6. (Не) снежная королева.

      — Мам, а что с дядей Драко? — маленький Сэм проснулся раньше обычного, а Драко так и не ушел ночью.       Теперь малыш наблюдал, как Пэнси продолжала пальцами мять нос блондина, пока из него текла кровь. Сэм слышал какое-то неразборчивое шипение, а Пэнси уже проклинала Драко за то, что он вообще был здесь.       — Дядя Драко получил в нос от одной… девушки, — ответила Пэнси, убирая руки от лица Драко, — так бывает сынок, когда обижаешь девочек.       — Я никого не обижал, — ответил Драко, запрокидывая голову назад, — она просто су…       — Не смей заканчивать эту фразу, — Пэнси перебила его. Она встала на ноги и посмотрела на сына, который продолжал смотреть на своего крестного с максимальным допустимым недоумением, какое могло возникнуть у ребенка в таком возрасте, — сынок, иди чисти зубки. Я сейчас сделаю дяде Драко укол, и мы будем собираться в садик.       Малыш молча моргал, смотря на Драко, а потом перевел взгляд на свою маму.       — А если… меня ударят в нос, ты тоже будешь меня лечить? — спросил мальчик, округлив глаза, — я не хочу уколы, мам.        Пэнси улыбнулась и подошла к сыну. Она присела возле него на корточки и взяла маленькие ручки в свои.       — Ты ведь никого не обижаешь в садике? — Сэм покачал головой, поджав губы, — вот, значит никто тебя не ударит. Но помни, — тонкий пальчик был направлен в грудь мальчика, — девочек ни в коем случае бить нельзя. Даже дать сдачи.        — Мг, — мяукнул Сэм и вдруг сорвался с места, убегая и оставляя взрослых снова наедине.       Малфой вернул голову ненадолго в прежнее положение, чтобы посмотреть на Пэнси.       — Держу пари, мелкий сейчас напиздел тебе, — сказал Драко и откинул голову обратно.       Пэнси швырнула в него кровавой мокрой тряпкой и попала прямо в голову. Белобрысый гаденыш. Неудивительно, что получил в нос.

***

      Дакота сегодня чувствовала себя мягко говоря не очень хорошо. Гермиона, разрываясь между вызовом врача, отменой утренних занятий и сборами сестры в садик едва не тронулась умом. Казалось, обычные вещи валились из рук. Хотелось все бросить, остаться дома с сестрой и бабушкой и больше никуда не выходить. Никогда. Вообще.       Но Грейнджер взяла себя в руки, вытерла едва побежавшую слезу и вытянулась в ровную привычную струну.        Бабушке уже стало легче, врач сказал, что меняется погода, поэтому давление и головные боли — норма для женщины ее возраста.        Эмма запаковала всех своих кукол в маленький рюкзак и уже пыталась надевать обувь, но липучки никак не поддавались.       — Давай я помогу тебе, — старшая сестра оказалась рядом с младшей, усаживаясь на корточки, и помогла малышке быстро расправиться с обувью.       Девочки были собраны и готовы выходить, когда в коридоре вдруг появилась бабушка.       — Я заберу ее потом, — женщина лениво моргала, держась за стену.       — Ба, — Гермиона взяла сестру за руку и взглянула на бабушку, — я заберу ее. Отдыхай, пожалуйста. Все в порядке.       — Да, ба, — повторила малышка, — отдыхай. А мы поехали!       Она дернула сестру за руку, скорее желая уже ехать в садик. Удивительный парадокс. Совсем недавно малышка вроде не очень хотела туда ходить…       — Я люблю вас, мои крошки, — женщина сложила руки на груди и тепло улыбнулась своим внучкам.       — И мы тебя любим, — Гермиона помахала через порог, уже находясь на улице, а затем закрыла дверь. Такси уже ждало их, нетерпеливо сигналя третий раз.

