12. — Хорошо? — Хорошо.

      Драко не соврал и действительно заехал за ней, снова вечером.        Весь день он был занят в зале, контролировал установку последних важных деталей. Он лично принял доставку спортивных ковриков, сам же их распаковал и сложил в маленькой подсобке в балетном классе.        Сейчас, когда они ехали в машине к зданию зала, в салоне висела тишина. Не давящая, не напряженная. Тишина предвкушения.       Гермиона не могла поверить, что кто-то взял и решил вопрос за нее. И это не были родители. Драко не верил, что она действительно позволила ему разобраться и все исправить.       — Я смогу позаниматься? — Гермиона даже не зная ответа, собралась как на тренировку: под ее спортивным костюмом были танцевальные колготки и купальник, а в сумке — гетры и пуанты.       — Конечно, — ответил Драко и на секунду повернул голову к Грейнджер, улыбаясь, — я тоже планировал.       И тишина вернулась, теперь уже искрящаяся улыбками обоих.

***

      Гермиона не могла перестать разглядывать входную зону зала. Двери, окна, стойка и диван со столиками — все было новое. Детский уголок теперь выглядел совсем иначе, будто ему уделили внимания больше, чем положено. Эта деталь засела глубоко в голове и сердце Гермионы. Драко заметил ее в секунду остекленевшие глаза и понял, что старался не зря.       — Я… переоденусь, прежде чем зайти в класс, — Гермиона последний раз так к волновалась перед выходом на большую сцену Балета.       — Как скажешь, — Драко видел ее волнение и замешательство, не стал давить и ушел в свою часть зала, чтобы оставить там вещи и скинуть спортивную кофту.       Когда он вышел, Гермиона уже стояла перед дверью в балетный класс. Ее рука лежала на дверной ручке, а она будто не решалась войти. А затем глубоко вдохнула и наконец толкнула дверь.       Малфой видел, как ее затрясло, как покрылись мурашками обнаженные участки кожи, когда девушка сделала первые шаги в зал.       Свет был настроен заранее, Драко готовился и к этому. К моменту, когда она сможет почувствовать себя так, словно она снова на сцене.       — Драко, — выдохнула Гермиона, чувствуя спиной его присутствие, проходя дальше, — это так волшебно красиво. Я… у меня нет слов, когда ты успел все это сделать.       Гермиона вертела головой, рассматривая идеальные от пола до потолка зеркала, лакированные перекладины танцевального станка и идеальный паркет.       Ее пальцы коснулись дерева у зеркала когда девушка наконец посмотрела прямо перед собой в зеркало, встречаясь наконец взглядом с Малфоем.       — Теперь это все твое, — он подошел почти вплотную сзади, вторгаясь в личное пространство Грейнджер.        Гермиона открыла рот, задерживая дыхание, а затем резко обернулась, отчего ее волосы взмыли вверх.       — Что? — ее брови сошлись на переносице, а выражение лица стало таким, что точно не сулило ничего хорошего.       Она все-таки сломает ему нос.       — Зал теперь твой, — повторил Драко, касаясь пальцем подбородка девушки, приподнимая. Точно как вчера.       Воздух из легких Драко вышел, когда Грейнджер отшатнулась от него, упираясь спиной в перекладину балетного станка. Ее взгляд был таким, что ему стало дурно. Малфой понимал, что ничего хорошего ее теперешнее настроение не несет.       — Какого черта, Малфой? — ее голос резал уши, даже сама Гермиона не ожидала, что прозвучит так, но это было меньшим, что волновало ее, — кто тебя… ты вчера подсунул мне бумаги.       Последнее она произнесла тише, осознавая, что он обманул ее. Решил купить ее.       — Послушай, — Драко вытянул руки, но Гермиона резко ударила по ним, не позволяя к себе прикоснуться.       — Нет, это ты послушай, — тонкий палец был в строгости направлен на Драко, пока девушка сверлила его взглядом, а ее губы сжимались в тонкую линию, — я не нуждаюсь в твоих подачках. Я в состоянии справляться с арендой сама. Я не твоя тупоголовая бывшая, мне не нужны твои деньги. Я…       Драко резко перехватил ее руку, подходя, врываясь в личное пространство Грейнджер. Его глаза загорелись бешеным огнем, пока он слушал все это.       — Да как же ты заебала, Грейнджер, — он дернул ее на себя, впечатывая в свою грудь, — я, я, я сама. Иногда мне кажется, что ты все-таки тупая. Ты платила за ебаную аренду этой рухляди по семь тысяч каждый месяц, когда этот старый гондон продал мне его за десять. Десять, Грейнджер!        Гермиона попыталась вырваться, но все было тщетно. Ей было неуютно под взглядом злых, почти бешеных глаз Драко. Собственный огонь внутри разъедал, казалось, до костей.       — Не твое собачье дело, сколько я платила! — в той же манере звучал ее голос, постепенно становясь дрожащим, — я не просила тебя! Сделал ремонт, спасибо, но я напомню, по чьей вине здесь все это произошло! Не лезь в мою жизнь, ты только ее портишь!       Ноздри Драко раздувались, но его совсем не обижало то, что она говорила. Его злила только ебучая жертвенность Грейнджер, хваленая самостоятельность и независимость.       — А кого ты просила? Может своего бывшего? — Драко сказал прежде, чем успел подумать.       Вторая рука Гермионы взлетела в воздух, и девушка успела только замахнуться, как Драко перехватил ее.       — Не все особи мужского пола — мужчины, Грейнджер, — Драко свел ее руки так, что они были прижаты к его груди, — и не все мужчины — гондоны. Если однажды кто-то сделал тебе больно, это не значит, что надо ненавидеть всех вокруг, кто хочет сделать для тебя что-то хорошее.       Драко чувствовал, как девушка дрожала. Она смотрела на него снизу вверх, почти не моргая. С каждой секундой ее лицо становилось другим, не злым, совершенно нечитаемым. Казалось, она вот-вот заплачет. Даже мысль об этом выкручивала Драко все кости.       — Отпусти ебаный контроль, Грейнджер, — он наклонился и произнес это совсем тихо, переставая повышать голос на девушку, — мир не рухнет, если ты передашь хотя бы каплю ответственности кому-то другому. Хватит.       Он замолчал, а его глаза продолжали изучать девушку перед собой. Ее глаза блестели, а рот приоткрылся, будто она не могла вдохнуть через нос. Драко казалось, что сейчас Грейнджер снова начнет орать на него, ударит и убежит. Как делала обычно.        Невозможно было понять ее.       — Заебала, — это слово из уст Малфоя звучало, как дежавю.       Он потянул девушку на себя, не в силах больше выдерживать взгляд снизу вверх, которым она его одаривала.        Его губы быстро нашли ее, тут же властно, жестко захватывая их в поцелуй. Руки Драко исчезли с запястий Грейнджер, материализуясь на ее лице. Большим пальцем одной руки он начал гладить ее щеку, продолжая губами терзать ее рот. Когда подушечки его пальцев коснулись корней ее волос, зарываясь в них, слегка оттягивая, Гермиона наконец-то сдалась.       Ее руки, что она до сих пор удерживала в районе груди Драко, потянулись к его шее, обвивая. Она цеплялась за него, чувствуя, что если отпустит, то точно свалится.       Казалось, что они не целовались, а соревновались: кто кого. И это была равная борьба, и в ней точно не будет победителя и проигравшего.       Рука Драко, что была на лице Гермионы, стала медленно, нежно, но одновременно так грубо спускаться вниз. Он несильно сжал, отчего девушка открыла рот. Это позволило Драко наконец-то запустить свой влажный язык дальше, вызывая тем самым дрожащий, хныкающий звук изо рта Грейнджер.        Очерчивая пальцами себе путь дальше, Драко провел ими по ключицам, останавливаясь у края танцевального купальника Гермионы.       Их поцелуй прервался, разнося смачный звук эхом по всему классу.       — Драко, — прошептала Гермиона, пытаясь отдышаться.        