Глава 1 - Последний лист дуба

Мягкий ветерок, слегка развивал листву дуба, под которым я любил развалиться в кампании моих друзей, но в один день, все изменилось… И вновь солнышко светит над деревушкой Грюд, озаряя посевы и виноградники. Фермеры уже вовсю выпускали скот, детишки бежали к большому дубу, что гордо стоял, будто страж, и веселились там до заката, как впрочем и я со своими друзьями. Мы, как всегда, залезали на его могучие ветки и сочиняли новые песни, чтобы развлекать кузнецов, других работяг и жителей деревни, что обеспечивали нас всем нужным. — Ромашка! Ты отстаешь! Надо тааам-та там та тара там, а у тебя там тарам та там получается! — сказал Кот, прекращая настукивать ритм на барабане. — Да знаю я, не кричи на меня! Почему ты не поправляешь Лань? Он вообще не ту песню начал! — недовольно возразила Ромашка, начиная катить бочку на меня. — Ой…и правда. Извините, задумался что-то… — Не отвлекайся! Нам надо закончить ее до завтра, иначе Большой Гарри расстроится. Забыли, что было в прошлый раз? — продолжил наседать Кот. — Помню, помню… Он так грустно обрабатывал тот меч, что в итоге сломал его, и еще больше расстроился…- виновато пробубнила Ромашка, опустив взгляд на свою свирель. — Эх… Ладно, не будем о плохом! Давайте начнем заново, и просто ошарашим всех! — воодушевленно сказал я, чуть поднимая лютню вверх. — Даа! — хором согласились Ромашка и Кот. Алиса и Джон — это мои лучшие друзья, что живут вместе со мной в приюте тетушки Грейс. В какой-то момент нам стало скучно, и мы решили создать свою музыкальную труппу, под названием «Дети Великого дуба». Для привлечения внимания, мы решили сделать маски, что отражали нас самих: у Джона была маска кота, потому что он любил греться на солнце и часто ластился к Алисе, а она в свою очередь была в маске ромашки, потому что ее простой, но при этом мягкий и милый характер всегда радовал всех вокруг. У меня же была маска громовой лани, местного магверя, что считается в нашей деревне священным животным. Ребята часто говорили, что мне слишком хорошо подходит эта маска, наверно из-за того, что я такой же проворный, как это животное, а может еще почему-то, не знаю. Мы, как всегда, засиделись на своем любимом месте, даже не заметив, как начало темнеть, но спохватившись, сразу понеслись домой. Как это обычно бывает, в центре деревни уже собрались люди, чтобы как следует отдохнуть после тяжелого трудового дня. Мы вернулись как раз в тот момент, когда все уже расселись за столы и во всю набивали животы. Не теряя времени, Кот подскочил к одному из столов, и на бегу выхватил окорок из тарелки, а ему вслед причитал фермер, которого Джон так нагло обокрал. Ромашка тихонько подошла к бабушке и попросила сладкую булочку, после чего сразу же получила лакомство. А я просто взял яблоко из общей фруктовой тарелки, что приготовил садовник, и мы направились к сцене, перекусывая по дороге. Как только наши ноги коснулись половиц наспех сколоченной сцены, все вокруг затихли в предвкушении. Переглянувшись, и, проверив, что все готовы, мы кивнули друг другу, после чего начали играть. Наши голоса в унисон прозвучали по всей деревне: Ромашка пела первую партию, в которой рассказывалось о крольчихе, что припрятала своих деток, после этого шел припев, который мы пропели хором, потом Кот запел свой куплет, а я же под конец более медленно повторил припев, на чем и завершилась песня. Как всегда, все кругом хлопали без остановки, свистели и выкрикивали похвалу в нашу сторону. Ромашке даже, в какой-то момент, показалось, будто начался дождь, хотя это были аплодисменты. Довольно раскинувшись в поклоне, мы взялись за руки, после чего гордо слезли со сцены, возвращаясь домой. Нас уже встречала тетя Грейс, нахваливая за очередное выступление, вгоняя в краску Алису, и даже немного смущая Джона, а я расплывался в довольной улыбке. Наступил новый день, и Ромашка, как обычно самая первая, уже ждала нас возле дуба. Бывало так, что мы с Джоном просто ленились вставать, а она уже убегала к великому древу, и просто плела венки, пока ждала нас, а в качестве наказания за опоздание заставляла носить их. Сегодняшний день не был исключением. Сидя на ветках, поправляя волосы под венок, мы вновь перебирали ноты, звуки и мелодии для новой песни, но дело не шло от слова совсем. Такое уже происходило, и не раз, поэтому у нас был специальный «ритуал», благодаря которому вдохновение возвращалось с новой силой. И приняв коллективное решение последовать этому плану, я сбегал до тети Грейс за