***

      Эмма зависла возле Гермионы, почти прячась за ее ноги, когда сестра помогла ей переодеться.       — Эмми, детка, — Гермиона коснулась маленького плечика, опуская взгляд на сестру, — ты чего?       Малышка поджала губы и спряталась еще сильнее, утыкаясь лбом в ноги Гермионы.       Гермиона посмотрела вперед и увидела недалеко девушек. Ее черное как смоль ровное каре четко выделялось на фоне ярких цветов детских шкафчиков и светлых, увешанных гирляндами, стен. Сама она вся очень выбивалась из общей картины детского сада.        А рядом с ней стоял мальчик. С такими же темными волосами, но кудрявыми. Малыш был возраста Эммы, и что-то подсказывало Грейнджер, что дело именно в этой странной парочке.       — Это Сэм, — сказала Эмми, закрывая глазки и обхватывая ручками ноги Гермионы, не желая отпускать сестру, — это он меня обижает.        И все. Спусковой крючок был нажат.        — Мисс! — Гермиона быстро подхватила сестру на руки и уже делала быстрые шаги по направлению к девушке с каре.       Пэнси обернулась, вскидывая брови. Вид недовольной девушки перед ней не сулил ничего хорошего.

***

      Гермиона провела весь день в зале, и отчего-то даже с отмененными утром двумя занятиями казалось, что она зашивалась. Отчего-то сегодня вообще ничего не шло.       Младшая группа совсем не хотела танцевать, будто обыкновенное обезьянничество Эмми передалось всем девочкам сегодня, и они делали что угодно, но не стояли в балетных стойках, не тянули носки и не собирались запоминать связки.       А взрослые были заняты разговорами. А все почему? Потому что ровно перед началом занятия в зал заявился Малфой в солнечных очках и заклеенным носом.       Гермиона даже забыла, что ударила его. Забыла, что вообще где-то была вчера вечером.        В ушах до сих пор стоял противный визг некой мисс Паркинсон и ее ни разу не убедительное «мой сын никого не обижает». Надо было видеть ее лицо, когда сын признался ей сам следом за ее словами. Но никто из них двоих не удосужился извиниться перед пострадавшей.       Эмми не хотела оставаться в саду, но все-таки сдалась и побежала показывать девочкам всех кукол, что привезла сегодня с собой. И Гермиона умчала в зал.       И вот она здесь, и у нее уже нет сил. Нет сил делать замечания, повышать голос или просить выполнять какие-то движения.       — На сегодня свободны, — на час раньше обычного произнесла Гермиона.        По тому, как все ринулись из зала, видимо никто и не понял, что она просто оборвала занятие. Будущее Балета, блять. Она никогда не позволяла себе так вести себя на занятиях. Может, в этом и был смысл?       Гермиона выключила музыкальный проигрыватель и села на пол, роняя лицо в ладони. И вдруг почувствовала что-то мокрое, неприятное, мажущее в районе носа. Подняла лицо и увидела, что у нее пошла кровь из носа.       Грейнджер быстро встала и придерживая ладонь у лица побежала в сторону уборной.       Дверь оказалась заперта, и девушка стала нервничать еще больше. Не самый лучший вид, в котором она могла вообще перед кем-нибудь предстать. А ей сейчас ехать за малышкой еще. Боже, черт.       Дверь распахнулась и на пороге появился, мать его, Драко Малфой. Его спокойное лицо резко сменилось немым недоумением и он буквально застрял в дверях.       — Что случилось? — его обеспокоенность резанула по ушам, и Гермиона на секунду даже открыла рот, смотря на парня, — черт, проходи.       Драко отошел в сторону и Гермиона вошла в маленькую комнату и наклонилась над умывальником. Вода полилась, создавая шум. И следующие пару минут это был единственный звук, нарушающий давящую тишину между двумя.       Драко продолжал стоять на пороге, а Гермиона делала вид, будто его нет рядом. Его присутствие сейчас последнее, что волновало ее. Но разрыдаться перед ним не хотелось бы.       — Выйди, пожалуйста, — спокойно попросила Гермиона, прикрывая глаза и продолжая вытирать лицо.       — Нет, — ответил Малфой и достал несколько салфеток из держателя и протянул девушке.       — Малфой, — Гермиона чувствовала, что сейчас разрывается, — выйди.       — Я сказал нет, — он ждал пока девушка возьмет салфетки и приложит к носу. Но она все еще не смотрела на него, — а теперь сядь и закинь немного голову.       Он выдвинул розовую стремянку и продолжал сверлить Гермиону взглядом. Видел, как ее буквально ломало от сопротивления. Но девушка все равно сделала то, что он попросил.       И их взгляды наконец встретились, когда она запрокинула голову на стену. Он, со сломанным заклеенным носом, и теперь она, с измазанным кровью лицом и кипой салфеток у своего лица.       Кажется, карма догнала ее? Или что это было?