Она смотрела затуманенными глазами на Малфоя и была не в состоянии сказать хоть что-то, мыслей в голове не было, только колючие ощущения на губах после их поцелуя и жар от рук Драко, что касались ее кожи.       — Отпусти. Ебаный. Контроль, — прошипел по словам Драко, видя, как она пытается сопротивляться собственному желанию.       Ее ломало, дилемма стояла столбом прямо перед ней, а она будто не могла сделать шаг в сторону. Касаясь пальцами напряженной шеи Драко, она смотрела ему в глаза и видела там то же, что чувствовала сама. Желание.       — Хорошо, — выдохнула Гермиону, расслабляясь.       Она отступила, сдалась, а Драко опешил, не ожидая. Его всего затрясло спустя мгновение, когда осознание дошло.        — Блять, — Драко резко убрал руки и переместил их под ягодицы Грейнджер, поднимая, заставляя обвить его торс ногами, — наконец-то.       Он впечатал ее в перекладины позади девушки, одной рукой придерживая задницу, а второй снова вернулся к аккуратному, покрасневшему личику.       Его губы снова нашли ее рот, нежно целуя, постепенно напирая.       Гермиона отвечала ему, старалась держать тот же темп и напор, но получалось с трудом. Она не могла себя контролировать, не могла ничего с собой сделать, просто плавилась, распадалась в его руках. Поэтому движения ее губ были хаотичными, будто она не успевала за Малфоем.       Ее нежность и неловкость сводила его с ума. Она позволила ему вести, наконец-то, и от этого уносило башню. Тепло ее маленького тела, хватка ее ног вокруг его торса и рук вокруг шеи заставляло все тело Драко напрягаться. Член стоял в штанах почти колом, и Малфой еле сдерживал себя, глотая каждый новый стон, что девушка выпускала ему в рот, целуя.       Ебаный ад на земле.       Два тела жались друг к другу, будто от этого зависела жизнь. Их губы не размыкались, издеваясь друг на другом, вытягивая кислород и утягивая куда-то на край света.       Гермиона пальцами потянулась к волосам Драко, зарываясь в них и несильно оттягивая. Малфой прикусил ее за губу в это же мгновение, а она поерзала в его руках, потираясь своей промежностью о его крепкий торс через одежду.        Губы Малфоя пустились во влажный тур по лицу Грейнджер. Он почти облизал ее подбородок, размашисто целуя, стал спускаться ниже, к шее. Гермиона запрокинула голову, позволяя ему делать то, что ему хочется. И ей тоже хотелось. Хотелось, чтобы его губы были везде, а руки не отпускали, сжимая еще крепче.        — Пожалуйста, — захныкала Гермиона, когда губы Драко дошли до ее ключицы и спустились ниже, снова к краю ее танцевального купальника.       — Что «пожалуйста», Грейнджер? — Драко вернулся губами к ее лицу, снова целуя в губы, издеваясь, мучаясь.        Одна рука продолжала сжимать ее ягодицы, а вторая коснулась ткани ее одежды, слегка оттягивая. Гермиона оторвалась от его губ и снова запрокинула голову назад, чувствуя, как горело то место, где Драко касался ее.       — Я хочу тебя, Боже, — ее уносило, лихорадило, казалось, будто она сходила с ума, — очень.       И она сходила. В руках Малфоя, в его крепкой хватке, от его страстных поцелуев и нежных, но острых прикосновений.       У Драко плавились мозги. Плавилось все его тело, а вот это «я хочу тебя» разливалось сладостью, тягучей и жгучей, где-то под кожей.       Он оттянул ткань купальника, обнажая новые для себя участки кожи. Его глаза смотрели прямо в глаза Грейнджер, которая едва могла держать свои открытыми. Он видел, как она вся извивалась, ерзала, терлась о него, не в силах сдерживаться.       Драко резко поднял ее в своих руках выше, все еще прижимая горячей промежностью к своему торсу. Через футболку, но это ощущалось так жарко, что он не знал, как вообще стоит на ногах.       