внимание девушки.      — Тогда я буду ждать, затаив дыхание, — поддразнила она, подмигнув мне. Допив свой латте, я выбросил его в мусорное ведро по пути к выходу. К счастью, я оказался не так уж далеко от указанного адреса. Оставив Синдер в кофейне и зная, что она смотрит мне вслед, я убрал Пространство, и пузырь снова сжался в моей ладони. Одно из ограничений моей силы — Пространство я мог создать только одно, и было оно полностью статичным. Проблема устранялась увеличением размера пузыря, но пока что приходилось довольствоваться таким вот досадным ограничением.      Само здание находилось не так уж далеко от штаб-квартиры Воут — массивного строения, затмевавшего любое другое в Нью-Йорке. Оно было круглым, с окнами из холодного синего стекла на всю высоту, за исключением спиральной цифры «7», которая обвивала здание. Семёрка была абсолютно повсюду. Не успеешь и глазом моргнуть, как наткнёшься на какое-нибудь упоминание о них.      Я оглядел вестибюль здания, в которое вошёл, гадая, увижу ли я здесь Робин. Насколько я знал, она уже находилась в вестибюле, только никак себя не показывала. Даже сейчас, когда мы стояли на пороге новой главы в нашей жизни. На моём лице зафиксировалась довольная улыбка, когда я вошёл в лифт и нажал кнопку самого верхнего этажа, который должен был выгрузить меня прямо под пентхаусом. К сожалению, частным лифтом пентхауса я воспользоваться не смог. Во время подъёма играла приятная мелодия, а люди входили и выходили через каждые пару этажей, и оттого становилось вполне очевидно, почему у пентхауса имелся свой собственный лифт.      Но по прошествии нескольких минут я добрался до предпоследнего этажа. Когда вышел из лифта, серебристые двери за мной закрылись, и я оказался в коридоре кремового цвета с коричневыми дверями, каждая из которых помечена номером. В прихожей стояли картины и вазы, чтобы втюхать людям идею первоклассности этого места, но дешёвый ковёр я мог распознать с первого взгляда.      — Пространство, — произнёс я нараспев, создавая пузырь, который тут же уместил в себя соседние комнаты и прорвался в пентхаус наверху. Найдя пустую комнату дальше по коридору, я поменялся местами с ножом для колки льда на полу в роскошной спальне, из которой открывался великолепный вид на город. В комнате было совсем не прибрано — на полу валялся мусор, одежда и даже старые презервативы. Мерзко.      В своём Пространстве я мог менять местами всё что угодно. И ограничения по массе меня вообще не заботили. Ограничения заключались в том, что телепортировать нежелающую этого цель было намного сложнее, чем менять местами безвольную. Кроме того, то, с чем я менялся местами, не должно быть ни к чему привязано. Иначе я утащу всю эту сцепку целиком. Моё Пространство могло проникать сквозь множество поверхностей, как в случае с пентхаусом. Однако потолок надо мной был цельным, поэтому я не мог просто взять из него кусок и заменить его одеялом или чем-то ещё. Мне нужно было вырезать этот кусок, отделить его от остальной части, и тогда уже можно менять всё местами.      Создавая новое Пространство, я почувствовал, что надо мной стоят два человека. Одним из них был Майк. Он не являлся правой рукой Кингпина, но тем не менее считался его крупным дилером. Из тех, кто появлялся только на тех сделках, сумма в которых превышала девятизначную цифру, потому что всё, что ниже, для него казалось слишком мелким. Я не мог услышать, что они обсуждали, и это сильно раздражало. Находясь в Пространстве, я просто осознавал всё, что было внутри и что в нём происходило, но не мог видеть, слышать или унюхать что-либо. Хотя и мог догадаться, о чём они там говорили.      Обо мне. Банде Сердец. Банде, которой не существовало, но которая, тем не менее, раздобыла самый чистый кокаин на всём белом свете. Я ставил на то, что Майк пытался склонить Уильяма Фиста к идее торговли с нами на более постоянной основе. Но этого не случится. У меня буквально целый месяц ушёл на то, чтобы изготовить такое количество чистого кокаина. И в дальнейшем оно того стоить уже не будет.      