***

      — Ты куда? — спросил Малфой. Он сидел на диване возле входа в зал, уже в обычной одежде, а не в той, что Гермиона видела его пятнадцать минут назад.       Гермиона остановилась и уставилась на него, как на идиота. Ее брови взлетели вверх, а рот открылся. Будто вот-вот вырвется какая-то колкость из нее наружу, снова. Но отчего-то вид Малфоя сегодня заставлял ее сдерживаться больше обычного.       — Мне нужно забрать сестру из детского сада и вернуться обратно, — Гермиона поправила спавший на одно плечо свитер, переминаясь с ноги на ногу, — ты будешь здесь? Я не буду закрывать зал.       — Нет, — Малфой встал с дивана, — я отвезу тебя.       Он подошел близко, слишком близко для… кого? Его взгляд сверху вниз припечатывал Гермиону к полу, заставляя комку невысказанных слов застрять в горле.       — Что? — Гермиона как-то нервно хмыкнула, смотря округленными глазами снизу вверх на Драко. Она все расслышала, просто его слова совсем не укладывались у нее в голове, — я никуда не поеду с тобой.       Драко сжал зубы так сильно, что импульсы пошли в нос, напоминая о переломе. Он на секунду прикрыл глаза и выдохнул через рот, а затем снова посмотрел на Грейнджер. У нее какой-то фетиш на то, чтобы выводить его на эмоции? Откуда их столько в ней самой?       — Поедешь, — четко ответил ей Драко, — еще свалишься где-то по дороге или опять пойдет кровь из носа. Ты хочешь напугать Эмми?       — Ее зовут Эмма, и я… — Гермиона застыла, сжав губы в тонкую линию, — хорошо.       Она сдалась. Сдалась под его взглядом. Сдалась под натиском собственных чувств и эмоций. Под натиском вселенской усталости. И как минимум она сломала парню нос. Наверное, стоит быть помягче. Стоит ведь?       — Дамы вперед, — Малфой был поражен ее ответом, но не подавал вида, старался держаться, как делал это всегда. Неужто лед оттаивал?       Гермиона действительно пошла на выход. Молча и не смотря на Драко. Она также молча ждала, когда он закроет дверь. А потом молча последовала за ним к машине.       Драко открыл ей дверь джипа и протянул руку, чтобы помочь забраться в авто, но Гермиона даже не посмотрела на него, садясь в кресло самостоятельно.       Драко закрыл дверь, сдерживая рвущиеся наружу эмоции, и обошел машину, чтобы сесть на водительское сиденье. Он вставил ключ в зажигание и повернулся к Грейнджер, которая смотрела в окно, но только бы не на него.       — Куда едем? — спросил Драко, отводя глаза от девушки.       Гермиона ввела в телефоне адрес и протянула его Драко, все еще молча. Малфой взял телефон из ее рук и повесил на держатель, поражаясь про себя. Он даже не знал, что было хуже: когда она злилась, ругалась на него или когда молчала.       Гермиона так и не проронила ни слова, пока они ехали. Это были самые долгие двадцать минут.        Когда они остановились возле знакомого для обоих здания, Гермиона слишком быстро отстегнула ремень и вышла из машины. Она в несколько шагов оказалась на территории детского сада, не думая о том, вышел ли за ней Малфой. Просто хотела скорее забрать сестру. И наверное, не возвращаться в зал.        — Дядя Драко! — послышался детский визг, и Гермиона даже не поняла, что ее тоже позвал детский голосок.       — Сестричка! — хныкала маленькая Эмма, пока бежала расставив руки навстречу Гермионе. Малышка опять плакала.       — Моя девочка, — Гермиона присела на корточки и словила сестру в объятия, — что случилось?        