Гермиона крепко держалась пальцами за волосы Драко, когда его губы снова коснулись ее кожи. Влажная дорожка продолжила свой путь, заставляя Грейнджер прогибаться в спине. Она льнула, прижималась к губам Драко, требуя, чтобы он не останавливался.       Губы Драко коснулись уже немного приспущенной ткани и потянули вниз, наконец обнажая грудь. Перед глазами Малфоя появился остро торчащий сосок, и это было как тряпка для быка. Его рот тут же накрыл чувствительную горошину, втягивая с особым усилием.       Гермиона заскулила, когда Драко стал ласкать ее сосок языком. Его руки сжимали ее задницу, и она чувствовала, что вот-вот улетит куда-то за край. Это было невозможно терпеть.       Драко, понимая, что они не остановятся, пока не закончат, продолжал свои муки, наслаждался звуками, что издавала Гермиона, и одновременно сам себя ненавидел. Его плоть была каменной и изнывала в штанах, напоминая о себе.               Когда Грейнджер, приблизившись к первому за долгое время оргазму, сильно потянула Малфоя за волосы, раздался треск, звук, похожий на звук рвущейся одежды.       Колготки, что были на Грейнджер, от натяжения, что создавал Малфой, разорвались, и теперь у Драко было открыто еще больше территории, которой он собирался завладеть сегодня.       Выпустив изо рта сосок Грейнджер, Драко поднял на нее глаза. Она смотрела на него пьяным взглядом, будто была где-то не здесь. Хаотично гладила его волосы и тяжело дышала, пытаясь придти в себя.       — Не так быстро, — Драко ухмыльнулся, возвращаясь губами к ее подбородку, целуя и облизывая.       Новый сладкий стон разрезал пространство, когда одна рука Малфоя заскользила ниже по ягодице, а следом — забралась под купальник и разорванные колготки. Он добрался пальцами до того места, которое так грело его торс. Он чувствовал влагу даже касаясь заветных складочек. И стоило запустить в них сразу два пальца, как Гермиона сильно дернулась, запрокидывая голову назад.        — Боже, блять!        Гермиона не поняла, как начала двигать бедрами, чтобы насадиться на пальцы Драко. Она чувствовала, как легко они скользят внутри ее стенок, при этом задевая нужные точки под правильным углом.       Губы Малфоя на ее шее, он чувствовал, какой соленой становилась ее кожа от пота. Ощущение ее влаги, что стекала на его пальцы, отрывало последние предохранители.       — Какая ты охуенно мокрая, Грейнджер, — Драко коснулся губами ее ушка, продолжая двигать пальцами.        Он прижимал ее спиной к деревянным перекладинам, чтобы лучше стоять на ногах, чтобы точно не дай Бог не уронить ее.        — М-малфой, — Гермиона снова простонала, чувствую новую волну дрожи по телу.       Ее руки, все ее тело обмякло, а она сама чувствовала себя так, будто отключается. Драко сжал в кольце своих рук ее сильнее, впитывая каждое изменение на ее лице.       Закатившиеся глаза, тяжело вздымающаяся, оголенная наполовину грудь и искусанные, влажные губы. Драко заметил несколько следов, что успел оставить сам того не понимая на ее шее, и улыбнулся.        — Такая хорошая девочка, — Драко припал к ее груди снова, втягивая сосок в рот и играя с ним языком, а затем звонко, смачно выпустил, — ты же не думаешь, что мы закончили?       Гермиона что-то бессвязно промычала, пытаясь открыть глаза. Ее руки снова вернулись на тело Драко, касаясь груди, и она сжала в кулачки его футболку.       Он собирался затрахать ее до потери сознания?       Аккуратно, немного приседая, помогая себе руками, Драко поставил Грейнджер на ноги. Он чувствовал, как девушка дрожит, поэтому все еще придерживал.        Гермиона жалась спиной в станок, не в силах пошевелиться. Ее не беспокоили ни рваные колготки, ни искусанные губы, ни что-либо еще. Только Драко Малфой и то, что она кончила дважды в его руках.        Открыв глаза наконец, она подняла их на Драко. Он стоял вплотную к ней, держа за талию и не сводя с девушки глаз. Ухмылка медленно расползалась на его лице, а взгляд становился все более возбужденным, таким вожделенным, почти диким.       