В ожидании, пока Майк закончит выдавать своё коммерческое предложение, я зашёл в гостиную и увидел, что там стоял точно такой же беспорядок. К счастью, кухня была неплохо так забита продуктами, поэтому я сделал себе сэндвич. Прежде чем Майк покинул моё Пространство, прошло долгих пятнадцать минут. Я подождал ещё долгих пятнадцать минут, чтобы убедиться, что он точно ушёл, прежде чем сделать свой ход. Уильям Фист сидел за столом, перед ним стоял компьютер, и он что-то на нём печатал.      Я использовал его ручку и поменялся с ней местами, в результате чего появился на его столе без всякого предупреждения, и первое, что бросилось мне в глаза, так это его полное несоответствие имени. Уильям Фист оказался самым заурядным из всех, кого я когда-либо видел в своей жизни, парнем. Каштановые волосы, карие глаза, обычная внешность, средний рост, средний вес. Его глаза широко распахнулись, пока он откидывался на спинку кресла, а рука потянулась за пистолетом, который я заменил бумажной скрепкой, так что Глок теперь оказался рядом со мной.      — Ну привет (п.п. Hello there — хе-хе-хе.), — поздоровался я с нью-йоркским Кингпином, направив на него пистолет, предварительно снятый с предохранителя. Я думал, что удостоюсь какого-то буйства. Криков. Угроз. А вместо этого Уилл лишь вскинул руки.      — Ебать мой хуй, ты cупер, — выдохнул он, выглядя при этом очень взволнованным. — Слушай, бери, что хочешь. У меня есть деньги в сейфе, — сказал он, глядя на картину на стене, в то время как я уселся на его столе, а тот вжался креслом в стену.      — Нет, спасибо, я пришёл не за деньгами, — ответил я ему, откладывая пистолет в сторону. — У меня всё уши горели, поэтому я решил заглянуть сюда и узнать, о чём вы тут разговариваете, — Уильям и без того был бледен, но теперь кровь совсем отхлынула от его лица, и он стал белым как полотно.      — Ты тот самый парень, которого Майк обчистил? Чёрт, чувак, тебе только и нужно было сказать, что ты супер, и ничего бы этого не случилось. Слушай, прости, ладно? Как я могу всё загладить? — спросил он, опуская руки, когда его удивление, наконец, прошло. Его карие глаза метнулись к пистолету, пока он молча размышлял, стоит ли ему за ним броситься. Я воспользовался моментом, чтобы осмотреть его кабинет. Он оказался... скучным. Стены заставлены книжными полками, между ними висели картины, красивый письменный стол с двумя стульями перед ним, а за спиной Уильяма красовалось стеклянное окно, из которого открывался вид на город.      — Кокаин меня не волнует, — признался я, снова переключаясь на него. Это застало мужчину врасплох. Он облизал губы, а его мысли в этом момент лихорадочно метались.      — Тогда… зачем ты здесь? — прямо спросил он, ещё немного опуская руки. В этот момент его голос звучал скорее растерянным, чем испуганным. Я так полагаю, что нельзя управлять огромной криминальной империей, не имея хоть какого-то хребта.      Я окинул его оценивающим взглядом. Не окажись здесь Майка, я бы, честно говоря, подумал, что парень перед мной совсем не тот, кем являлся.      — Полагаю, пора представиться — меня зовут Лоуренс, но друзья называют меня Ло. А ты Уильям Фист, более известный как Кингпин, верно? Криминальный глава всего Нью-Йорка? Лидер Бэйерсов? Кокаиновых королей? Торговцев оружием, наёмных убийц, контрабандистов и наркоторговцев? Это всё ты, верно?      — И зачем тебе это знать? — спросил он меня, положив руки на колени, и тут я начал замечать в нем твёрдость характера. Его взгляд был расчётливым и холодным, он всё ещё не понимал, зачем я здесь, но уже догадывался почему.      Я одарил его обаятельной улыбкой:      — Потому что, — начал я, слегка наклонившись вперёд, — я хочу стать твоим боссом.      