Эмми плакала на плече у сестры, обняв ее маленькими ручками. И когда Гермиона повернула голову немного в сторону, то быстро догадалась, в чем дело.       Маленький Сэм стоял возле Драко, склонив голову, пока сам Драко смотрел ровно на девочек Грейнджер.        Его брови сошлись на переносице, когда он понял, что малышка плачет. Гневный взгляд опустился на крестника, и догадка догнала и его.       Следующим, что догонит его, будет гнев Гермионы, которая уже сжимала зубы, глядя на Малфоя.       — Малфой! — в два голоса в унисон с разных сторон, и Драко не знал, что ему делать.       Пэнси летела со стороны выхода из здания садика, и ее волосы едва ли не стояли дыбом. Выяснить, что ее сын на самом деле задирает маленькую девочку, точно не входило в планы Паркинсон. Она не учила его этому. И был только один вариант, кто мог все же надоумить мальчика на такое поведение. Кулаками в ее обществе махал только один.       Гермиона подняла сестру на руки и твердой походкой пошла к Драко. Хотелось вмазать ему еще раз, чтобы он запомнил наверняка: нельзя учить детей драться. Ни его сестру, ни любого другого ребенка. Вот, блять, чем это обернулось!       Малфой был в секунде от того, чтобы сбежать. Две разгневанные девушки шли прямо к нему, не замечая друг друга. И он догадывался, что сейчас будет.       — Я его этому не учил! — он поднял руки в жесте «я сдаюсь», когда Пэнси и Гермиона уже были совсем рядом.       — Да что ты? — почти взвизгнула Пэнси.       — А чему еще ты бы мог научить маленьких детей? — встряла следом Гермиона, и теперь две пары глаз уставились на нее.       Она сверлила Драко взглядом. Все попытки найти в себе какое-то снисхождение по отношению к парню испарились, как по щелчку. Не хотелось больше ни видеть, ни слышать, ни тем более пытаться идти на контакт. Теперь нет.        Пэнси, кажется, понимала, кто сломал нос Малфою. По крайней мере, было очень похоже на то. По шокированному и одновременно расстроенному взгляду Драко было очень много чего видно.       — Не дай Бог ты или… — Гермиона опустила взгляд на мальчика, жавшегося к ногам крестного, — твой племянник снова приблизитесь к Эмме.        Девочка пряталась на руках сестры, но совсем немного повернулась, чтобы посмотреть на Драко. Ее маленькие губы дрожали, пока сестра продолжала гладить ее по спине.       — Я разорву вас всех, — прошипела Гермиона.       Она быстро развернулась, чтобы вернуться с малышкой в здание садика и забрать ее вещи. Да, в зал она точно не вернется сегодня. До занятия еще есть время, и она успеет его отменить. Побудет с семьей. Побудет дома и подумает о том, что ей делать дальше.        Пэнси смотрела вслед кудрявой девушке, пока та не скрылась из вида.       — Я так полагаю, нос сломала тебе она? — спросила Паркинсон, вскидывая брови и поворачиваясь к Малфою, — какая злобная мамочка. Я еще такого не видела.       Девушка фыркнула, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. Сэм очень разочаровал ее.       — Я его этому не учил, — снова повторил Малфой, — и она не мама, а сестра. И да, это она сломала мне нос.       Обида жгла в груди. Слова Грейнджер будто вырвали что-то важное изнутри, оставляя после себя ноющую боль.       Сэм смотрел на маму, переводил взгляд на дядю, а потом на дверь, за которой скрылись Гермиона и Эмма. Поджимал маленькие губы и не знал, стоит ли ему говорить то, что так и рвалось наружу.       — Мне нравится Эмма, — сказал мальчик, подходя к маме и касаясь ее щек руками, — она не хочет со мной дружить.       