едой, предупредил нашу воспитательницу о том, что уходим гулять в поисках вдохновения. Она уже знала, что мы будем просто гулять в лесу до заката, а потом, как обычно, придем домой. Вернувшись к дубу, мы выдвинулись в путь. Наши маршруты в таких вылазках всегда отличались от предыдущих. Мы бегали по тропинкам, вслед за рогатыми кроликами и кабанами, лазали по деревьям, перепрыгивая с ветки одного дерева на ветки другого, пока Ромашка бегала внизу и кричала, чтобы мы немедленно слезали. Изрядно вымотавшись, мы сделали привал, на котором решили как следует перекусить. Запеченная картошка, булочки с мясом и виноградный свежевыжатый сок, снова зажгли в нас огоньки озорства, после чего мы стали следить за небольшой стаей громовых ланей, которые отдыхали у реки. Они издавали забавные звуки, похожие на стоны недовольного ребенка, у которого отняли конфету. Так мы и просидели до глубокого вечера, но поняв, что совсем задержались, побежали обратно. Благодаря моей хорошей памяти и насечкам на стволах, мы достаточно быстро нашли нужную дорогу, которая вела прямо к деревне… Но нас ждала далеко не привычная картина — пожар охватил каждый дом, отовсюду доносятся крики ужаса, а воздух был пропитан кровью. Мы стояли как истуканы еще несколько минут, пока в нашу сторону не стали двигаться гниющие люди. Пересекая привычные места, охваченные пламенем и кровью, мы устремились к приюту тети Грейс. Пробегая трупы тех, с кем еще совсем недавно болтали, здоровались за руку, Ромашка впала в истерику, Кот прижал ее к груди, чтобы она не видела этого ужаса, а я просто стоял, и охваченный ужасом и непониманием, пытался переварить всё происходящее. Только я собирался отводить ребят в безопасное место, как с крыши церкви, что и являлась в том числе приютом, донесся мерзкий, скрипучий и протяжный смех. — АХАХАХХАХАХА, ИЗУМИТЕЛЬНО! Столько новых игрушек для моих экспериментов, столько СВЕЖЕГО МЯСА!!! Давайте, мои солдатики, устройте им дождь из ваших стрел! Как только фигура в красном плаще договорила, из его тени возникли полусгнившие лучники, что незамедлительно начали исполнять приказ. Сразу подскочив к ребятам, я собирался хотя бы закрыть их собой, но, открыв глаза, я лишь увидел Джона, что толкнул меня в компостную яму. Упав в канаву, я слышал лишь как стрелы вонзаются в плоть, непродолжительный крик Кота, а следом истошные вопли Алисы, что закончились также быстро, как и начались. Я кое-как выбрался из ямы, и первым же, что предстало передо мной, были трупы Кота и Ромашки. На спине Джона не осталось свободного места, из-за торчащих в ней стрел, а Алиса лежала рядом, вся в колотых ранах от мечей. Меня начало тошнить от этого зрелища, воздуха в легких не хватало, я просто упал на колени, начиная плакать и задыхаться. — Лань… Бе…ги… Это было последнее, что смогла сказать Ромашка, перед тем, как колоссальных размеров груда гниющей плоти взмахнула огромным топором и отрубила голову моей подруги. Я закричал, рванул прочь, проклиная себя всё сильнее с каждым шагом… Там должен быть я, а не они…. Стремясь убежать как можно дальше, я с трудом уворачивался от ударов чертовой нежити, но один из них всё же попал по мне кинжалом, рассекая щеку. Но это было совершенно неважно, я бежал уже по лесным тропам без остановки, хоть и знал, что опасность миновала, но продолжал бежать, как можно дальше. В какой-то момент силы совсем покинули меня, и я рухнул на землю, скатываясь вниз по пригорку…. — Лаань! Лааань! Вставай, дурачок! Тетя Грейс разозлится.Давай! Беги быстрее!.. БЕГИ!!! Я резко подорвался со своего последнего места. Голова неистово болела, всё тело жгло, а мысли путались. Мне до сих пор не верится, не понимаю, за что, почему именно мы?! Протирая лицо от слез, моя кровь с щеки небольшими засохшими шматами оставалась на ладони, пробуждая воспоминания о тех страшных минутах. Мне…страшно возвращаться туда, где я жил всю свою жизнь, но там же ее и потерял. Чтобы не умереть от холода, я с трудом развел костер, собрал съедобных грибов, и к глубокой ночи уже сидел напротив огня, вглядываясь в его языки. Мне почему-то вспомнилось, что моя маска лани все еще висела на моем поясе. Взяв ее в руки, я начал слышать крики своих друзей, их последние слова… Я вглядывался в пустые отверстия для глаз, заливая маску слезами. Я не хотел ее больше надевать, не мог, не имел права… Но и выбросить тоже не имел права. Отложив украшение в сторону, я вновь уставился на пламя, будто пытаясь в нем что-то увидеть. В какой-то момент, из кустов донесся шорох, на