Он наклонился ниже, снова касаясь влажными губами маленького ушка, и Гермиона могла поклясться, что поток ее влаги снова увеличился.       — А я ведь еще даже не трахал тебя, — его шепот доводил ее до состояния полного опьянения, мутил ее разум, — хочешь, я покажу тебе, какой ты можешь быть мягкой и податливой в нужных руках?        Будто бы она не знала. Будто бы не он только что довел ее до оргазма дважды, заставляя распадаться на маленькие кусочки.       — Хочу, — только и смогла прошептать Грейнджер, прикрывая глаза.        Она предвкушала, чувствовала, что дальше ее ждет что-то за гранью. Что-то, от чего после она точно не сможет ясно мыслить и твердо стоять на ногах.        Драко Малфой не рушил ее жизнь. Он рушил стены, что она возвела вокруг себя. Ему хотелось подобраться к ней, освободить из того заточения, в котором она сама себя заперла. Хотелось, как Дракону, охранять самостоятельно свою принцессу.       Резко развернув девушку, Драко впечатал ее ребрами в деревянные перекладины, и тогда она открыла глаза снова.        Их взгляды встретились, и Грейнджер поняла, что готова позволить ему все, что он захочет ей показать.       Драко, не церемонясь больше, вжался в спину Грейнджер, чтобы она наконец-то чувствовала как можно лучше, что творила с ним. Его твердый член больно пульсировал в районе ее поясницы, и Драко понимал, что сил сдерживаться оставалось все меньше.       Гермиона задыхалась, ощущая спиной его возбуждение. Она не сводила глаз с Драко, который с остервенением смотрел на нее. Будто они поменялись местами.       Большие ладони снова сжали ее талию, и Грейнджер заскулила, чувствуя твердое дерево своими ребрами.       — Ты заебала меня, — Драко стал поднимать руки вверх, достигая ими груди. Он коснулся ее оголенной груди, сжимая сосок, а второй рукой принялся стягивать и вторую половину купальника, — так сильно, что мне хочется выебать из тебя всю твою дурь. Всю твою дерзость, самостоятельность. И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Поэтому именно это я и сделаю.        Драко увидел, как Грейнджер сглотнула, не отводя от него глаз. Она все еще дрожала, но ничего из этого не остановило бы сейчас Малфоя. Одна его рука оказалась на ее лице, так, что сдавила щеки. Он повернул ее голову на себя, чтобы в ту же секунду грязно поцеловать, развязно и мокро.       Гермиона снова застонала, заводя руку назад, чтобы коснуться Драко. Вторая ее рука держалась теперь за станок, помогая девушке стоять на ногах.        Вторая рука Драко оторвалась от девичьей талии, и он провел ей по ягодице Грейнджер, заводя во внутреннюю сторону бедра. Секунду — ее нога оторвалась от земли и была поднята на уровень деревянной перекладины.        Их поцелуй прервался, и взгляды снова встретились в зеркале. Два одинаково сумасшедших, горящих взаимным желанием взгляда.        Гермиона, не моргая, покрепче взялась руками за танцевальный станок, а затем вдруг сделала то, чего Драко точно не ожидал от нее — поднялась на пуант.       Малфой так дико и одновременно восторженно улыбнулся, а его глаза открылись шире. Гермиона заметила это, являя ему свою застенчивую улыбку. Она была открыта для него сейчас, во всех смыслах.       — Сойти с ума, блять, — его рука все еще была на ее шее, а он не мог отвести от нее взгляд.       Гермиона отвела немного таз назад, так, чтобы коснуться паха Драко. Теперь их разница в росте не была так ощутима.        И в следующую секунду Малфой убрал от нее руки, перемещая их на уже пострадавшую ткань колготок, чтобы закончить начатое. Гермиона задрожала, когда капрон затрещал снова. Следом Драко быстро опустил брюки вместе с бельем, освобождая наконец-то покрасневший член. Гермиона едва не подавилась слюной, увидев это прекрасное зрелище в отражении зеркала.       