Драко широко раскрыл глаза, глядя на племянника. А потом вдруг широко улыбнулся и присел рядом.       — И поэтому ты ее обижаешь? — задала вопрос Пэнси, сдерживая улыбку.       Мальчик лишь кивнул головой, опуская взгляд на свои ботиночки.       Драко рассмеялся, поднимая мальчика на руки. Боже, как это было… знакомо. Кажется, пора научить малыша немного другим приемам.       — Идите в машину, — Драко вручил ключи Пэнси, а сам рванул в противоположную сторону, когда увидел, что Гермиона выходит с малышкой через другие ворота детского сада, — Грейнджер! Подожди!       Гермиона вздрогнула и не стала оборачиваться, лишь ускорила шаг. Малышка в руках завертелась и посмотрела через плечо сестры на Драко. Она помахала ему маленькой ладошкой и улыбнулась, давно забыв о своих слезах и проказнике Сэме.       — Гермиона! — не унимался Драко, уже почти достигая девушек, — постой!       Он вырос перед Гермионой, и девушка едва успела остановиться, чтобы не врезаться в Малфоя.       — Уйди с дороги, — она сделала шаг в сторону, и Драко повторил за ней, не давая пройти.       — Нет, — он пытался заглянуть ей в глаза, но она смотрела куда угодно, но не на него, — давай поговорим.       Гермиона тяжело вздохнула, а затем поправила в руках малышку. Ее глаза наконец встретились с глазами Драко. Малфой увидел стоящие в них слезы, и его сердце свалилось куда-то на уровень его стоп.       — Послушай, я хочу извиниться, — Малфой не знал, что собирался сказать на самом деле, — мой племянник, Сэм, он ведь еще ребенок…       — Нет, это ты послушай, — Гермиона быстро одной рукой вытерла мокрую дорожку со щеки и вернула ее обратно, придерживая Эмму, — проваливай. С нашего пути. Из нашей жизни. Мне обещали, что я тебя не замечу, но ты везде. В каждом дне. Тебя слишком много, Малфой, и от тебя очень много проблем. Хватит. Хватит появляться передо мной. Хватит появляться перед моей сестрой. Забирай вещи из зала и проваливай.       Гермиона сдерживалась, чтобы не рыдать, но с каждым следующим словом ее голос ломался.       — Верни зал в прежний вид, и я найду кого-то другого. Может передам аренду, — она мотала головой в стороны, не желая смотреть на него, мысли сбивали одна другую с толку, — хотя знаешь, нет, оставайся. Забирай. Я уйду. Я не хочу тебя видеть. У меня нет сил на все это. Убирайся! Уйди с дороги!       Гермиона закричала, разрыдавшись наконец, и маленькая Эмма вздрогнула в руках сестры.       Малфой смотрел на девушку, открыв рот. Он не видел ее такой. Кровь из носа и ее подавленное состояние сегодня — это были еще цветочки. Вот сейчас был настоящий пиздец.        Он отошел, позволяя Грейнджер пойти туда, куда она шла. Маленькая Эмма обхватила сестру двумя руками за шею, прижимаясь к ее плечу. И когда они уже выходили за ворота, маленькая ладошка вдруг поднялась вверх и помахала Драко, совсем незаметно.        Слезы выступили на больших глазах-пуговицах, и на этом моменте Малфоя окончательно разорвало.       Он стоял и смотрел вслед девочкам, пока они обе не сели в такси, и машина не испарилась из его поля зрения. Что-то подсказывало ему, что они не встретятся снова. Драко видел, как сломалось все внутри Грейнджер, когда она говорила, слышал, как срывался ее голос. Ему хотелось прямо сейчас сесть в машину и догнать их, но в то же время хотелось дать ей время. Дать отдохнуть и действительно не появляться перед ней.        Может, и правда ему найти другой зал?