Уильям рассмеялся. Смех вырвался из него прежде, чем он смог сдержаться. Полный недоверия, будто я сказал нечто настолько невероятно тупое, что он только и мог рассмеяться. И всё же, пока он хохотал, его взгляд становился острым, пока не уподобился ножу. Ему потребовалось какое-то время, чтобы взять себя в руки, и он всё же стёр улыбку со своего лица, хотя та всё равно проглядывалась в виде ухмылки по краям губ.      — И зачем тебе это понадобилось?      Моя улыбка стала шире:      — Потому что я мечтатель, Уилл. И мечтал я всегда по-крупному. Признаю, пусть это и прозвучит чертовски банально, но в детстве я был не таким, как другие дети. Уверен, ты меня поймёшь — за последние двадцать лет… каждый ребёнок в Америке хотел вырасти и стать таким же, как Хоумлендер. То есть, остальные из Семёрки — тоже герои, но он самый крутой. Самый сильный. Да блядь, он лазерами из глаз стреляет. Он — последний из символов американской мечты, что ещё не сдохла в канаве, — выдал я и, несмотря на выражение лица Уилла, я увидел, что он понял, о чём я.      Хоумлендер был повсюду. Не думаю, что на Земле найдётся хоть кто-то столь же знаменитый, как и он. И на то имелись веские причины. Этот парень мог всё — он мог летать, был суперсильным и мог принять лицом танковый снаряд и даже не вздрогнуть. Моё детство — как и детство каждого человека за последние двадцать лет — было завязано вокруг Хоумлендера и его подвигов. Да у этого мужика даже день рождения считался национальным праздником.      — Но я никогда не хотел быть таким, как он, понимаешь? — заявил я, пристально глядя Уильяму в глаза. — Не-е. Я никогда не видел в этом ничего весёлого. То есть, какой в этом смысл? Хоумлендер и есть Хоумлендер, потому что другого такого просто нет. Вот что делает его особенным. А если стать таким, как он, тогда… он перестанет быть особенным, — объяснил я, соскальзывая с его стола и демонстративно кладя руку на пистолет, что заставило Уильяма замереть. — Хотя, так или иначе, меня это никогда особо и не касалось. Я ведь был обычным парнем. Без способностей. Без связей. Самым обычным парнем с GPA (п.п. система оценки знаний в американских школах.) выше среднего под конец школы.      И вот это, как я понял, повергло его в шок, потому что суперы рождались со своими способностями. Избранники Бога и всё в таком духе. Людям не дано спонтанно развивать в себе способности.      — Изменения произошли лишь недавно. Совсем недавно, — признался я. — И у меня появилась возможность. В моих руках оказались реальные суперсилы, и когда это случилось, я спросил себя… а что бы я с ними сделал? — вопросил я, поднимая пистолет, прежде чем протянул его Уильяму. Его взгляд метался между мной и пушкой, и, поколебавшись, словно опасаясь ловушки, он взял его у меня. — И я решил стряхнуть пыль со своей детской мечты.      Уильяма это заинтересовало, даже когда он направил пистолет мне прямо в голову, держа палец на спусковом крючке.      — Я решил, что стану тем, кто победит Хоумлендера. Разгромит Семёрку. И Воут. И весь этот чёртов мир, если захочу, — сказал я ему, наклоняясь вперёд так, что мой лоб коснулся ствола пистолета. — О чём я мечтал в детстве? Я хотел стать первым в мире суперзлодеем.      Уильям сместил пальцы, его рука была твёрдой, как у хирурга.      — Я не понимаю, при чём тут я, — сказал он мне.      — В дальнейшем ты будешь работать на меня. В твоих повседневных операциях ничего меняться не будет. Ты волен продолжать в том же духе, за исключением двух перемен: если я скажу прыгать, ты прыгаешь, а ещё с тебя пятнадцатипроцентный откат, — после этих слов он слегка рассмеялся.      — А если я откажусь? — спросил он, поворачивая ствол так, чтобы тот был направлен мне прямо в глаз. Суперы, как правило, были пуленепробиваемы, но пуля в глаз есть пуля в глаз.      — Вообще-то, я не спрашивал, — сказал я ему, и в тот момент, когда эти слова слетели с моих губ, Уильям нажал на курок.      Точнее, он нажал бы, если бы я не заменил пистолет бумажной скрепкой. Его палец обвивал воздух, глаза расширились, а моя рука взметнулась, подобно пуле.      — Скальпель, — произнёс я нараспев, кончиками пальцев касаясь кожи у сердца Уильяма и чётким разрезом удаляя его из груди. Я поменял его с листом бумаги, и теперь сердце Уильяма лежало у меня в руке, а сам он устремился взглядом в пустое квадратное отверстие в теле. Он яростно хлопал себя по груди, глядя широко раскрытыми глазами на бьющееся в моей руке сердце, работающее в обычном режиме. Кровь всё ещё текла по его венам. Однако само сердце только что из него извлекли.      — Пятнадцатипроцентный откат, Уилл. Ты прыгаешь, когда я скажу прыгать. Хоть раз меня надуешь? Ослушаешься приказа? Твоя жизнь в моих руках, — вещал я, слегка сжав его сердце, и Уильям тут же упал на пол, схватившись за грудь, и закричал от боли. — А это я заберу с собой. И может быть, лишь может быть, если ты будешь хорошим мальчиком, то я подумаю о том, чтобы вернуть его тебе. А пока?..      Уильям с трудом дышал, глядя на меня с ужасом в глазах.      — Пятнадцать процентов. Прыгать, когда скажешь «прыгай».      — Хорошо, — подтвердил я, криво улыбнувшись. — Первый откат ожидаю уже к концу дня. Наличными. Отнесёшь его в Центральный парк, в свой обычный тайник, а если попытаешься что-нибудь провернуть...      Я услышал, как он сглотнул.      — Тогда я покойник. Тайник я помню. Я… ты получишь свои деньги.      — Вот это я и хотел услышать. Продолжай в том же духе, и, возможно, ты и впрямь всё переживёшь, — бросил я ему и с этими словами поменялся местами с использованным презервативом, лежащим на полу под нами.      После долгого месяца ожидания это, наконец, свершилось.      Мой первый шаг к тому, чтобы стать суперзлодеем.      …      Упрощённая версия примечания автора оригинала.      Вайфу здесь приобретены без привязки и гуляют по миру сами по себе, а Ло будет натыкаться на них по ходу повествования. Вайфу знают, что они в другом мире, но не знают, что их купили в WC. Ло знает, что он контрактор, но не знает, кого купил.      История будет поделена на арки, и Ло будет прыгать из мира в мир. Следующая вселенная начнётся после исполнения поставленной Ло цели, или когда автор решит, что тот получил всё, что нужно.      Используемый билд:      Начальный мир: Пацаны   Начальный бюджет: 140      Интенсивность:   Я и моя девушка(и) (PvE) +0 [140]      Количество приглашенных -0 [140]      Приманки:   Love Spot (у тебя появляется родинка под глазом, которая очаровывает любую женщину, что её увидит, и заставляет влюбиться в тебя с первого взгляда. Если у тебя уже есть родинка в таком месте, то второй такой не появится. Если ты предпочитаешь обходиться без родинки, то эту приманку можно переназначить, и передать сверхъестественную привлекательность какой-либо другой части тела. Эффект очарования зависит от прямой видимости: его можно заблокировать, прикрыв сам объект, но не отключить. Чем сильнее выставлен объект, тем сильнее эффект. Эта приманка может быть ослаблена или вообще аннулирована, если цель обладает достаточным сопротивлением к магии. И никогда не подействует на цели, лишённые зрения.) -20 [120]   Sticky fingers (ты знаешь все нужные точки, что заставляют вайфу растаять. Ты умеешь играть на ней, как на пианино. Её возбуждают одни твои прикосновения. А ещё ты гений в сексе. Подержи вайфу на грани оргазма, и она что угодно пообещает, лишь бы это прекратилось. И с твоими навыками можешь быть уверен, обещание она это обязательно сдержит. Эта приманка не действует на тех, у кого отсутствует осязание.) -5 [115]      Таланты:   Набор шаблонов I [У вас Трафальгар Д. Ло (Ван Пис)] -20 [95]      Стандартные перки вайфу:   Paper trail [Синдер Фолл, Асами Сато, Руми «Мирко» Усагияма] -3 [92]      Купленные компаньоны -92 [0]   Синдер Фолл(T5) из RWBY   Руми «Мирко» Усагияма (Т5) из «My Hero Academia»   Шихоин Йоруичи (Т7) из «Bleach»   Нико Робин (Т6) из «One Piece»   Асами Сато (Т3) из «Аватара»