Драко снова стоял критично близко к ней, одна его рука вернулась на тонкую шею, пока вторая, придерживая член, водила большой головкой по влажным, таким набухшим, раскрытым складкам.        Малфой последний раз взглянул на Грейнджер, впитывая, запоминая то, как блестели ее глаза. А затем немного согнул колени и тут же вошел на всю длину.        Гермиона сжала станок в руках что было сил и хотела застонать, но рука на ее горле перекрыла ей кислород. Драко не церемонился, сразу же начал вколачиваться, создавая ужасно громкие пошлые звуки.       — Вот так, — прорычал он возле уха Грейнджер, а затем нашел ее рот своим, когда она немного повернула к нему голову.        Они стонали друг другу в рот, снова, пока Драко выбивал ту самую дурь из Грейнджер, о которой говорил. Он сжимал ее приподнятую ногу, иногда шлепая.        — Посмотри, — через прерывистое дыхание сказал Драко прямо в рот Грейнджер, а затем перевел взгляд на зеркало.       Она повторила за ним, и ей снова стало тяжело дышать. Не от хватки на горле, а от вида его восхитительного члена, исчезающего в ней.       Она готова была сгореть в его руках.       Грудь Грейнджер, освобожденная из купальника, подпрыгивала в такт каждому толчку Драко. Соски уже болели от того, насколько они были напряжены. Руки, крепко сжимающие станок, как и ноги, уже жили отдельной жизнью.       Драко держал взгляд на их отражении, как и Грейнджер, при этом сходя с ума от того, как охуенно туго было внутри нее, так влажно и тепло. Гермиона выгибала спину немного назад, отставляя зад, чтобы Драко было удобно. Чтобы угол был таким, который сможет довести ее до пика наслаждения снова. Она чувствовала, что была близка. Чувствовала, что Драко не сильно отставал.       — Еще, — прохрипела Гермиона, чувствуя, как пересохло в горле.       Ей хотелось, чтобы Драко скорее дошел до финала. Ей и самой не терпелось. Ощущения подступающего оргазма заставляли ее пальцы поджиматься, а глаза закатываться.       Драко обхватил губами ушко Грейнджер, облизывая. Он чувствовал, как она дрожит. Как напрягается.        В одну секунду ее тело стало натянутой струной, а затем обмякло. Она закричала, прикрывая глаза. В ту же секунду, что Драко достал член из нее и кончил, пачкая ее ногу и пол.       Драко придержал Грейнджер обеими руками и наконец-то прикрыл глаза. Они оба пытались отдышаться, приходя в себя. Едва ли после такого можно вообще придти в себя.       Мягкий поцелуй опустился в волосы Грейнджер, и она улыбнулась. Так счастливо, нежно и пьяно одновременно. Ей никогда не было настолько хорошо и спокойно, как сейчас.       — Неужели у меня получилось? — спросил Драко, открыв глаза и замечая блаженно счастливое лицо Гермионы.        Он не смог сдержать улыбку, наблюдая за ней. Такая хорошая, умиротворенная, удовлетворенная в его руках. Выглядела, как мечта.       — М-м? — Гермиона открыла глаза, медленно моргая.       — Получилось вытрахать из тебя всю твою дурь, — Драко снова поцеловал ее в висок.       Они продолжали смотреть друг на друга в отражении, улыбаясь, как два идиота. Гермиона вдруг сузила глаза и прикусила губу.       — И не мечтай, — ее дерзость сейчас не удалась, потому что голос звучал мягко, так нежно и игриво, будто она флиртовала, но никак не пыталась снова препираться.       Драко покачал головой, вздыхая. Какая же она несносная, такая красивая и восхитительная сучка.       — Я попробую еще раз позже, — Драко развернул ее к себе, держа в своих объятиях.       Их губы встретились снова, но на этот раз нежно, аккуратно. Будто благодарили и признавались в чем-то. Гермиона гладила пальчиками лицо Драко, а он аккуратно в ответ держал ее за талию.        В этом поцелуе было все. Он был вместо любых слов и действий. 