***

      Глубокой ночью чувства всегда обострялись. Наружу вылезало даже то, о чем, казалось, ты даже не догадывался.       Гермиона вытирала слезы снова и снова, а мокрые дорожки все равно не исчезали, не останавливались ни на минуту.       Бабушка спала. Дакота не стала спрашивать, почему Гермиона вернулась так рано и вся в слезах. Она знала, что внучка сама придет к ней, если захочет. По обыкновению приготовила ужин, и все трое ели молча. Только маленькая Эмма иногда что-то мяукала, рассказывала про садик, опуская момент с Сэмом, и, конечно, повторяла «спасибо, бабушка» после каждого съеденного кусочка.       Гермиона сдерживала слезы весь вечер, а когда уснула сестра, тихо встала с постели и ушла в ванную. Вот там плотину и прорвало.        Девушка включила воду и опустилась на пол, упираясь спиной о ванную. Заткнула рот рукавом вязанного свитера и позволила себе рыдать так сильно, как хотелось. Она почти кричала, выпуская наружу все, что накопилось. В какой-то момент даже перестала думать о том, слышат ли ее бабушка и сестра.       Она не справлялась. И она устала справляться. Делать вид, что ей под силу такая жизнь. Что все хорошо. Да, она здорова, молода, с ее бабушкой и сестрой все хорошо. Но было большое количество мелочей, что складывались в огромный снежный ком, который норовил вот-вот тебя раздавить.       Она сорвалась уже дважды за последние два дня на посторонних людей, не задумываясь, заслужили ли они этого. Ей казалось, что заслужили. Но никто не ответил ей. Заслужила ли она долго молчания?       Она напугала маленькую Эмму и, наверняка, бабушку. Она не единожды оскорбила Драко, который вообще-то пытался быть добрым по отношению к ней. Она сломала ему нос и бросила Луну в клубе одну. Боже.       Подруга действительно была права, говоря о том, что Гермионе нужен отдых. Он ей точно нужен.        Поэтому парой часов ранее сообщение Лавгуд с просьбой помочь уже было отправлено. Луна согласилась всю неделю вести занятия, убеждая Гермиону в том, что ей совсем не трудно. Она умоляла ее отдохнуть.       И даже такая колоссальная помощь от подруги запускала дрожь по телу, заставляла винить себя в том, что опять чего-то недостаточно.        Девушка встала, вытирая влажное от слез лицо, и подошла к зеркалу. На нее смотрела очень уставшая, потухшая, отчаянная девушка. Не та Гермиона, которая была раньше, совсем нет. И действительно, пора начать хотя бы с отдыха от работы.        Грейнджер умылась, вытерла лицо и вышла из ванной. Она тихо дошла до комнаты, на ходу стягивая свитер.        Малышка Эмма лежала звездочкой в постели, вызывая у старшей сестры улыбку. Маленький лучик, ради которого надо научиться держать себя в руках.        Гермиона забралась в постель и накрыла их с сестрой одеялом, приобнимая девочку.       Тишину ночи разрезал звук уведомления телефона, и Гермиона надеялась, что было не слишком громко, чтобы разбудить малышку. Она развернулась и взяла с тумбочки телефон, сразу же убирая блокировку. Яркий экран осветил ее лицо, а высветившийся текст заставил поджать губы и снова пустить слезу.

«Я оплачу аренду, тебе не нужно никуда уходить. Отдохни, сколько нужно. Напиши, если нужна будет какая-то помощь. Драко Малфой.»

      Драко, увидев сразу же надпись «прочитано», шумно выдохнул и уронил лицо в ладони, убирая телефон в сторону. Целый день понадобился, чтобы удержать себя на месте. И минуты среди ночи, чтобы подорваться и набрать короткий текст. Он буквально чувствовал, что Грейнджер нуждается в поддержке. Даже если и не в его.       В ушах звенело, отдавало болью где-то в носу. Драко хмыкнул, вспоминая снова гневное личико Гермионы. Что ж, дерется она точно не как принцесса.        Когда тишину спальни разрезал звук нового уведомления, Драко резко схватил телефон. Короткое «Спасибо» заставило его улыбнуться шире. Что ж, кажется, он не ошибся. Снежной королеве нужна была поддержка. И она точно уже не была такой уж ледяной, как раньше.