который я резко подорвался. Приглядевшись внимательнее, оказалось, что это была громовая лань, которая, судя по виду, встретилась с кровожадным гризли или с толпой охотников. Она медленно подходила ко мне, и опустив свой последний взгляд, будто с облегчением вздохнув на последок, упала замертво у моих ног. В нашей деревне считалось, что если ты находишь мертвую громовую лань, то твой дом наполнит смерть, но никто не говорил, что же будет, если это священное для нашей деревни животное умирает, практически, у тебя на руках? Оставлять мертвую тушу лани просто гнить здесь я не мог, поэтому, уж лучше оно послужит мне пищей, чем так бесполезно предастся земле. Мне пришлось долго собираться с мыслями, чтобы приступить к свежеванию, но еще дольше я думал над тем, чем же это сделать. Взяв в маску, я расколол ее на части, и получив острое лезвие, приступил к процессу, предварительно помолившись за упокой громовой лани. Закончив с мясом и шкурой, я оставил голову магверя рядом с костром. Прожарив плоть лани достаточно сильно, я снял мясо с огня и принялся жадно впиваться а сухожилии и мышцы, не чувствуя вкуса. Когда последний кусок упал в рот, мне слишком сильно захотелось спать, из-за чего я свалился рядом с костром, уложив голову на бревно. Но сладкого сна не намечалось, очередные звуки неподалеку пробудили меня. Я взял острый кусок своей маски, которым разделывал лань, нацепил на голову череп этого животного, который успел немного покрыться сажей. Я не знаю, зачем это сделал, скорее всего для того, чтобы казаться страшнее в глазах врага. Я начал медленно двигаться к источнику звука… Но там ничего не было, кроме небольшого свечения. Приблизившись, я стал слышать голос Ромашки, зовущий за собой. — Лаань! Пойдем, копуша! Нас уже все заждались! — проговорил голос, после чего огонек начал отдаляться, и я рванул за ним. Чем ближе я подбирался к голосу своей подруги, тем дальше он казался от меня. Я надеялся, что это всё просто дурной сон, и проснувшись, все будет как раньше, всё будет хорошо… Но в конечном итоге, огонек привел меня туда, куда мне хотелось возвращаться меньше всего. На месте тихой и спокойной деревушки, теперь стояло пепелище. Мертвая тишина раздавалась вокруг, везде была лишь зала, даже трупов нигде не оказалось… Но я всё равно делал небольшие могилки для каждого, кто жил в деревне Грюд. Подходя к церкви, я надеялся хотя бы найти тела Кота и Ромашки, но и их там не оказалось. На месте, где должны были лежать мои друзья, стояла темная, чернющая, как смоль, фигура, чью голову венчали огромные рога. В его руках, кое-как тлея, был масляной фонарь, который незнакомец выставил на меня, чтобы разглядеть. — А вот и он — тот самый последний огонек, что вернулся к своему пожарищу… — проговорил чужак, покачивая фонарем в разные стороны. — Кто ты?! Ты как-то связан с тем колдуном, что уничтожил мой дом??! Отвечай!!! — истерично кричал я, достав из-за пазухи осколок маски. — Я всегда был рядом, дитя. Но к этой катастрофе я не имею никакого отношения, хотя если бы мог вмешаться, то не задумываясь остановил бы его… — в голосе этой темной фигуры читалась безмерная печаль, скорбь и сожаление. — Так почему ты не помог?! Почему… За что нам всё это… — я вновь не сдержал слез и упал на колени перед рогатым нечто. — Не мог, дитя… Просто не мог… Я лишь наблюдаю, но не вмешиваюсь, к моему великому сожалению… — Может ты хотя бы знаешь, где эта тварь, или куда делись все трупы? — Нет, я не знаю, куда ушел твой враг, но тела он забрал с собой… — Черт! — я застучал по земле кулаками, из раза в раз повторяя это слово. — Мне очень жаль, дитя… Единственное, что я могу — это благословить тебя в твоем нелегком пути… — Благословить? Но кто ты?…. — Хозяин великого леса Грюд. Протяни руку, дитя, прошу. Поняв, с кем так дерзко разговаривал, я немедленно протянул руку. Божество этого леса вытянуло свой фонарь на моей ладонью, после чего, опустив его, мою кисть охватила обжигающая боль, а как только фонарь был убран с моей руки, на его месте отпечатался символ дуба. — Я верю, что твое пламя сможет осветить твой путь. Я знаю, что твое пламя станет маяком для заблудших душ. И я жду, что твое пламя спалит до тла всех, кто посмеет нарушить священный порядок. Ступай же гордо, дитя мое, и неси свой свет всем вокруг…. После этих слов Хозяин великого леса Грюд, будто слился с тьмой и исчез, не оставив и следа. Лишь только наспех сбитые надгробия, которые украшали две маски — кота и цветка ромашки, стояли там, где я принял клятву фонаря…