***

      Поджав колени к груди, Гермиона наблюдала за Малфоем. Он ходил туда сюда, наводил порядок там, где они оставили беспорядок, при этом улыбался ей и подмигивал.       Гермионе было хорошо. Настолько хорошо, что она сидела в одном белье, переодевшись, и огромном белом худи Драко. Ее пробивало на сон, хотя до ночи было еще достаточно времени. Малфой на самом деле вытрахал из нее все силы.        Она улыбалась, снова и снова прокручивая картинки их жаркого примирения. Это ведь было оно?        — О чем думаешь? — Драко наконец-то оказался рядом и упал на диван, раскидывая руки в стороны на спинку.       Гермиона приподнялась, не сводя с него глаз, а затем забралась сверху, усаживаясь на его расставленные широко бедра. Ее ладошки оказались на его груди, закрытой футболкой, но девушка все равно могла ощущать ее твердость и тепло.       — О тебе, — честно ответила Грейнджер и наклонилась за поцелуем.       Драко сжал ее талию руками, прижимая к себе сильнее. Он был удивлен и одновременно очарован тем, как быстро сменился курс настроения Гермионы и их отношений.       Девушка осторожно, мягко целовала Драко, вкладывая слишком много в этот поцелуй.        Ладони Драко забрались под ткань худи, и он стал водить кончиками пальцем по горячей коже Гермионы. Она отдавала ему нежность через поцелуй, он — через прикосновения. Момент из страсти и ярости сменился чем-то трепетным, таким тягуче сладким, и им обоим это нравилось.       — Грейнджер, — выдохнул Малфой, когда Гермиона отпустила его губы, но все еще держала ладошками лицо, рассматривая, всматриваясь в его блестящие глаза.       — М? — Гермиона снова потянулась губами к Драко, на этот раз касаясь виска, скулы и носа.       — Я хочу, чтобы ты знала, — он прервался на короткий чмок в губы, продолжая гладить ее спину под одеждой, — мне не нужен от тебя секс, хотя я готов признаться, что это было охуенно. Мне нужна ты. Со своими истериками, с моим сломанным носом и всем остальным. С чем угодно. Но тебе придется принять некоторые мои правила.       Правил, на самом деле, не было. Ему просто хотелось заставить ее расслабиться, позволить себе снова жить мечтой, вернуться к тому, где она когда-то была. Ему хотелось взять часть ответственности, что она взвалила на свои плечи, на себя.       — Хорошо, — Гермиона положила голову на его плечо, продолжая пальцами гладить его лицо.       Драко округлил глаза и в удивлении приоткрыл рот. Он приготовился вступать с ней снова в спор, начинать дебаты, но она просто взяла и согласилась.        — Хорошо? — переспросил Малфой, заглядывая ей в лицо.       — Да, — снова согласилась Гермиона, слегка кивнув головой, — но имей в виду, помни, что я всегда могу сломать тебе нос.       Драко рассмеялся, и вибрация прошлась по ним обоим. Гермиона улыбнулась, прикрывая глаза. Момент был прекрасным, и ей на самом деле не хотелось спорить с ним. Возможно, он прав, Луна права, и ей давно пора отдать контроль кому-то другому.       — А ты имей в виду, — Драко сжал ее талию сильнее, затем переместил так, чтобы она снова лежала на диване, а он — нависал сверху, — что я всегда могу трахнуть тебя так, что ты снова не сможешь говорить и уже тем более драться.       Он коснулся губами ее щеки, затем линии челюсти и шеи, пока руки поднимали вверх худи, открывая ему вид на ее белье. Гермиона зарылась пальчиками в его волосы, прикрывая глаза от наслаждения. Она развела ноги в стороны, позволяя Драко разместиться между.       — На это и расчет, — ответила Гермиона, подтягивая Драко за волосы к себе, чувствуя, как он вжимается в нее своим твердым пахом, и снова поцеловала, сразу же запуская язык ему в рот.       Драко улыбнулся через поцелуй. Он понимал, что война выиграна, и победитель в ней не он.

***

      Гермиона прижалась спиной к двери, уже находясь внутри дома. Она улыбалась, держа пальцы на своих губах, и все еще чувствовала вкус губ Драко на своих. До сих пор не верила, что это всё происходило с ней.       — Эх, где мои двадцать, — в арке, ведущей на кухню, появилась бабушка, и Гермиона мечтательно перевела на нее глаза, оставаясь на месте, — блестишь, как натертый сервиз.        — Ба, — протянула Гермиона и закрыла глаза, — мне двадцать пять.       Она не могла отрицать факт того, что действительно светилась. Она чувствовала это, ощущала этот свет, идущий изнутри.        — То есть факт того, что ты влюбилась, как девчонка, ты не отрицаешь? — бабушка снова скрылась из виду, уходя обратно на кухню, поэтому ее слова прозвучали довольно громко, заполняя звуком весь коридор.        Гермиона открыла глаза и наконец-то оттолкнулась от двери, чтобы проследовать за Дакотой. Только сейчас, снимая обувь, девушка заметила, что была до сих пор в худи Драко. Ее улыбка стала шире, когда она подтянула ворот к себе и вдохнула приятный аромат его парфюма. Действительно, как девчонка.       На кухне, забравшись на высокий стул, Гермиона подперла рукой щеку и продолжила наблюдать за бабушкой. Женщина была занята готовкой, но все равно бросала неоднозначные взгляды на внучку, улыбаясь.        Видеть ее такой счастливой дорогого стоило. Дакота не была слепой или глупой, она знала, как тяжело далась жизнь ее внучке без родителей, малышкой-сестрой на руках. И сейчас, когда кто-то, явно хороший, заставлял ее вот так мечтательно улыбаться, пожилая женщина могла хоть немного расслабиться.       — Ты не хочешь пригласить его к нам в гости как-нибудь? — поинтересовалась бабушка, отвлекая Гермиону от витания в облаках, — на обед.       — Кого пригласить? — звонкий голос раздался еще из коридора, а следом и сам источник звука появился на кухне.       Эмма вскарабкалась на высокий стул рядом с сестрой, а затем и выше — на столешницу кухонного островка и уселась наконец.       Гермиона отняла голову от руки и подтянула сестру к себе, обнимая.        Предложение бабушки было хорошим, и девушка знала, что не только Дакота будет счастлива встретиться с Драко.       — Помнишь Драко? — спросила Гермиона у Эммы, и глаза малышки тут же загорелись. Она активно закивала, обхватывая ладошками лицо сестры и нежно поглаживая, — ты бы хотела, чтобы мы позвали его в гости?        Глаза Эммы, казалось, не могли раскрыться шире, но чудо произошло. Она с визгом подтянулась ближе к сестре и почти съехала со столешницы в объятия Гермионы.       — Да! Пожалуйста, я бы очень хотела! — она начала ерзать в руках сестры, — пускай он придет. Он снова будет учить меня драться и принесет много конфет!        — О! — вырвалось изо рта Дакоты, когда она услышала такую бурную реакцию внучки и новую для себя информацию.        Гермиона покачала головой, широко улыбаясь. Она была рада, что малышка так влюбилась в Малфоя. В голове сразу же всплыло отношение ее бывшего, Рона, к маленьким детям, и Гермиону передернуло. Сейчас, когда она видела отношение Драко к малышам, к ее сестре, она понимала, что он хороший человек. Действительно считала так, думала, что он совсем не заслуживал того отношения, которым она одарила его.        Именно поэтому Грейнджер и собиралась принять предложение бабушки, чтобы загладить свою вину.